кабы знать, где упасть

Кабы знать, где упасть.

Когда человеку 16-17 лет разве думает он, что жизнь не бесконечна. Особенно, если она с каждым годом все интересней и вокруг столько всего такого, что хочется познать, испробовать, примерить. Государство дает эту возможность, и в основном за его, государственный счет. Вот закончена школа, получен аттестат зрелости, что дальше, куда идти? Учиться за десять лет надоело, хотя была эта учеба без проблем, средний бал аттестата 4,7 из пяти. Все минувшие годы была цель в жизни- закончить эту школу. А дальше? А дальше сам не задумывался, и никто не подсказывал. Вот держу в руках заветный гербовый листок с отметками за учебу, а куда с ним податься не знаю. Одноклассники как-то незаметно и быстро растворились, бесследно исчезли из виду. В школе мне нравилось что-то мастерить и когда я сделал для учительницы химии электрифицированный стенд для определения валентности, она вынесла свой вердикт: «Будешь изобретателем»-сказала Александра Сергеевна. Хотелось бы, кабы знать, что это такое. И желание к творчеству, взяло верх, захотел я научиться мастерить своими руками профессионально, и пошел в училище учиться на слесаря сборщика. Проучился там с большим интересом десять месяцев. Удовольствие получал огромное, которое началось на первом же занятии по черчению. Черчение вел директор училища и он, проверив мои навыки, освободил меня от посещения его занятий, обеспечив пятерку в дипломе. В слесарной мастерской, где мы занимались через день, чередуя практику с теорией, я выпиливал молотки, изготавливал плоскогубцы, ножницы, разные инструменты для металлистов, и всегда получал высшую оценку мастера. В общем, дела у меня шли хорошо и диплом я получил красный, с отличием и повышенным разрядом. Вообще, пришлось пройти новую науку жизни, в том числе учились жить самостоятельно в коллективе, общаться в иногда неблагополучной среде. Надо было что- то менять в себе, чтобы не оказаться белой вороной в среде самых разных сверстников и не только. Сами условия жизни в городской среде, когда рядом уже нет родителей, друзей детства, кардинально меняли образ жизни. Но самое ценное-это научиться жить в коллективе. Хотя этому приходится доучиваться всю жизнь. И вот окончив училище и отработав по направлению положенный срок в Восточной Сибири, пришлось снова вернуться в Брянск. Тут поступил на завод «Строммашина» слесарем, но вскоре переучился сварщика.
          Мы изготавливали огромные, длинной 150 метров и диаметром метра четыре, печи для обжига цемента. Конструкцию собирали из толстых стальных колец, где крайнее кольцо состояло из двух полуколец с прорезями по всей окружности. И вот рядом с прорезями надо было приваривать планки. Мой старший сварщик поставил это полукольцо на попа, подпер швеллером и прихватил к полу. Пол был вымощен толстыми стальными плитами. Такой пол для того, чтобы не корежить его, когда на нем кантуют многотонные обечайки.  Вот мой старший забрался внутрь, а я встал в эту прорезь, которая была сантиметрах в тридцати над полом, и мы стали варить. Вдруг кто-то тронул меня за плечо. Поворачиваюсь, поднимаю щиток- стоит слесарь с соседнего участка и говорит мне: «Ты бы, тезка, вылез из этой дыры. Не дай бог юзонет». Я послушался и вылез, забравшись внутрь. И только начал варить, как почувствовал, что опора уходит из-под ног. Ушла, я ощутил сначала невесомость, потом короткий полет, удар спиной об железо, снова невесомость, полет и еще один удар. А маска опущена на лицо и снять ее невозможно, потому что, летая по воздуху, руки вытянул, чтобы не разбить голову. Слава богу, я отделался синяками, а моему старшему пришлось ремонтировать ребра. И если бы не Сергей с соседнего участка, был бы я размазан по стальному полу этой многотонной громадиной, как масло по хлебу.
   А в октябре этого же года первый снежок выпал рано. И тут на работе сварщикам выдали кожаные полусапожки. Такие сапожки, что явно были не для черновой работы в цехе. Я в них ездил и на работу, и обратно. После смены до прихода поезда, которым я обычно возвращался, было достаточно времени, чтобы поужинать в заводской столовой. Заканчиваю ужин и вижу в окне мой поезд, прибывающий на платформу. Я быстро подхватываюсь и бегу со второго этажа вниз. Выбежал, а поезд уже тронулся. Запрыгивать на ходу в рабочий поезд, бегать по крышам на ходу этому мы научились в училище. Для курсанта училища вообще считалось недостойным садиться в поезд не на ходу. Как, между прочим, и сходить с него только спрыгиванием во время движения. Побежал я за поездом, догнал предпоследний вагон и вцепился в поручень последней площадки. А поезд – то катит во всю и мне надо разогнаться до его скорости, чтобы сделать толчок. Я отталкиваюсь, а оттолкнуться не получается, кожаные подошвы скользят по свежему и сырому снегу. И поезд меня постепенно затягивает между вагонами. Кончился перрон, я бегу уже по гравию, потом по шпалам. Я четко представляю, что как только отпущу поручень, меня тут же подомнет следующий вагон-я боком касаюсь буфера последнего вагона. И бежать по шпалам так быстро, как поезд, я уже не могу. Вот тут-то я поверил, что это последние секунды моей жизни. Но какая-то неведомая сила дала импульс моим мышцам, превратив их в мощную пружину, которая выбросила меня из этой щели между вагонами, и я покатился под откос. Ушибся, но боль не ощущаю. Только слушаю перестук колес удаляющегося поезда. Всего лишь одна мысль: «неужели живой? живой!!! И только теперь почувствовал сильную боль в коленях и увидел кровь на разодранных ладонях.