Заложница своего сна. Глава 12. Кайл Флинт

Кабинет графини Рут. Во время разговора о бытовых вещах Рина невольно задержала взгляд на матери. В чертах Элен проступала усталость, которую не скрывала даже косметика: руки казались слишком тонкими, скулы — резкими, а глаза — словно выгоревшими, золотой оттенок будто всё сильнее и сильнее походил на тусклый серо-желтый.
«Устала, — поняла Рина. — Слишком много всего навалилось за эти дни».
За окном уже ощутимо похолодало — в королевстве Когар вступала в свои права январская зима, принося с собой ежегодные заботы. Запасы еды на зиму, теплая одежда, отопление поместья... Эти проблемы, словно снежный ком, давили на плечи хозяйки. Элен очень хотела обучить Арефрину всему, что касалось управления домом, но сейчас её мысли были заняты другим.
И в этот момент в разговор вмешался голос Шона:
— Мадам Элен, леди Арефрина, приехал Кайл Флинт! — зайдя, объявил он.
Рина, услышав эти слова, впала в ступор. Это Кайл. Тот самый Кайл Флинт. Друг детства, её лучший друг, который уехал на несколько лет учиться в имперскую академию искусств, где и стал известным художником.
Мысли в голове заскакали, как зайцы. Она не знала, кто именно будет писать её портрет, поэтому сейчас внутри вспыхнуло острое, почти детское предвкушение встречи. Но следом, как тень, подкрался страх: а вдруг он окажется не таким, как в её мире «там»? Вдруг что-то изменилось в «этой» реальности?
В этот миг перед глазами мелькнули два образа, наложившись друг на друга: первый — прощание на причале, где Кайл машет рукой, уходя на пароход, и второе — воспоминание из «своего» мира, где она провожает его на самолет, и он улыбается ей в аэропорту прямо перед посадкой.
Внезапно эти мысли прервал голос матери:
— Ох, как прекрасно, спасибо, Шон. Иди, милая, ты же так ждала, когда он вернётся, — произнесла Элен.
В её голосе не было дрожи, он звучал ровно, а взгляд оставался прямым, устремленным на дворецкого. Улыбка веяла теплотой, но в тоже время сдержанностью.
Арефрина, прикусывая щёку и чувствуя, как ладони начинают предательски потеть от тревоги, отогнала от себя мрачные мысли о том, как сильно изменилась мать.
Уходя, она смотрела прямо перед собой, сосредоточенно, немного ускоряя шаг. Она торопилась в зал.

***

На первом этаже началась суматоха: приехал важный гость. Кайл Флинт только-только вернулся в королевство Когар после учебы в имперской академии, и заказ на портрет леди Арефрины Рут стал для него идеальным поводом вернуться в знакомые стены. Это было не столько профессиональное задание, сколько он сам искренне хотел увидеть Рину после долгой разлуки. Особенно узнав, что с ней случилось несколько месяцев назад. Он уже давно обдумывал визит к ней, но сомнения останавливали: слишком велик был перерыв в общении, и Кайл не знал, как она воспримет его появление. Официальное приглашение сняло с него груз личной инициативы. Теперь визит выглядел естественно и оправданно — никто не мог бы упрекнуть его в навязчивости или скрытых мотивах.
Дополнительным плюсом служило то, что договор был аккуратно оформлен через профессора академии, которому Кайл импонировал. Это придавало визиту полную легитимность и окончательно избавляло от риска досужих слухов со стороны общества.
‘ А здесь всё так же: красиво и малость шумно', — подумал молодой человек с каштановыми волосами, собранными в низкий хвост. Он стоял почти у входа в зал, возле лестницы, бережно держа в руках этюдник.
Старинные доспехи по обе стороны лестницы отбрасывали причудливые тени на блекло-зелёный ковёр, который словно оплетал пространство вокруг. Трещины на стенах, едва заметные под обоями, создавали ощущение некоторой таинственности и загадочности.
В зале царил особый полумрак — основной свет лился через высокие окна, а вторичное освещение давала массивная люстра, чьи хрустальные подвески отбрасывали блики на полированный паркет. Старинные портреты предков, развешанные по стенам, словно наблюдали за происходящим.
Рядом суетились слуги, готовясь к приёму гостя, и молодой человек, не желая держать инструменты в руках во время тёплого приветствия, быстро передал груз одному из них. В памяти сами собой всплыли моменты детства: как они с Риной и Ричардом бегали по этим ступеням, как юная леди просила его научить рисовать розы и многое другое.
Но воспоминания прервал звук надвигающихся быстрых шагов.
— Кайл! — приятный, до боли знакомый женский голос прозвучал откуда-то сверху. Это была Рина.
— Давно не виделись, леди Рут! — широко улыбаясь, с теплотой в голосе произнёс он. Глаза парня светились искренней радостью, пока треск свечей и гул ветра за окнами создавали особую атмосферу встречи.
В момент, когда Рина спускалась к нему, проснулась его душа художника: он смотрел целостно, впитывая силуэт и игру света. Снизу вверх, с лёгким восхищением, он подмечал детали, которые позже оживут на холсте: как свет мягко ложится на её шею и ключицы, пока она выше него на ступеньках, как блестят её чёрные глаза, полные искренней радости встречи. Он пытался запомнить каждую мелочь — черты лица, изгиб губ, блеск глаз, но Рина была настолько поглощена счастьем встречи, что даже не замечала этого тихого анализа её внешности.
Арефрина сбежала по лестнице к Флинту, почти паря в воздухе от переполняющих её эмоций. Юная леди хотела было его обнять в порыве чувств, но замерла, встретившись с ним взглядом. В его глазах она увидела всё того же Кайла Флинта, что хранился в её воспоминаниях: без изменений, без дистанции, просто её друг детства. Однако, он всё же поменялся: стал как будто мужественнее, чем был когда-либо. Этот спокойный, узнаваемый взгляд быстро «спустил» её с небес на землю.
В этот миг внутри Арефрины словно произошёл разлом.
Она резко замерла, будто споткнулась на ровном месте. Дыхание Рины сбилось, и она сделала судорожный вдох, пытаясь удержать слёзы, которые подступили к глазам. Её щёки залились румянцем, а пальцы нервно сжали подол платья. В этот момент она забыла, что находится далеко не в «своём» мире, хотя уже и сама сомневалась, где действительно её мир, а где — иллюзия.
Он не обнял её, как она мечтала, но его пальцы бережно обхватили её руку, а губы почти невесомо коснулись тыльной стороны ладони.
— Я так рада тебя видеть! — Воскликнула она, и её голос дрогнул от волнения. — Я так ждала, а ты всё не приезжал и почти не отвечал на мои письма!
Кайл смущённо почесал затылок, его мягкий голос звучал немного виновато:
— Знаю-знаю, поступил нехорошо. Работы было столько, что голова кругом! Но наконец-то всё закончилось, и я снова в Когаре! — он подмигнул ей, пытаясь разрядить обстановку.
— Мне не хватит слов, как я счастлива! — леди Рут всплеснула руками, а глаза сияли, как звёзды.
— Верю, мне тоже, — ответил Кайл с тёплой улыбкой. Его голос стал чуть ниже, будто он делился сокровенной тайной. — Я ужасно скучал. Твои письма… они были для меня островком дома среди всей этой суеты академии. Я знал, как ты ждёшь, даже если не писала об этом прямо.
Арефрина почувствовала, как к глазам вновь подступают слёзы. Она резко выдохнула, пытаясь взять себя в руки, и нервно поправила прядь волос, стараясь вернуть себе самообладание. Её взгляд на мгновение стал чуть отстранённым, будто она смотрела сквозь него. В глазах мелькнула тень сожаления, но она быстро её спрятала за привычной улыбкой.
— Кайл, я так хочу расспросить тебя обо всём, что было за эти годы... — она запнулась, стараясь не выдать внутреннюю боль, — но портрет не ждёт. Пойдём в кабинет мамы, обсудим детали. У меня сейчас гора отчётов по запасам на зиму, нужно срочно навести порядок, пока не ударили морозы. Как только разберусь с делами — сразу найду время для долгой беседы! — Арефрина попыталась сменить тему, но её голос всё ещё дрожал от эмоций.
Она снова нервно теребила воротник платья, пытаясь выглядеть невозмутимой, хотя внутри всё ещё пульсировала эта рана «разлома» между мирами.
— Хорошо, надеюсь, ваше расписание позволит уделить мне хотя бы минутку, госпожа, — с лёгкой иронией произнёс Кайл, приподняв бровь.
— Ой, не начинай! — Арефрина закатила глаза, но в её взгляде читалась искренняя привязанность. — Притом мы явно успеем наговориться, когда будем работать, — она заговорщически улыбнулась, и Кайл не смог сдержать ответной улыбки.
— Договорились! — с энтузиазмом ответил он. — Жду с нетерпением!
Вдоволь насмеявшись, они направились к главному кабинету графини Рут, где их уже ожидала Элен.
Зимний свет, пробивающийся сквозь тяжёлые шторы, едва освещал пространство, но тёплые отблески свечей создавали красивую игру теней на стенах. Скрип старинной мебели словно вторил неровному дыханию графини, а треск поленьев в камине напоминал о безжалостном холоде за окнами.
Она сидела на своём «троне» — массивном резном кресле с высокой спинкой, — заполняя различные документы, и её бледность казалась почти мраморной — такой же холодной и безупречной, как колонны в главном зале. Каждое движение давалось ей с трудом, будто невидимые цепи тянули её к земле. Медленные, выверенные жесты выдавали внутреннюю борьбу между желанием казаться сильной и нарастающей слабостью. Мадам Рут была в лёгком, немного старомодном платье пудрового цвета, на голове ей сделали твист, украшенный серебристой шпилькой с кварцем.
Услышав стук, она с трудом встала и прошла до диванов.
— Матушка это мы. Можем войти? — постучавшись в большую дубовую дверь, спросила Арефрина.
— Да, входите, — ответила Элен спокойно, после этого наказывая Мэри, — сделай чай чёрный и принеси что-нибудь к нему.
Служанка беспрекословно всё принесла и поставила на столик. Пока Элен давала распоряжения, молодые люди уже успели зайти, поздороваться с хозяйкой дома и присесть.
— Ну рассказывай, Кайл, как доехал? — спросила Элен, потягивая чай.
Молодой человек сидел напротив двух господ дома. На нём был тёмно-синий костюм, сюртук от которого он уже снял. Под сюртуком обнаружился жилет в тон — строгий, тёмно-синий, плотно облегающий торс и подчёркивающий стройность фигуры. Жилет был украшен аккуратной декоративной строчкой и серебряными пуговицами; металл пуговиц точно совпадал с серебром запонок, украшавших льняную рубашку с широкими рукавами, видневшуюся под ним. Кайл слегка смущался, ёрзая на диване, будто подбирая слова. Он ощущал на себе их взгляды, и на мгновение почувствовал себя не в своей тарелке. Затем, собравшись с духом, слегка улыбнулся:
— В целом неплохо, мадам Рут. Дорога оказалась не такой утомительной, как я боялся. Правда, пару раз попадали в ливень, но это лишь добавило приключения в путь, — он попытался говорить легко, но в его голосе проскальзывала усталость, которую он старался скрыть.
— Это очень хорошо, — всё также улыбаясь, отвечала графиня, — рада, что ты вернулся.
Пока Кайл и Элен мило общались, Арефрина заметила странности в поведении матери, словно она была слишком уставшей для той, что прошла пару метров от письменного стола до диванов.
‘ Что происходит? Маме явно нехорошо, но почему она молчит и ничего мне не говорит? И из-за чего?.. Вроде бы была обычная еда, обычные дни… Всё как всегда…’ — беспокойные мысли терзали её почти до конца этой встречи, пока Кайл не сказал:
— Рина, предлагаю уже отправляться в место для портрета, какое вы решили использовать?
— Ох, да-да, конечно, — торопливо проговорила она, — я решила, что будем работать в главном зале, там много света и достаточно монотонный интерьер.
Кайл кивнул и последовал за ней. Там для него было подготовлено место с необходимыми принадлежностями, вариантами композиции и прочими мелочами. Арефрина тем временем вернулась в свою комнату. Её одели в выбранное платье горчичного цвета. Оно действительно подчеркивало её фигуру, но сейчас почему-то казалось каким-то… Блеклым что ли…
‘ Может я слишком взволнована?’ — Подумала она, проводя рукой по ткани, но не дав развиться своим сомнениям, она собралась с мыслями и направилась в главный зал, где её уже ждали.
К моменту прихода Арефрины Кайл разложил свои принадлежности и установил стул для примерной композиции, разместил разные декоративные элементы. Свечи в массивных канделябрах отбрасывали тёплый свет на холст, создавая причудливую игру теней. При помощи слуг, подготовил освещение как можно лучше. Плотные портьеры были все задернуты, не считая тех, что были рядом с композицией, защищая от зимнего холода, а огонь в камине отбрасывал танцующие тени на стены.
Когда Арефрина вошла, он помог ей сесть и сказал:
— Позвольте, мадмуазель, взглянуть на вас при полном параде в такой солнечный зимний день, — он отошёл на пару метров, изучая силуэт. Его сосредоточенный взгляд впитывал каждую черту, словно пытаясь запечатлеть не только внешность, но и душу модели. — Да, этот цвет вам очень идёт.
Через несколько поправок в постановке художник, наконец, принялся за работу, усердно и сосредоточенно. В это время Элен тихо покинула зал и направилась в сад.

***

Коридор, по которому шла Элен, казался неестественно тихим. Скрип старого паркета под её ногами звучал слишком громко в этой звенящей пустоте. За госпожой, стараясь не отставать, но и не приближаться слишком близко, следовала Мэри. Служанка украдкой бросала взгляды на спину графини, ловя каждый неровный шаг, каждый судорожный вдох.
Мэри сжала пальцы в кулаки, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Её тревога нарастала с каждым шагом: бледность госпожи была неестественной, а в её походке читалась усталость, которую невозможно было скрыть за гордой осанкой. Служанка понимала: что-то шло не так, и предчувствие беды сжимало горло ледяным кольцом.
— Мадам, может всё-таки отдохнуть? Вы сегодня словно не выспались... — произнесла она, не выдержав тишины.
— Мэри, как утром, так и сейчас, я говорю нет, — на этом моменте она сделала небольшую паузу, а затем продолжила, мягко рассеивая беспокойство служанки. — Это просто усталость накопилась. Или хандра — бывает зимой у меня, ничего страшного.
Служанке было не по себе от этих слов, но и против своей госпожи она пойти не могла, как бы ни хотела.
— И прошу, — тихо продолжила графиня, — не говори ничего Рине. Не хочу, чтобы она переживала. Не хочу омрачать ей день.
Мари кивнула, но внутри у неё всё сжалось. Слова госпожи прозвучали слишком легко, и это не успокоило, а встревожило Мари ещё больше. Чувство, что за внешней лёгкостью скрывается что-то серьёзное, только усиливалось.