Мимикрия

Подражание свойственно детям, и это естественное явление, которое помогает ребенку социализироваться. Подражание бывает осознанным и бессознательным, когда можно перенимать привычки как полезные, так и вредные. Феномен подражания — это один из способов познания мира и самого себя.

У Эммы этот феномен очень громко о себе заявил еще в школе. Ей, обладательнице кукольной внешности, доверили роль Мальвины на школьной сцене. Она так подражала воображаемым способностям и характеру своей героини, что случилось эмоциональное заражение. И, вопреки традиционному сценарию сказки, Пьеро и Буратино разодрались. Буратино сломали картонный нос, а Пьеро помяли колпак. Эммочка, а теперь Мальвина, не любила их обоих. Они были ее одноклассниками, один — конченый троечник и драчун, а второй — ябеда. Возможно, все сценарное несчастье и случилось от несимпатии.

***
Тактика подражания проявляется и у взрослых людей. С точки зрения эволюции это вполне объяснимо. В большинстве случаев люди имитируют поведение, мимику и жесты харизматичных людей. Это объясняется желанием добиться такого же успеха. Будучи очень привлекательной, Эмма имела много поклонников. Через год после школы она впала в искушение и вышла замуж за студента филфака. Но вскоре оказалось, что за съемную квартиру платить нечем, и тут любовь не спасла. Теперь уже бывший муж вернулся к себе в общежитие. Квартирный вопрос разрушил брак.

Прошел год, однако с мамой ей было жить в тягость, и она уже осознанно и продуманно, как ей казалось, опять вышла замуж, но не за студента. Теперь ее избранником был «морской», с которого она потребовала, как гарантию, справку о зарплате. Они сняли квартиру, а ровно через два месяца новый муж ушел в рейс на полгода. И она опять стала жить в долг за право проживания.

Случилось так, что владелец — дяденька уже возрастной и пытавшийся все время заглянуть ей под юбку, сносил безропотно все отсрочки и обещания. Пришло время перестройки и реорганизации. Муж, вернувшись из рейса, привез справку, что по какой-то глобальной причине выплата его зарплаты переносится на неопределенное время. И она его тоже выгнала. А хозяин квартиры еще обещал повременить, но был замечен, когда подглядывал за ней в ванной. Эмма была уверена, что расплатится за проживание, но не тем, чего ждал от нее кредитор.

Моряка она выгнала с пустыми руками, а то, что тому удалось притащить из рейса, осталось и могло быть реализовано. Все это был японский second-hand: холодильник, стиральная машина и вентилятор, да еще четыре блока бубль-гума. В это время на улицу вдруг вынырнула новая торговая масть — перекупы. Вот они и забрали все оптом, хватило расплатиться с кредитором. Тот щурил глазки, называя ее цветочком, и твердил, что совсем не против, чтобы она еще пожила.

Но Эмма ушла к подруге, которая тоже выгнала мужа, правда за адюльтер со своей двоюродной сестрой, что очень усложнило ситуацию. Однако Эмме от бывшего мужа-моряка еще кое-что осталось. Она это почему-то не предложила перекупу, прикрыв шторочкой. Это был видеомагнитофон Hitachi и коробка видеокассет. С того все и началось. Эмма решила открыть видеосалон.

***
Ассортимент кассет у «морских» был, конечно же, эротический. И когда они с подружкой вечерком просматривали их, надо заметить, что не без интереса, то вдруг обнаружилось, что Эммочка просто копия Кристель — исполнительницы роли Эммануэль, ставшей теперь секс-символом эпохи.

Дальше — больше, новый яйцеголовый бойфренд ее подружки забожился на Бабу-Ягу, что не видит различий между Эммой и Кристель. А имя Эмма не что иное как производное от еврейского мужского имени Эммануэль, что в переводе означает «Бог с нами». Вот так Эмма и стала реинкарнацией Кристель и самой героиней франшизы — страстной Эммануэль. Ее способность к мимикрии и подражательству тут и проявилась в полной мере. Она даже не копировала, а встраивалась в этот образ — символ всего запретного. И вот из всего этого идея видеосалона и стала определяющей.

Территориально она причалила в самом центре — это было сырое полуподвальное помещение с тридцатью скрипучими стульями, которые были ровесниками НКВД и ГУЛАГа, а при хрущевской оттепели списаны в утиль. Заведующий клубом «Феликс» — пенсионер, возможно даже «персональный», но точно из «тех». Он, пошевеливая бровями, выдал цену — 10 рублей за сутки. Эмма согласилась и начала обустраиваться.

Первый сеанс «Эммануэль» выдал ей семь рублей. Цена сеанса была по таксе, а такса — один рубль. Второй сеанс принес двадцать рублей, дело двинулось. Как только все семь частей франшизы были показаны, она их запускала по новому кругу. Появились постоянные зрители. В основном, это были мужчины, наверное, одинокие. Они много курили, но вели себя тихо. Хотя было и такое, что резонансно возились на расшатанных стульях.

Все это происходило под мелодии Пьера Башле, известные как самые прилипчивые в истории поп-музыки. А Эмма — Эммануэль — по законам мимикрии за шторкой надевала мини-мини-юбку и высокие каблуки или прозрачный пеньюар и дефилировала в полутьме. От этого в полуподвале становилось совсем тихо, а музыка Башле звучала громче.

Через месяц пришли рэкетиры, одетые в одинаковые белые туфли Salamander и штаны Adidas. В это время Эмма — Эммануэль — мыла полы, рэкетиры были с понятиями и, посчитав ее еще не развившейся коммерсанткой, не стали предлагать крышу. Но пообещали прислать кого-то в помощь для продвижения бизнеса.

На следующий день пришел участковый, и она подумала, что он от них, но тот просто без оплаты остался на сеанс эротической терапии. Все шло хорошо, контингент был стабильный, а она все больше заголялась и пританцовывала в полумраке, как пример сексуальной революции. 

Но всему хорошему, как известно, приходит конец. Началось все с того, что директор клуба, шмыгая красным носом, долго ей рассказывал про свое жалкое пенсионное содержание и ультимативно затребовал еще пять рублей к суточным. Да ко всему, стулья совсем расшатались, а видик стал зажевывать пленку, и когда она, в прозрачном пеньюаре, наклонялась к нему, чтобы исправить, в маленьком прокуренном зале царило неравнодушное настроение. Уже явно требовалось обновление, пусть не идеи, но хотя бы ресурсов. И тут появился он, тот, кто был обещан.
 
***
Он был красив и немножко женственен, какими бывают только грезы. Забрав Эмму после вечернего сеанса, на котором один из стульев все же развалился под зрителем, он повез ее на автовокзал, где они хохотали и ели шашлыки. Потом поехали на берег моря, обсудить планы сотрудничества. Она была очарована, он ей показался Марио, который умел подслушивать мысли Эммануэль. И тут, неожиданно, в машине он ее вкусил вместе с месячными, а планы сотрудничества были далеки от ее мечтаний иметь только желания, а не их воплощение.

Реалии были таковы: теперь она будет руководить фирмой досуга с названием «Эммануэль» и зарабатывать на том деньги. Она сидела в машине как потрепанная кукла и думала о том, что становится шестеренкой в машине секс-индустрии. Но все было решено, и даже на обустройство выделены деньги, да снята квартира, куда он ее и повез. Там еще раз с аппетитом поимел. Как оказалось, у Марио была целая сеть таких квартир, а ее планировали тут сделать хозяйкой и распорядительницей.

Фирма Эммануэль в течение недели разродилась рекламой с телефоном, на котором она и дежурила, торгуясь со звонившими, а сторговавшись, отправляла контингент деньги зарабатывать. И эти деньги каждый день, согласно отчету, забирал красивый Марио, который неизменно ей эротично подмаргивал, но не приставал на работе. Зато приехали те, что в штанах Adidas, и по очереди в туалете воспитывали какую-то провинившуюся барышню. Потом та, стуча об стакан зубами, рассказала о том, что встретилась с клиентом где-то в городе в свой выходной. Эммануэль ей посочувствовала и отправила с первым же сутенером в баню, где вторые сутки в загуле были военные пенсионеры.

Участвуя во всем этом, Эмма-Эммануэль старалась оставаться способной ощущать индивидуальное бытие тела. Это, как она считала, ее возвеличивало. Она неизменно продолжала вживаться в образ, теперь вдохновляясь книгой «Эммануэль. Верность как порок».

Марио приволок отремонтированный видик и коробку с кассетами. Он рассказал, что заведующий клубом «Феликс» сражен тем, что она неожиданно съехала с его площадей. Он был до того раздосадован, что с каких-то личных накоплений купил советский видеомагнитофон «Электроника» и пытался сам запустить видеосалон.

В тот вечер Марио приехал в очках и был еще более эротичен. Но все оказалось банально и просто — под глазом у него красовался синяк. Где-то на апартаментах заказали мальчика, а Марио попался под руку. Он начал орать, что его не за того принимают, за что и получил в глаз. Мужик затащил его в комнату, что там было — неизвестно, но все прошло очень тихо. Марио был большой сладкоежка, и ему ничто не могло навредить.

Теперь в свободные часы она крутила Эммануэль своим подопечным и настраивала их на эротическую волну, внушая, что любовь — это дело очень темное, а у них — работа без чувств и впечатлений. И все происходящее их ни к чему не обязывает, они просто переводят нетрадиционные ценности в традиционные. Пусть мир будет без всякой ответственности, лишь в плену собственных желаний.

Сегодня уже после двенадцати вернулась девочка с заказа. Она была исключена из педучилища, а возвращаться в село не захотела, вот и пошла трудиться тазобедренным суставом. Так вот, эта девочка угостила Эмму-Эммануэль бубль-гумом. Она была на вызове у того самого дядюшки, который звал Эмму цветочком. Он, похоже, прогуливал выплаты за аренду жилья. Тот субчик очень любил подглядывать, а еще — когда его паскудили последними словами, а так как он показался чем-то похож а директора педучилища, то барышня расстаралась. А бубль-гума видимо было больше четырех блоков, и старый паскудник запустил туда свои ручонки. 

Пришла зима, Эмма в апартаментах спала на диванчике, тут же себе и готовила. Подкопила денежек. Когда Марио начал ее прибалтывать уделить внимание каким-то биг боссам, она сбежала. Сбегать всегда надо в теплый весенний день, он как-то настраивает на перемены.

***
Она устроилась задешево в маленькой комнатке в общежитии моряков в бич-холле. Жилье было малогабаритным, но со всеми услугами, да еще и со стареньким телевизором, к которому она подключилась. Прошлась по магазинам, накупила себе тряпок, обуви, еще чего-то женского. Теперь ей уже ничто не мешало вживаться в выбранный, а скорее придуманный образ. Она старалась перенять все: мимику, жесты, манеры, а главное — улыбку. Она не понимала для себя достаточно ясно и ответственно, что, переселяясь в другого человека, навсегда теряет свой собственный облик. И правда, к этому времени от Эммы уже мало что осталось. Но долго ей пробыть в такой неге не пришлось.

Как-то утром в дверь заколотили, не заскреблись, как это делали подпитые моряки, а именно заколотили. Это был псевдо-Марио. Он как бы округлился и обабился, и ей почудилось, что даже глаза у него были чуть подкрашены. Он опять стал напускать жару, рассказывая, что есть хорошая работа, даже с одним выходным. Оплата — процент от выручки. Там все совершенно прозрачно и как раз для нее, да еще и под старой вывеской — «Эммануэль». Женщина, которая до этого там работала, допилась до чертиков, да и работа шла так себе, фактура у нее не та, а в такой работе фактура — первое дело. При этих словах он как-то по-бабьи захихикал. Деньги у нее заканчивались, а куда-то устроиться на работу было архитрудно. И она согласилась посмотреть, что там, под вывеской «Эммануэль».

Оказалось, что в машине псевдо-Марио был не один, за рулем сидел тип, подстриженный под полубокс, с квадратной челюстью и с руками, поросшими рыжими волосами. Ей вдруг почудилось, что это тот самый тип, который и поставил Марио бланш под глазом. Но как бы то ни было, похоже, что они закентовали. А у псевдо-Марио теперь был новый эротический образ.

На двери помещения, в котором раньше был собес — учреждение, ведавшее социальным обеспечением граждан в старости или при потере трудоспособности, теперь красовалась вывеска «Эммануэль». Это был секс-шоп.

Главным украшением интерьера был кактус на подоконнике, который кто-то заботливо вырастил в виде огромного фаллоса со всеми причиндалами, и теперь он возбужденно глядел через стекло на улицу. Похоже, кактус собирался зацвести, так как на самой голове у него обозначились красные наросты, а цветение кактуса всегда считается хорошей приметой. Псевдо-Марио открыл ей дверь, пожелал сегодня освоиться, а завтра уже приступать к работе. Еще сказал, что к шести часам вечера за ней заедет кто-нибудь из водителей. Все это проговорив, он, вихляя бедрами, убежал в машину. Кактус действительно собрался зацвести, но, наверное, потому он настолько ощетинился, что даже мизинцем не давал себя потрогать.

К шести часам за ней приехал развозчик девочек. Он был тоже из льготников-пенсионеров, которых рано отправляли на пенсию. Так вот, водитель рассказал, что квартира, где она работала, закрыта, по той причине, что когда трое в штанах Adidas приехали воспитывать очередную провинившуюся, то она вместе с рамой выпрыгнула в окно, а это был пятый этаж. Вопрос вроде как утрясли, поспособствовало то, что эта квартира числилась за УВД как оперативная.
А девушка вроде как покончила с собой из-за неразделенной любви, что было не такой уж редкостью в милицейской статистике.

Эмма осталась работать в магазине. Скоро стало понятно, что спиться тут немудрено, но только не ей, имеющей большие цели. Что, казалось бы, в таком магазине могло быть под прилавком? Но все же было — порнофильмы и всякие препараты для мужского тонуса, очень сомнительного действия. Весной совсем уже вжившийся в образ шлюхи Марио притащил пакетики с наркотой и распорядился ими торговать. Когда она дважды отказалась, он бодро заявил, что ее будут воспитывать, и она поняла, что надо убегать, но теперь уже туда, где ее не найдут.

***
И она, как когда-то молодая раскрепощенная француженка, улетела в Таиланд на поиски приключений. Она была не за секс, а за сексуальность, за тот кактус, что, расцветая, дает себя потрогать. Она улетела туда, где все начиналось, чтобы опять начать все сначала. Ее притворство — в пользу жизни, а самообман — не как ложь, а как шанс.