бессмертный свет одуванчика

Бессмертный свет одуванчика

 Светлым, теплым  прозрачным октябрьским днем, махнув  рукой на  все дела, я выехал из Кишинева в наш садовый кооператив »Ореховая роща».Этот оазис пригородного садоводчества был назван в честь настоящей ореховой рощей, когда-то бывшей промышленной плантацией, а теперь заброшенной и поросшей молодым лесом рощицей.
  Откровенно говоря, копаться в земле  в этот бархатный осенний день мне не  хотелось, и я, даже  не заходя на участок, двинулся прямиком  в лес, чтобы отдохнуть от всех и  вся.
Неторопливо шагая и полной грудью вдыхая чистейший воздух, я вскоре  вышел к небольшой лощинке. Осень уже вплела в зеленые косы берез желтые пряди старости, а в низине, где  ручеек образовывал маленькую уютную заводь,  росла сочная густо - зеленая трава. Рядом склонилась задумчивая раскидистая ива.
  Солнечный свет гулял по ее  узким листьям, и они  были похожи на маленькие серебряные лучики. Осень уже буйствовала безраздельно,  облив лес всеми цветами радуги.
  Блекло - зеленой, словно  выцветшей   краской  облила  листья  орешника, а  резные листья клена, наоборот, стали медно-красными, цвета  остывающего металла, или медово-желтыми, как майский  мед…
 Почерневший, чуть  подернутый  изумрудным мхом  притягивал взгляд  ствол старой сливы. Во все красе раскинулся  куста шиповника, с побитыми желтизной узорчатыми листьями, и манящими багряными плодами, к  которым трудно  было добраться, не оцарапав до крови руки…
  Но когда ты осторожно проберешься  пальцами между грозных колючек и  сорвешь мягкий  спелый алый продолговатый плод и  положишь его  в рот, то по небу приятно расползается ароматная кислинка. И  долго  еще будешь  рассасывать  ягоду, покуда не доберешься до  шершавых, занозисто-колючих семян…
Опушку окружают высоченные тополя, листья, которых уже в большинстве своем пожелтели, но некоторые еще не хотят сдаваться осени, поддразнивая  ее  ярким зеленым цветом.
 Лес словно преобразился:  весь оделся  поизысканней  и побогаче, встречая хозяйку - осень в своих лучших нарядах: малиновых, золотистых, светло-коричневых, изумрудно-зеленых.
Я иду неторопливо, стараясь внимательно присмотреться, что происходит вокруг. Вот на зеленой  пока  акации, все еще празднующей лето, под ветром, как  детские волчки, стремительно вращаются в воздухе  уже высохшие коричневые стручки. Из их раскрывшихся половинок на землю валятся    мелкие  черные семена, чтобы на будущий год дать жизнь  буйным молодым побегам, которым только через много лет предстоит стать душистой красавицей акацией.
  А вот на  почти невидимой паутине зацепился за веточку крошечный, с серебристыми мохнатыми лапками паучок- путешественник. Куда его забросит очередной порыв ветра,  и какая судьба ждет отважного искателя приключений, не знает никто. И таких невесомых паутинок сейчас по лесу летают тысячи. Бабье лето!
 Под ногами мягкая зеленая трава, выставив кверху, как часовых, высохшие стебли, жмется ближе к земле, будто предчувствует приближение скорых холодов. Тени от деревьев при каждом вздохе ветра колеблются, и  словно  живые  переползают по земле.
 Посередине лощины, в окружении подтянутых акаций, слились в объятьях  три ствола  раскидистых грецких ореха, с густыми зелеными шапками листьев. Они и не замечают осени, о пришествии  которой, так усердно передают своими желтыми сигнальными  флажками,  как морским семафором, листья  соседних  кленов….
 После долгих поисков, я, как по заказу, нашел возле каждого дерева по ореху: крупному, гладкому и тяжелому. Да и  то только потому, что не были замаскированы опавшими листьями.
 Орехи  глухо треснули, сжатые моими ладонями, обнажив свою светло янтарную сердцевину, пахнущую легким йодистым запахом. Мякоть была еще сыровата. В ней жили последние  материнские соки  дерева. Она чуть горчила, но на вкус  была отменна!
 Солнце в ослепительной короне своих лучей уже подкатилось к середине небосклона, когда я  довольно далеко углубился в лес. Была удивительная осенняя пора, когда  днем еще очень тепло, но уже ближе к вечеру чувствуешь, что лето безвозвратно. От этого  на душе становится  немного  грустно, словно ты потерял что- то родное и близкое…
Теплый ветер играет  листьями деревьев и они, наверное, чуть слышно  шепчут  ему,  о том, что уже не за горами холода и первые морозы, и  что они, листья, его любимые дети, доживают последние зеленые теплые дни.
   Скоро закружит в воздухе, под холодным ветром, прощальный лиственный хоровод и упадет  желто-коричневым ковром на  еще теплую землю.  Прольют на  него свои холодные слезы ноябрьские дожди, согнут в сухие шуршащие трубочки первые морозы и бережно укутает их  мертвую плоть белым пушистым покрывалом снег…
 Я повернул по тропке направо, и вдруг, за редкой изгородью кустарника, среди мертвенно коричневых сухих листьев, увидел ярко-оранжевый, радостно смеющийся цветок одуванчика.
 Он тянулся прямо к солнцу. Над ним, замысловато пританцовывая, кружила пчелка. Он жил, и словно смеялся над осенью, которая не могла ничего поделать с его неуемной жаждой жизни.
Он был молод, красив и беспечен! Цветок вызывающе хватал своими мягкими лепестками теплый солнечный свет, покачивался на ветру и не думал покрываться белесым старческим пухом.
 И я вдруг представил себе, что назло простуженной декабрьской поземке, трескучим морозам одуванчик будет цвести и дальше. Сбросит с себя мертвые цветы пушистых холодных снежинок, и останется до весны  жить среди снегов маленьким  живым комочком солнца … 
 Тропинка звала меня вперед, петля среди корневищ старых орехов, то, исчезая под ворохом  разноцветных листьев, то вновь появляясь. Я  сделал несколько шагов вперед, но  не утерпел и оглянулся.
 Одуванчик золотым огоньком горел в пожухлой траве, жадно целовал солнечные лучи и казался бессмертным, как само солнце, которое катилось дальше на запад. Вслед за ним пошел и я, унося в своей душе  нечаянную радость от встречи с волшебным осенним лесом и золотым одуванчиком.


                Ореховая роща. Село  Криуляны.