Рецензия на рассказ А музыка всё звучит

     Рецензия на рассказ Сергея Никулина «А музыка всё звучит»

     Есть тексты, которые не читаешь — в них входишь, как входят в полупустой храм в странный час между буднями и вечностью. Миниатюра Сергея Никулина из их числа. Она обрушивается на тебя тишиной, той особой, наполненной смыслами тишиной, что наступает, когда замолкает последний аккорд, а музыка всё ещё длится внутри.

     Всего несколько абзацев, а ощущение, будто прожил целую жизнь. Или чью-то смерть. Или чьё-то рождение. Или всё сразу.

     С первых строк автор берет нас за руку и погружает в пограничное состояние, где летний полдень, такой безмятежный и щедрый на свет, вдруг пронзается звуком чужого горя. Женский плач, доносящийся сквозь растворённое окно, врывается в спокойное течение «Времён года» Чайковского. И случается чудо подлинного искусства: бытовая сцена становится мистерией. Никулинъ не просто фиксирует совпадение — он сталкивает две бездны: бездну красоты и бездну скорби. И в этом столкновении рождается та самая дрожь, ради которой мы и тянемся к настоящей литературе.

     А дальше — один жест. Простой. Герой закрывает окно. Боже мой, как много в этом жесте! Это не бегство от чужой боли, не цинизм уставшего человека. Это почти священнодействие — уйти вглубь себя, остаться с музыкой, чтобы осмыслить, чтобы вместить в сердце и этот плач, и этот полдень, и саму жизнь. Мы чувствуем, как сознание рассказчика начинает пульсировать в такт музыке, рождая мысли, от которых сжимается горло.

     Мысль о новорождённом и покойнике, которым одинаково безразличны проблемы этого мира, пробирает до мурашек. В ней нет холодного философствования, в ней — обнажённая правда. Мы, живые, бурно реагирующие «то радостью, то безутешным горем», вдруг видим себя со стороны. И возникает щемящее, горьковатое чувство: а не играем ли мы эти эмоции для самих себя? Не есть ли это наш способ заговаривать бездну?

     Но Никулинъ не был бы большим писателем, если бы оставил нас в этой горечи. Он ведёт дальше. Воспоминание о трауре в собственной квартире героя — и звуках жизни, несущихся из чужих окон, — вдруг заливает текст светом прощения и понимания. Да, всё меняется. Да, там, где вчера плакали, завтра засмеются. И это не предательство памяти, это — великий закон мироздания, что «сеет семена светлой жизни» даже в самой скорбной душе.

     Какая точная, пронзительная метафора — «опадут жухлые листья печали». Мы видим их, эти листья, мы чувствуем их сухое шуршание. И мы верим автору, когда он обещает новый цвет.

     Финальный аккорд — «А музыка всё звучит» — ударяет прямо в сердце. Это уже не просто «Времена года» Чайковского. Это музыка бытия, музыка мироздания, которая звучала до нас, звучит сейчас сквозь наши радости и беды, и будет звучать после. И от этого сознания вдруг становится невыносимо хорошо и грустно одновременно. Слёзы подступают, но это светлые слёзы. Слёзы примирения.

     Сергей Никулинъ написал текст-мотылёк. Текст-дыхание. Один удар сердца, запечатлённый в слове. И этот удар находит отклик в груди каждого, кто хоть раз стоял у окна, слушая, как музыка жизни сплетается с музыкой смерти.

     Браво. Это больше, чем рассказ. Это — камертон души.
_________

     Рассказ «А музыка всё звучит» —  http://proza.ru/2014/03/12/2122

_________

     Иллюстрация: фрагмент картины Станислава Юлиановича Жуковского «Лето. Интерьер». 1917 г.