Раскладушка

Лизины родители были переводчиками. Они очень сильно гордились тем, что далеки от хозяйства. Лиза выросла на котлетах из кулинарии. Родители не покупали дачу, и все выходные они проводили в городе. Она была типичным питерским ребёнком — тощая, в синеву, вечно не вылезающая из насморка.

И вот ей восемнадцать лет, и она только что закончила первый курс инъяза. Конечно же, пошла по стопам родителей.

В инъязе учились одни девчонки, и ей повезло начать встречаться с почти единственным мальчиком в их группе. Ваня был очень красивый, высокий, стройный, с большими карими глазами. Единственной проблемой была его безумная патологическая ревность. Он умудрялся ревновать её там, где не было никакого шанса ему изменить. В институте одни девчонки, преподаватели — либо мужчины в годах, либо женщины. И всё равно ему всё время казалось, что она кому-то там подмигивает, и он постоянно её этим пилил. Она оправдывалась, уговаривала его, пыталась объяснять — но всё было бесполезно. Каждый день он устраивал ей скандал. Ему казалось, что она улыбается кому-то в метро, что она с кем-то была очень мила. Лиза ужасно от этого устала. С другой стороны, он был ценным призом в их девчачьем институте.

Вот летом, как только закончилась учёба, он пригласил её в гости к своему другу на дачу. Она практически не бывала на дачах и была очень заинтригована. Взяла с собой купальник, чтобы загорать, несколько сарафанов и поехала. По плану там должны были отдыхать две парочки: друг и его девушка, Ваня и Лиза. Оказалось, что этот друг с девушкой расстались буквально накануне поездки, и в итоге друг был один. Лучший друг Вани с первого класса — они вместе сидели за одной партой. Но это не помешало Ване начать ревновать Лизу и к нему тоже. Ему показалось, что она особенно с ним улыбчива. Друг, не понимая, в чём дело, шутил и подкалывал Лизу. Лиза же сидела за столом, боясь поднять глаза.

Потом она решила пойти позагорать. Она взяла купальник, переоделась, надела короткий сарафан и вышла во двор. Дача была крошечная, типовая, всего шесть соток, но она стояла у леса. Лиза была поражена. Её поразила природа, пение птиц, погружение в момент. Не было никакого Вани и не было никакой ревности. И даже Лизы уже никакой не было — просто душа, которая оказалась на природе, растворилась в этой природе. Лиза лежала, закрыв глаза, слушала кузнечиков и птиц. Солнышко пригревало её, и она была в полнейшем абсолютном блаженстве.

Пока к ней не подсел Ваня и начал что-то выговаривать. Она повернулась к нему и сказала: «Да, да, ты прав. Мне понравился твой друг. Ты знаешь, мне кажется, даже это возможно — любовь с первого взгляда. Возможно, он и есть моя судьба. Ты был абсолютно прав, что мне нельзя доверять».

Он ушёл в дом, хлопнул дверью. Лиза же продолжала лежать, растворяясь. Она лежала на старой раскладушке. Она была колючая, из неё торчали пружины, полотенце не спасало её от этой колючести и жёсткости. Но ей было великолепно. Она себя чувствовала так, будто лежит на облаке.

Во двор вышел его друг Сергей и принёс ей бутылку пива. Он присел рядом на траву, и они начали болтать. Ваня сидел один, обиженный, в доме. А Лиза с Сергеем просто разговаривали. Говорили о жизни, ни о чём серьёзном. Не было в этом разговоре ни флирта, ни какого-то предательства, ни какого-то обмана. Это был просто разговор двух молодых людей, который не подразумевает под собой ничего большего.

А потом Лиза выросла. Она, конечно же, вышла замуж за Ваню, хотя знала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Но опять же — он был практически единственным парнем в их инъязе, он нравился её родителям, было глупо его упускать.

Он измучил её ревностью. Они развелись через пять лет. Она устала доказывать, объяснять, оправдываться, говорить ему, как любит только его. Это было абсолютно бесполезно. И с самого начала было понятно, что это будет бесполезно.

Лиза развелась, оставшись вдвоём с маленькой дочкой Алёной. Первым делом, когда она стала зарабатывать, она купила себе дачу. Она ездит на дачу, ложится на старую-престарую раскладушку, из которой торчат все пружины, и от жёсткости которой не спасает даже полотенце. Она ложится, закрывает глаза, растворяется в природе, в пении птиц и в стрёкоте кузнечиков. И вот уже она не взрослая Лиза. Как будто бы ей снова восемнадцать. И будто бы есть шанс поступить иначе.

Она дремлет, и её будит музыка. Дочь слушает новую поп-группу и подпевает.