Кактусовая тишина

Кактусовая тишина.

***
Нечто несбыточное, но часто визуализируемое.

***
Ада нашла ювелирное колечко. Ни где-нибудь в пещере дракона или на дне морском. Оно само пришло к ней, вернее выкатилось, из треснувшей стены «Пятерочки», когда она, чертыхаясь, пыталась открыть дверцу холодильника, чтобы достать пакет с бифидком.

Кольцо было из золота 585 пробы с зеленым камнем, который пульсировал или вибрировал, как больной зуб. Когда Ада надела его на безымянный палец левой руки, потому что по габаритам других пальцем, он более никуда не подошел, даже на безымянный палец правой руки, мир зазвучал иначе. Ада оказалась как ретранслятор, или она подумала, что свихнулась от накопившейся рабочей усталости. Ада услышала мысли соседей, сквозь стены почувствовала их страхи и, самое главное, ощутила в себе волю, волю всевластия.

И началось.

Мысли других Аде не мешали, даже было интересно подслушать. Но, потом, начали воплощаться ее визуализации. Бойтесь своих мыслей, как говорят.

Сначала были мелочи, от внезапно пронзающей боли у людей, которые Аде мешали, затем… манифестация и материализация.

Менеджер Алексей в банке, который отказался возвращать комиссию, смотрел на нее маслянисто и свысока, произносил 100 слов в минуту, что она не смогла уловить смысл, и, Ада, нервничая, сжала кулак под столом. Она просто захотела, чтобы он замолчал. Чтобы его не стало. Не убивать, нет… просто убрать как соплю, как козявку, просто стереть ластиком.

Все произошло в доли секунд, хотя Ада могла все наблюдать словно в замедленной съемке. Другим, так вообще было ничего незаметно. Менеджер Алексей сидя оперся на стол, дернулся, словно в ногу забили гвоздей. Его дорогой костюм хрустнул, набухая зеленой плотью. Руки скрючились, вытягиваясь в колючие плети, лицо сплющилось, превратившись в ребристый цилиндр. Через три секунды в кресле напротив не было человека, стоял маленький кактус, в десять сантиметров в высоту, цереус. Колючки его были остры, как иглы капельниц.

Ада посидела еще с пять минут, поозиралась по сторонам, и испуганно вышла из банка. Испуга она не чувствовала. Но в душе теплилось только липкое, сладкое удовлетворение.

Шла по пешеходной дороге, и на ее голову, вернее ногу, наехал угорелый самокатчик. Ада подумала, кто дал тебе вообще право водить этой бирюлькой, ты на ногах не стоишь… при этом рефлекторно, ее пальцы начали теребить кольцо, а самокатчик, вновь обернулся кактусом, самокат свалился рядом с ногами Ада, а человека снова нет. А другие прохожие возражали – вот дадут им самокаты кататься, они их теперь где попало бросают. Непутевые… Но Аде уже было не до чего.

***
Ада не могла ни чего объяснить себе, прогнала из головы все возникшие мысли. Потому что, а вдруг, она все же спятила, и ей нужно срочно прибыть в психиатрическую лечебницу на тестирование сумасшествия.
Но, Ада понимала, что она не сошла с ума. Это все кольцо.

***
Спустя неделю экспериментов, когда Ада вошла в раж.

***
Тем вечером, унылым и дождливым четвергом сентября, дома ждал Артем, удаленщик. Артем был ее парнем, но в последнее время он стал неугодным. Он слишком много говорил о своих проблемах, слишком громко жевал, слишком часто дышал. Перестал интересоваться ее делами. Ада чувствовала его чувства так – я комфортный и уютный шкаф. Ада смотрела на него и поглаживала кольцо.

— Ты опять забыла купить хлеб? — устало спросил Артем, даже не обернувшись в ее сторону от экрана компьютера. — Серьезно, Ад, с тобой невозмож…н…о…

Она не дала ему закончить. Ада просто устала от его голоса.

Артем не успел вскрикнуть. Раздался звук, похожий на открывание банки тушенки, — чвак. Тело Артема скрутило спиралью, конечности вросли в туловище, кожа стала восковой и жесткой. На офисном стуле теперь красовался эхинопсис редкого изумрудного оттенка. Ада аккуратно переставила горшок на подоконник. Там уже стояли два других кактуса, высоких ушей, бывшие соседки-хохотушки и алоэ, бывший курьер из «Яндекс.Еды», посмевший опоздать на два часа.

Ада больше не слышала голосов. В ее квартире воцарилась идеальная, бархатистая тишина. Единственным звуком было легкое потрескивание, когда кактусы тянулись к солнцу.

Проблема заключалась в том, что аппетит кольца рос вместе с аппетитом Ады… не справедливости, а к тишине и покою.

***
Ада перестала выходить из дома. Зачем? Ведь теперь ей хорошо работать на удаленке.
Теперь любой, кто нарушал ее покой, становился частью интерьера. Консьерж, попросивший пропуск, превратился в опунцию в углу прихожей. Курьер с пиццей, позвонивший в дверь, — в ребуцию на журнальном столике. Родители Артема, приехавшие проведать, теперь стояли двумя величественными маммилляриями в спальне, присоединились к своему сыну.

Коллекция росла. Аде нравилось ухаживать за ними. Она опрыскивала их из пульверизатора, переставляла к свету, удаляла сухие колючки. Ей казалось, что они благодарны ей за обретенный покой, а она наслаждалась тишиной вокруг.

***
Однажды утром Ада проснулась от странного ощущения. Она чувствовала себя… жестко. Позвоночник не гнулся. Она попыталась пошевелить пальцами ног, но вместо этого услышала шорох песка.

Ада посмотрела на свои руки. Кожа на них стала перламутрово-зеленой и ребристой. Она попыталась снять кольцо, но металл уже врос в мякоть, пульсируя в такт с ее замедляющимся сердцем.

В ушах зазвучал голос. Тихий, древний, исходящий из камня:
— Ты устала? Ты хочешь тишины? Ты так хорошо чистила этот мир от шума. Теперь твоя очередь. Кактусы не кричат. Кактусы не спорят. Кактусы просто стоят.

Ада дернулась, пытаясь встать с кровати, но ноги ее уже пустили корни в матрас. Она открыла рот, чтобы закричать, звать на помощь, но из горла вырвался лишь сухой, шипящий выдох.

В тот же миг в прихожей вздрогнула опунция (бывший консьерж). В спальне переглянулись маммиллярии, бывшие родители Артема. Все кактусы в квартире повернули свои колючие головки в сторону спальни. Они не могли улыбаться, но если бы могли, они бы улыбнулись.

***
Через три дня дверь квартиры вскрыли обеспокоенные соседи.
Их взгляду предстала картина – ботанический сад.

Квартира была заставлена горшками с редкими, ухоженными растениями. На кровати стоял самый красивый экземпляр — огромный золотистый эхинокактус Грузони. Его колючки отливали серебром. На самой макушке своим зеленым камнем тускло поблескивало золотое кольцо.

Соседка, женщина суетливая и громкая, ахнула:
— Какая прелесть! Надо же, какая редкая зверюга! Ада, видать, переехала, а цветы бросила. Заберу-ка я этот горшок себе, уж больно он позитивно мне на нервы действует своим видом…

Соседка протянула руку, чтобы взять кактус, и макушка своим кольцом на мгновение блеснуло в луче солнца.


***

В тишине опустевшей комнаты лишь песок тихо сыпался из всех остальных старых горшков.
А, соседка, пообещала, что она пристроит все цветы.

***

Лишь бы, кольцо не отсоединилось от кактуса по имени «Ада» или «Ад?».
Ведь кто знает, на что оно еще способно.

Конец.