Ноо. Дорога без конца. Глава 2

Глава 2. Эликсир

Давно это было. Может, и не точно так, как мне помнится, но вам придётся мне на слово верить.

Родилась я в те незапамятные времена, когда кошки ещё семьями жили, потому точно знаю, кто мои родители. И было это весной… в одной рыбацкой деревушке на озере Бэйхай, говоря современным языком — Байкал.

Четверо моих братьев были такими же полосатыми, как отец, сестра — маленькая копия мамы. А я — дымчато-серая, с чёрным носиком и белой шейкой. Вроде, и цвета три, как у мамы с сестрой. Но они обе пятнистые, а я однотонная.

Лето прошло весело: мы играли, учились охотиться, за себя стоять, мир познавали под неусыпным наблюдением взрослых. Людям на глаза особо не показывались, да и зачем? У вас свои дела, у нас свои заботы. Родители нас оберегали и кормили, всё как у вас. Только без преувеличений. Наше кошачье совершеннолетие – сигнал к началу самостоятельной жизни, а не повод напиться первый раз в жизни, потому как «Ура! Я уже большой!». Нет, мы всё ставим под сомнение и празднуем не по календарю, а по факту.

Помню скупую отцовскую слезу и мамино напутствие:

— Мы научили вас всему, что важно и нужно для жизни. Завтра вы отправитесь в своё первое путешествие. Назад дороги нет. Сегодня — ночь Белого Волка — ночь, после которой рвётся связь между детьми и их родителями.

— Мам, но я не хочу никуда, — попыталась я возразить, за что получила от папы подзатыльник.

— Шоно (1)  не спрашивает о твоих желаниях! Ты пришла в этот мир, чтобы выполнить своё предназначение. И единственный способ узнать его — выйти в мир.

В ту ночь на берегу Байкала рыбаки жгли костры и пели песни. Ловили рыбу. Одни её отпускали и пили что-то сильно неприятно пахнущее под названием араш, иные отдавали нам улов. Не мудрено, что со всей округи сбежались кошки на этот праздник. Меня особенно сытно кормили, приговаривая:

— Шоно явился на наш праздник!

— Дух Шоно в этом котёнке!

— Его нельзя обижать!

— Шоно — дух Небес пришёл к нам в образе кошки!

— Когда в последний раз такая благодать на нас снисходила?

Я как раз разделывалась с очередной вкуснятиной, как всё вокруг смолкло и противный скрипучий голос медленно произнёс:

— Но в деревне оставить её нельзя: серый Шоно сулит смерть.

— У неё белая шея, бабушка, давай заберём её себе, — прозвучало слишком звонко в насупившей тишине.

Мне уже тогда показались вы, люди, странными. Как в кошке разглядели волка? Я доела рыбу и, облизнувшись, уставилась на собравшихся вокруг меня.

— А чёрную родинку слева видишь? — продолжил тот же скрипуче звучащий человек, мальчонка кивнул, — беда это!

Откуда такие выводы обладатель неприятного голоса сделал? Я не вою, не убиваю, даже не нападаю ни на кого! Просто серая, как утренняя дымка над Байкалом.

Не понравилось мне имя. Переставила буковки, «ш» убрала и вот то, что я признаю и чем гордо называюсь: Ноо.

В ту ночь никто из нас не охотился, а чем люди занимались — не знаю, мне безразлично было. На утро мы проснулись на нашем обычном месте, в корнях векового дерева. Как чужие.

Я вспомнила того толстого старика, что проскрипел мне приговор:

— Оставить в деревне нельзя.

И во мне зажёгся какой-то странный азарт. Не обида, нет. Скорее желание узнать, все ли люди видят во мне злого духа? Появился интерес увидеть тех, кого так боятся эти двуногие без шесрти.

— И удержать не сумеете! Даже если каждые два часа рыбу мне приносить будете! — задорно ответила я тому, кого не было рядом и пошла в лес.

Осень в том году тёплой была, охота удачной. Мне было интересно всё, что я делала. Было странно видеть, как трава перестаёт быть зелёной, сложно стало находить для десерта сочные травинки. Деревья теряли свои пышные наряды, и мне нравилось наблюдать за тем, как падают листья: тихо и торжественно, если нет ветра; быстро и нервно, если он есть.

Но сибирские зимы — не время для кошачьих игр. Об этом и родители предупреждали, и носик мой с каждым днём ловил всё больше подтверждений. Я стала искать новую деревню. Это сегодня люди парфюмами да всякими средствами косметическими пахнут, и то не всегда приятно, а в те стародавние времена их окружал запах пота и костра. И, если второй вполне сошёл бы за аромат, то первый я вдыхать не любила и предпочитала обходить стороной. Потому и искала я спустя рукава, то есть лапки. Ну ладно, теперь уж чего там, можно и честно признаться: делала вид, что ищу деревню, а сама думала, что без людей спокойнее живётся, успеется.

Я не заметила, когда пришла зима. Снег застал меня врасплох. Не ожидала я, что это так красиво и так смертельно одновременно. По разговорам с другими обитателями леса я знала, что зима означает холодно, голодно и бело. Впрочем, об этом и родители предупреждали, но кто их слушается в юном возрасте? Да и разве могут слова описать реальность тому, кто никогда в жизни подобного не видел?
Все звери спрятались по своим домикам. Когда ударил первый мороз, я поняла: хватит капризничать и стала искать встречи с людьми, потому что кусучие мухи забрали краски из мира, всё стало пушистым и бесцветным. Дрожа от холода и шатаясь от голода, я брела по белому бездорожью и не понимала, сколько дней или ночей прошло с тех пор, как я в последний раз ела.

Найти деревню мне не удалось. Зато кое-кому удалось найти меня. И в тот момент я подумала, что смерть не такая уж и страшная, зря её люди боятся. Из белой вьюги на меня прыгнул белый волк и последнее, что я увидела, это его зубы, сомкнувшиеся на моей шее.

Я очнулась в тёплой юрте. Вначале почувствовала запах еды, потом огня, а открыв глаза, увидела седовласого старика и такого же седого волка у его ног. Мне захотелось представиться, поблагодарить за спасение… голос был слаб, но старик меня услышал:

— Ноо, мы рады приветствовать тебя. Скоро ты поправишься.

Я с аппетитом накинулась на угощение. Хозяева внимательно следили и лишь усмехались. Оба. Я решила называть их «дедушки». Ну а что? Есть у людей, почему не может быть у кошек?

После ужина человеческий дедушка взял в руки бубен и тогда я поняла, что оказалась у Шамана. Он пел негромко, подыгрывая себе, и каждый звук отдавался эхом в моём уставшем промёрзшем теле.

Я слышала от старой вороны в лесу, что этот человек умел лечить и что в деревнях есть те, кто подражал ему, но ничем на самом деле помочь не мог. Белки сказывали, что к нему часто люди дорогу искали, да тщетно. А одноглазый заяц видел, как один молодой парень сумел добраться до Шамана. В ученики хотел к нему попасть. И что с тем парнем стало, никто из моих знакомых не знал, а некоторые и не верили зайцу.
И я по молодости считала, что выдумки то всё и про духов, и про шаманов. Искренне считала… пока не оказалась тут, в вихре звуков и образов, которые они вызывали.

Шаман неожиданно громко ударил в бубен, и я поняла, что уже почти уснула. Открыв глаза, я не узнала место, в котором мы находились. Стены исчезли. Вокруг было бескрайнее небо, а под ногами оказалось пушистое облако. Впереди сидел Шаман, позади Волк, а я лежала посередине и мне было так хорошо, как будто мама и папа вместе вылизывают мою шёрстку. Я закрыла глаза, замурчала от удовольствия.

А когда их открыла, рядом никого не было. Только огонь тихо потрескивал в центре юрты. Я сладко потянулась и поняла, что чувствую себя гораздо лучше, чем вчера. Мой носик уловил запах молока, оставленного для меня. Ну а как же иначе? Для кого другого?

Я встала и пошла на зов еды, а когда вернулась назад, то поняла, что мне тут и лежанку соорудили! А это значит, что зимовать мы вместе будем, и на душе стало также пушисто, как вчера на облаке.

Не знаю, чем занимались дедушки, лично я весь день спала, даже кушать не хотелось. А вечером всё повторилось: бубен, пение, облако. Только теперь я уже готова была к тому, что произойдёт и сумела разглядеть больше деталей.

Волк с первых звуков музыки стал полупрозрачным и растёкся по пространству, как туман. А когда Шаман резко прервал своё пение и громко стукнул в бубен, мы снова оказались на облаке. Только теперь я видела закат. Такой нежно-розовый, каких я никогда не видывала! И Байкал того же цвета, что небо, плыл под нами, скованный узорчатым льдом. Ну знаете, будто кошка его лапками подрала, только не абы как, а старательно! Так, чтобы по-настоящему красиво было! Я так прониклась красотой, что чуть с облака не свалилась, и проснулась.

Волк был рядом. Мне захотелось его обнять. И как же это сделать? Он большой, а я маленькая! Ну как вот его обнять, чтобы он понял? Конечно, за хвост! Волк нежно посмотрел на меня и сказал:

— Ноо, я слишком стар для твоих игр.

— Ну, раз ты об этом говоришь, то наверняка хочешь проверить, — улыбнулась я в ответ и стала в кошачью боевую позу, — защищайся!

Вначале Волк спокойно наблюдал за моими пируэтами, потом стал убирать свой хвост, пытался его спрятать, но я всегда проворно его находила. То, что пришёл Шаман, осталось бы мною незамеченным, если бы он не рассмеялся:

— Ноо, смотрю ты времени зря не теряешь! Я знал, что духи сделают мне подарок этой зимой, но на такое чудо и рассчитывать не мог.

Я только пожала плечами в ответ. А что сказать, если человек и сам всё понял?

В свою первую зиму я чуть не умерла из-за своей беспечности и обрела друзей, пожалуй, тоже из-за неё. Погода была неожиданно солнечной и морозной: это когда глазки слепит и лапки щиплет, гулять по лесу совсем не хочется. Да и зачем? Еда, физическое и душевное тепло есть в юрте. На улицу только по делу, быстренько туда и назад.

Мои дедушки ходили на охоту и рыбалку. Уж не знаю где, но доставали и молочко для меня. Я тоже в долгу не оставалась: мышки — одно из моих любимых лакомств. Бывали дни, когда по десть штук ловила! Можно было суп из них варить, но Шаман отказывался, как я ни настаивала.

К птицам я всегда была равнодушна: ну есть они там, ну болтливые... После полётов на облаках зауважала их: ведь это ж надо, какую они красоту каждый день наблюдают? Может, потому и разговаривают так много? Впечатлениями делятся?

А весной, когда снег растаял, мои дедушки стали какими-то странными. Наслаждаясь запахами и возможностью наконец-то побегать по лесу, я не сразу заметила перемены. И не один год прошёл, прежде чем я поняла, с чем они связаны. Скорее всего я просто слишком была занята собой и рассматриванием пробуждающейся природы.

Я вышла, как обычно, по делам и так и замерла на пороге юрты. Всё вокруг было розово-фиолетовым и пахло так, что даже я не могла надышаться! Ветерок приносил отголоски всего, чего только можно было пожелать. Я даже не сразу нашла источник этого ароматного праздника. Шаман же, мягко подтолкнув меня к выходу, сказал:

— Я знал, что тебе понравится, Ноо.

— Я никогда не видела такого! Что это? — совсем забыла сказать, что мы с Шаманом и Волком хорошо друг друга понимали и с самого начала нашей дружбы могли разговаривать.

— Багульник. Он будет радовать нас пятнадцать дней, малышка. Так что, советую не упустить возможности изучить его.

Будучи умудрённой жизнью, но всё ещё молодой кошкой, я с удовольствием ринулась в заросли. Роса, капая на меня, то заставляла меня щетинить и выгибать спинку, то облизывать мордочку, вкушая сладкую терпкость сиреневых цветов.

Целый день я играла в ароматном облаке, то с хвостиком, то с мышками, даже есть не хотелось. А вечером сама не знаю откуда, в моих лапках оказалась маленькая симпатичная бутылочка. Очень удобная для того, чтобы её катать по земле или сбрасывать с сундука, наблюдая за тем, как она падает. В юрте не было таких прекрасных, как она, сосудов. Но было много других штучек, с которыми я уже экспериментировала зимой. Так что, я гордо внесла свою находку и Шаман, увидев её, тихо произнёс:

— Ну, вот и сделали Духи свой выбор.

— Дедушка, ты когда уже мне их покажешь? — почти капризно ответила я, пропустив мимо ушей сказанное Шаманом.

— Скоро, Ноо. Уже очень скоро.

(1) Волк – священное тотемное животное, прародитель многих родов в Монголии и Бурятии