1. 2. Основное фашистское отличие

    Что всем больше нравится: альтруизм или эгоизм (в других людях)? Наверное, альтруизм? Альтруисты будут думать о вас вместо того, чтобы думать о себе, а вот эгоисты наоборот: ни о ком, кроме себя, не думают. И вы будете голодать, а они объедаться, и вы будете замерзать, а они греться, и вы будете умирать, а они жить. И плевать им на вас – они думают о себе. В ущерб вам, если понадобится, и плевать им, насколько в ущерб.
    Эгоист придёт делать вам плохо, чтобы сделать себе хорошо. И думать не захочет о том, что делает плохо; будет ещё рассуждать о том, что хорошо делает. Потому, что хорошо делает себе, а остальное его не волнует. И он будет песенки свои мурлыкать, как правильно он поступает, и как важны все его дела. Потому, что на его благо они ориентированы, а его благополучие очень важно (для него), и потому очень для него правильно, а остальное его не интересует. А ваше благополучие он в учёт брать не будет. Потому, что эгоисты так считают правильным. Потому, что им так выгодно. Вот поэтому и выглядят их эгоистичные физиономии так же отвратительно, как и их суждения. И от того, что они у них все сплошь положительные для них получаются, сама ихняя «положительность» становится отвратительной.
    Примерно так получается и в политике, когда фашистское общество нападает на другие, чтобы поработить и завоевать. Оно пытается сделать себе хорошо за счёт того, что другим должно стать плохо. Вот только внутри него целые толпы восторженных патриотов мырлыкают о том, как хорошо и правильно оно действует.
    Это и есть эгоизм чистой воды. Рассуждать обо всем в пользу своего общества там, где эта польза выгодна лично тебе. И это одна из форм эгоизма, просто перенесённого на более сложный уровень. Но до фашистов такое обычно не доходит. Они думают совершенно наоборот, и никаким эгоистическим мурлом они себя в зеркале не видят. Они видят наоборот, там отражение благородного лица героя, самоотверженность которого должна вызывать одно лишь восхищение.
    Как такое получается? А очень просто: у них нет никаких суждений вне своей родины. Все оценки только в рамках неё. И если ей что-то выгодно, это для них правильно, а если не выгодно, то неправильно. И когда их родине выгодно сожрать родины других людей, её «герои» самоотверженно идут рисковать (и жертвовать) своими жизнями, чтобы сделать ей хорошо (ну т.е. своим оставшимся в тылу). И так их и воспитывают, что это и есть высший подвиг, и что благороднее него этого ничего не может быть. А всё остальное их учат игнорировать (если оно вне родины). И если вся страна у них будет (или подразумевается) состоящей из таких людей, то получается для них сплошь страной самоотверженных людей. «А самоотверженный разве может быть эгоистом?» – думают фашисты, и «благородно» негодуют в адрес тех, кто с ними не согласен.
    Так происходит переворот в фашистском сознании: чёрное становится белым, зло становится добром, а эгоизм становится «самоотверженностью». Родина из страны эгоистичного зверья становится страной благородных людей. А враги родины как бы становятся «зверьём», потому что «кто же ещё может быть противником благородных людей?»
    Дальше на базе этого уже можно строить травлю всех, кто против такого «благородства». Так происходит каскадный переворот ценностей с ног на голову, где правда становится ложью, чёрное становится белым, и добро становится злом. И всё, что для этого нужно – это просто не учитывать благо других людей вне своей «родины». Всего то лишь одно коренное отличие нужно, чтобы перевернуть всё понимание всего – родина считается высшим критерием правильности, выше которого ничего нет. Поэтому все фашисты всегда кричат о том, как они заботятся о своей родине, демонстративно игнорируют всё остальное, и принципиально делают это с таким видом, как будто ничего другого просто не должно быть.