Церковь при Николае 2

"ЕПИСКОП ИЗ НАРОДА"

1.

Рисуя картину Церкви II века, памятник древнехристианской литературы Canones ecclesiastici ("Церковные каноны") среди прочего замечает:

«Если епископ необразован (;;;;;;;;;;;), то он должен быть, по крайней мере, кроток».

Подобное пожелание находим и в Постановлениях Апостольских. Историки пишут, что в Церкви первых столетий было немало епископов, не имевших никакого образования. Насколько удачно они управляли своими общинами, нам неизвестно.

Со временем архиереями стали выбирать людей зажиточных, способных финансово поддержать общину. Чем это в результате обернулось, промолчу. Для затронутой темы важно, что общий уровень образования епископата все же возрос (хотя сильно захромала кротость).

Дальше Западная и Византийская церковь пошли своим путем: попадались среди церковных иерархов и величайшие христианские богословы, и люди вполне невежественные.

А вот русской церкви пришлось начинать совсем с нуля. И хотя книга "Пути русского богословия" протоиерея Георгия Флоровского довольно объемна, собственно богословов, особенно, среди епископата, было у нас немного. Что уж там "богословов", и с обычным-то образованием духовенства дела обстояли печально (почти как сейчас;).

Так, к примеру, описывая времена "ереси жидовствующих", митрополит Макарий пишет:

«Сами пастыри Церкви в большинстве едва умели читать и писать, и в кругу архипастырей встречались лица, которые не в состоянии были отвечать, сколько было Евангелистов и подобное».

В XX веке тоже были похожие примеры. Об одном из таких епископов, человеке весьма колоритном, мне и захотелось написать.

2.

Епископ Варнава (Накропин), получивший в 1913 г. Тобольскую епархию, был полуграмотен: с трудом закончил первый класс городского училища, из второго же - сбежал, чтобы заняться торговлей (весьма успешно, кстати).

До начала своей церковной карьеры, продавал овощи на базаре. По церковной же линии продвинулся, благодаря протекции Григория Распутина, который дал ему кличку "суслик".

Современники описывали будущего епископа Варнаву, как большого балагура, остроумного и нахрапистого крестьянина, имевшего талант в имитации женского голоса и склонность к двусмысленным выходкам.

Так, по одной из ходивших о нем легенд, юношей он переоделся в женское платье и проник на костюмированный губернаторский бал. Причем сумел привлечь внимание губернатора, который взялся ухаживать за юной "девицей".

В храме тоже вел себя не слишком благочестиво. Как-то во время совершения священнической хиротонии, в ответ на реплику архиерея «Да снизойдет на тебя благодать Св. Духа» будущий епископ достаточно громко заметил:

«Ну, и благодати же у нашего архиерея. По всем карманам широким, поповским понапихано».

А когда хор запел «аксиос, аксиос, аксиос», Накропин вполголоса начал подпевать: "Азинус, азинус, азинус" (лат. asinus — «осёл»).

В 34 года резко переменился: надел нищенский подрясник и начал проповедовать о спасении души и необходимости христианского подвига. Через год принял монашеский постриг, а ещё через два года стал настоятелем Клеменецкого монастыря. Довольно быстро завязал контакты с императорской фамилией, после чего был возведен в сан игумена, а через год - архимандрита.

Как писал протопресвитер Георгий Шавельский: «Природный ум, большая ловкость, пронырливость и граничащая с дерзостью смелость помогли ему не только стать архимандритом, настоятелем весьма богатого Голутвинского монастыря в Коломне (Московской епархии), но и проникнуть во многие высокопоставленные дома и семьи».

Отсутствие какого-либо образования не мешало (скорее, помогало) ему пользоваться огромной популярностью у простого народа. С крестьянами он говорил на их же языке, пересыпая речь остроумными простонародным словечками, пословицами и поговорками.

Ученое епископство было в полном шоке и от самого Варнавы, и от его проповедей. Когда Распутин решил сделать его епископом, то надавил на императрицу, та - на императора, император - на обер-прокурора Владимира Саблера.

Явившись в Синод, Саблер достал из портфеля свое прошение об отставке и объяснил, что если члены Синода откажутся хиротонисать Варнаву в Москве, ему придется уйти и тогда его должность может занять кто-то менее лояльный к членам Синода.

Архиепископ Антоний Храповицкий ответил:

"Ради сохранения Вас на посту, мы и черного борова посвятим в архиереи" (из письма архиепископа Антония митрополиту Флавиану).

Хиротонисать борова не потребовалось, но епископом Варнава стал. Причем в епископское достоинство его возвели будущие священномученики - митрополит Владимир (Богоявленский) и епископ Тихон Никаноров, будущий первоиерарх РПЦЗ Анастасий Грибановский и епископ Евфимий Елиев, умерший в тюрьме, которая после революции была размещена на территории Московского Новоспасского монастыря. Забегая вперёд, надо отметить, что самого Варнаву после революции ждала иная судьба.

На посту Тобольского епископа он также стяжал скандальную известность. Как пишет протопресвитер Георгий Шавельский:

«Архипастырская деятельность епископа Варнавы там отличалась двумя особенностями: высокомерным и почти жестоким отношением его к образованным священникам и необыкновенною ревностью в произнесении в кафедральном соборе длиннейших проповедей. Проповеди преосвященного неуча скоро стали притчею во языцех, ибо владыка, при полном своем невежестве, брался решать с церковной кафедры все вопросы и разрешал их со смелостью самого опытного хирурга и с ловкостью мясника. Публика ходила смотреть на новоявленного проповедника, как на какую-то уродливую диковину».

Не сильно разбираясь в церковных порядках, он самовольно канонизировал Иоанна Максимовича, а во время разбирательства в Синоде по этому поводу нахамил обер-прокурору. Попытка Синода снять его с управления епархией закончилась ничем: император отказался утвердить решение и обер-прокурору Самарину пришлось подать в отставку.

Иоанна Максимовича канонизировали уже официально, а епископ Варнава получил от императора орден Святого Владимира и был возведен в сан архиепископа. После чего выступил с громовой речью против кинематографа, проклиная "дьявольские греховные гнезда".

После революции Варнава Накропин также успел блеснуть, став первым епископом, который начал сотрудничать с ВЧК. В 1918 г. он написал заявление в президиум чрезвычайной комиссии с просьбой вызвать его на допрос.

Следователю же заявил, что поддерживает Советскую власть, готов сотрудничать с органами в качестве информатора и приложит все силы, чтобы создать «церковь, стоящую за большевистскую власть». Заявление было тут же опубликовано советской прессой.

Заведующему отделом по борьбе с контрреволюцией ВЧК Варнава заявил, что агитирует свою паству записываться в Красную армию, готов порвать с патриархом и собором (Поместным), а если ему доверят возглавить церковь, будет ставить на управление только тех епископов, которые готовы "бороться за советскую власть". Всех же прочих "долгогривых" - "толстопузых епископов из купечества или из чиновников... надо забирать, потому что они идут против рабочих".

Однако фигура Варнавы оказалась слишком одиозной даже для чекистов, так что вместо назначения "главой церкви", его арестовали и около полугода держали в тюрьме. Потом, впрочем, выпустили, взяв подписку о лояльности.

Стать "своим" для большевиков ему так и не удалось, хотя вероятно какие-то телодвижения в этом направлении он делал. В частности, в июне 1919 г. встретился с Феликсом Дзержинским и передал ему две иконы - одну для самого председателя ВЧК, другую - для Ленина. После чего был включен в созданный Дзержинским "Исполнительный комитет по делам духовенства всея России".

Интересно, что возглавил этот комитет также один из "любимчиков" Распутина Алексей Филиппов (секретный сотрудник Президиума ВЧК и один из первых советских разведчиков).

"Исполкомдух" занимался сбором компромата на патриарха и разработкой мероприятий, направленных на внутреннее разложение церкви. С этой организацией около года (вплоть до ее закрытия) и сотрудничал "епископ из народа" (как он сам себя называл) Варнава.

Удивительно, но параллельно Синод предлагал ему и места на кафедрах (сначала Архангельской, потом - Самарской). Однако из столицы Варнава уезжать не захотел.

В записках Никиты Окунева, автора воспоминаний "Дневник москвича", есть любопытная запись о проповеди епископа Варнавы в одном из московских храмов в 1922 г.:

"Характернейшее лицо, напоминающее самого Ивана Грозного, и голос какой-то особенный — цепкий и вороватый. Слушал впервые его проповедничество. Это тоже что-то особенное. Точно баб поучает на каком-нибудь постоялом дворе самыми простыми, житейскими словами, которые и в церкви вызывали смех, как в квартирной или базарной беседе. «Чего вы вините большевиков, что испортили ваших детей? Сами виноваты. Сами вы пьете и детей приучаете... Вы где встречали Новый год: у Омона-Момона, у Корша-Лакорша? Пили шампанское, платили десятки и сотни рублей, а ведь не догадались пожертвовать в пользу церкви хоть пустые бутылки… Что посеешь, то и пожнёшь. Вместо свеклы малина не вырастет… Нет, что ни говорите, а надо молить большевиков, чтобы они ещё годочков на пять остались, чтобы хорошенько вышколить нас».

Как раз в этом году, как следует из документов, советские органы рассматривали его кандидатуру для участия в движении обновленцев, но в очередной раз делать на него ставку не стали. А всего через два года, в 1924 г. он умер. Было ему на тот момент 62 года.

Отпевал епископа Варнаву патриарх Тихон. Через некоторое время после отпевания начали распространяться пророчества, будто бы сделанные Варнавой незадолго до смерти. В частности, о новом сожжении Москвы.

Некоторое время его даже почитали, как прозорливого старца, пока события второй половины 20-х и 30-х годов окончательно не стёрли память о нём.




.......
.......
.......
.......
.......
.......

+++

В одном городе три церкви (протестантская, католическая и православная) боролись с нашествием мышей в своих зданиях.

Протестанты расставили гуманные ловушки и выпустили мышей в лес. Однако через некоторое время все грызуны вернулись обратно.

Католики решили, что мыши тоже творения Божьи, и смирились с их присутствием в храме.

Православные просто крестили всех мышей в округе. С тех пор те появляются в церкви только два раза в год — на Рождество и на Пасху.

+++

Три миссионера попали в плен к людоедам. И те поставили им условие: "Если сможете загадать нам загадку, которую мы не отгадаем, то мы отпустим вас, а если нет, то съедим".

Первый миссионер подумал и спросил: "Что такое компьютер?".

Людоеды пошептались, пошептались и ответили: "А, знаем. Приезжал тут один с такой штукой, у которой большой экран и много кнопок". Съели миссионера.

Второй проповедник подумал и спросил: "Что такое 'ролс ройс'?".

Людоеды пошептались, пошептались. Не знают ответа. Позвали другое племя. Снова пошептались, пошептались и ответили: "А, знаем, это машина такая с колесами. Ездил у нас тут один на ней", - и съели второго миссионера.

Третий миссионер подумал и спросил: "Что такое епархиальный совет?".

Людоеды пошептались, пошептались. Не знают ответа. Созвали все окрестные племена. Снова пошептались, пошептались. Никто не знает. Спрашивают третьего миссионера: "И что же такое "епархиальный совет"?"

"Так это как у вас - пошептались, пошептались и съели!"

(Епархиальный совет при епископе — в числе прочего распоряжается церковным имуществом и решает дисциплинарные вопросы: например, рассматривает жалобы на священнослужителей).

+++

Батюшка с раввином купили в складчину автомобиль. При этом договорились, что никаких религиозных обрядов над ней производить не будут. Но батюшка все же втайне от раввина окропил машину святой водой.

Наутро идет он к машине и видит: выхлопная труба стала короче на ладонь.

+++

Большая родительская суббота, кладбищенский храм, проповедь после литургии. По окончании проповеди батюшка говорит:

– А теперь, дорогие мои, идите по своим могилкам…

+++

На Пасху фасад одного молельного дома украсили нарядным баннером:

"Что вы ищете живого между мертвыми? Его здесь нет, Он воскрес!"
Показать ещё
Младшая дочь Дмитрия Пескова заговорила на китайском языке раньше, чем на русском

Об этом рассказал пресс-секретарь российского президента. По словам Пескова, девочку воспитывала няня-китаянка родом из деревни:
Mитрополит Одесский Агафангел отлучил активистку Викторию Кохановскую от причастия за про московскую критику архиерев "феофаньевского" круга.
Создан прецедент: архиерей одной епархии отлучает от причастия мирянина из другой епархии.
Он мог заявить, что запрещает причащать её в Одессе. Но не его дело что то запрещать всей Церкви. Он мог "сделать отношение" к епископу той епархии, где живет мирянин, который показался ему неправильным и попросит тамошнего епископа принять канонические меры. А он решил действовать от своего имени, метая свои перуны далеко за пределы своей "канонической зоны".
Но еще хуже высказался архиепископ Иона, викарий Киевской митрополии.
В фб-дискуссии по этом вопросу он написал:
"Яко недостоит просту человеку укорити священника, или запрещати, или поношати, или клеветати, или обличати в лице, аще негде и истинна суть. Аще же постигнет сие сотворити простолюдин, сиречь простыи человек, да есть анафема, и да изгнан будет из Церкви, отлучен бо есть от Святыя Троицы, и послан будет во Иудино место. Писано бо есть, князю людии своих да не речеши зла. такожде, и настоятеля безчествуяй.
Номоканон. 121 правило.
Це інформація для тих, хто не в курсі, за яким правилом відлучили любительку канонічного порядку Вікторію".

Дело в том, что такого правила нет. Исследователь этого Номоканона проф. А. С Павлов прямо называет это 121-е правило апокрифическим. Русский Номоканон уверяет, будто это правило 7 всел.собора, но такое правило там не обретается.
Показать ещё