Подверженный бедам. Натан Злотников

Натан Злотников, более четверти века руководивший поэтическим отделом «Юности», открывая других поэтов, запоздало открыл себя и с горечью исповедовался перед надвигавшейся мучительно медленной болезнью.

Один из нас

Еще я был не ближе к Богу,
Но приближался этот час,
Мне указал тогда дорогу
Один из нас, один из нас.

Хотя был мир тогда неведом,
Но жизнь предстала без прикрас,
Как все, я был подвержен бедам, –
Один из нас, один из нас.

Уж истина была всё ближе,
Как будто смерть, но только спас
Меня, чтоб я и встал, и выжил



  «Трофейное кино»

Мне вспомнился трофейный фильм –
Задохлику с последней парты. –
Как будто через сильный фильтр
Его процеживались кадры.

Там жизнь сверкала серебром,
Заканчивалась миром ссора,
Там зло не спорило с добром,
Герои обручались скоро.

Там столько музыки лилось,
Ручей в горах летел с обрыва,
Там что мечталось – то сбылось,
И это было так красиво.

Но многого не понимал
Я, знавший голод и бомбёжки,
Эффектный, сладостный финал
Казался счастьем понарошке.

В домах не молкнул вдовий крик,
На переплав свозились «тигры».
И фильм смотрел я, как старик
На детские взирает игры.


***

Не всё на свете тьма и мрак –
Есть дальний свет в окне.
Обидно только, если враг
Не где-то, а во мне.

Всяк в мир приходит гол и наг.
Ну что ж? Живи с умом,
Но горько, что таится враг
В тебе, в тебе одном.

Бог хворь поможет превозмочь,
Спасенье наше в Нём.
И сменится когда-то ночь
Простым и ясным днём.


«Грузинский тост»

Не во имя пошлой мести,
Утешенья дураков,
Будь достоин этой чести –
Быть врагом своих врагов.
Благородства  верный воин,
Победишь в конце концов.
Будь спокоен и достоин
Поношенья подлецов.
Ты полюбишь и разлюбишь.
Потеряешь и найдёшь.
Воскресишь  себя, погубишь –
Но не путай с правдой ложь!
Избегай хвалы и лести.
Сердце возвышай и речь.
Будь достоин этой чести –
Чью-нибудь любовь беречь.
Силой не хвалясь мужскою,
Этой силы не жалей.
В поле, в битве, над строкою
Пот пролей и кровь пролей.
Счастлив, кто с друзьями вместе.
Много их, хоть мало их.
Будь достоин этой чести –
Другом быть друзей своих.


«Дикий гусь»
                Ю. Ряшенцеву.

Или хворь, наконец, отпустила,
Или жизнь тяжело так прошла,
Но разлука все краски спустила
И легла от крыла до крыла.

А пока распрямлюсь от недуга,
И глаза подниму к небесам,
И врага потеряю, и друга,
И себя потеряю я сам.

Как же вдруг позабуду и кину
Красоты умирающей гнёт,
Что вослед улетевшему клину
Только голову ниже нагнёт?

Как же веровать стану в удачу,
Если дышится сердце с трудом,
Если путь свой за облаком прячу
И скольжу, как река подо льдом?

Век за веком и слева, и справа
Только грустные взгляды ловлю.
Мне не нравится эта держава,
Потому что её я люблю.


БЕЖЕНЦЫ


Средь беженцев не видно Иисуса.
Велеречив премудрый Соломон,
Лицо Давида смуглое безусо,
Свою звезду на шее носит он.


Мерещится, когда ватагой всею
Из-за стола прощального встают,
Суровое подобье Моисея,
Самсон, Иаков, несколько Иуд.


Средь этих лиц — Юдифи лик орлиный,
Эсфири нежный сумеречный свет,
Заломленные руки Магдалины,
Рахиль и Лия. Лишь Марии нет.