Петька

– Горы, горы, горы, горы, гооо-рыыы.
– Зачем так кричать, хочешь докричаться до самой верхушки?
– Нет только вооон до того облака.
– Глупая ты, Маруська. Облака нас не слышат и вообще, им нет до нас никакого дела.
Рыжеволосый мальчишка по имени Петька снисходительно вел беседу с городской девчонкой, которая приехала к ним в станицу на каникулы. Расфуфыренная вся такая, да еще и в шляпке.
– Может и нет, а мне-то есть! Я так люблю смотреть в небо. Мне папа всегда говорит: кто смотрит только под ноги - видит грязь, а кто поднимает голову ввысь - видит радугу. А еще солнце, облака и голубое небо.
– Ой, ой, ой! Какие мы грамотные. А если споткнешься, глядючи в свое небо и рухнешь в эту самую грязь, вот хохма-то будет.
И Петька, взявшись за живот, натужно засмеялся.
– Ну вот скажи мне, Петя, ты знаешь чем пахнет облако?
Петька от  мысли, что облака еще чем-то и пахнут, открыл рот.
– Рот закрой, а то ворона залетит.
Поправив шляпку и отвернувшись от мальчишки, Маруся гордо пошла в сторону бабушкиного дома.
Петька в три шага догнал уходящую подружку и, заглядывая ей в лицо, спросил:
– А ты? Ты-то сама знаешь, чем они пахнут?
– Конечно, - не оглядываясь ответила Маруся. - Я когда совсем маленькая была, мне папа Пришвина читал. Писатель такой есть, много про природу пишет. Так вот у него даже про белую радугу есть.
– Как это? Даже я знаю, что у радуги семь цветов.
Зрачки у Петьки расширились, как у кошки в темноте.
– Я точно не помню, но такое бывает на болоте утром. Там туманы собираются в дугу. Белую.
– Так а пахнут-то, пахнут чем твои облака?
– Ванильным мороженым, Петька! А еще сахарной ватой. А еще водой из бабушкиного колодца. А еще утренней травой, на которой капельки росы. А иногда дождем.
  Петька громко вдохнул носом. До облаков было далеко, но вдруг сейчас он что-то почувствует. Очень захотелось мороженого. Но ароматы были совсем не облачные. Запах коровьих лепешек вперемешку с дымом из труб, травой и свежеиспеченным хлебом.
«Да врет она все, эта городская. Книжки ей папа читал, как же. Воображала обыкновенная.»
Разозлившись на самого себя, что поверил в побасенки этой Маруськи, Петька со всего маху ударил по самой макушке шляпки городской девчонки и рванул, что есть мочи. Шляпка спланировала с головы Маруси прямо в пыльную кучу на дороге.
– Вот тебе, вот тебе. Будет теперь твоя шляпка пахнуть вместо облаков станичными ароматами.
— Дурак ты, Петька! Беги- беги, книги читай. Умнее будешь.
    Петька добежал до своего дома, резким движением открыл калитку и закричал:
– Мамка, ты Маруську, ну ту, городскую, к нам не пускай. Я с ней не дружу. Она больно умной прикидывается.
– Петька, чего ты там бормочешь? - Мать выглянула из окна кухни. -  У меня сепаратор работает, не слышу? Всклокоченный какой, гнался что ли кто за тобой?
– Я говорю, соседскую эту, ну… городскую, не пускай к нам. Она книжки читает и дразнится.
– Так и ты читай, вон у нас в шкафу сколько книг, - мать махнула головой в сторону комнаты. -  Еще с моего детства остались. И сказки русские народные, и стихи Агнии Барто, и даже Маршак есть!
     Петька забежал в дом, эмалированным ковшом зачерпнул воды из ведра и залпом выпил. Рукавом  вытер губы и тихо спросил: 
– А  Пришвин есть, он про белую радугу  писал?
– Не помню я, иди сам посмотри, дотянешься. Вон там, на второй полке стоят.
Петька скинул сандалии и протопал в комнату. В свои восемь лет читать он уже умел, но признаться, не очень любил. Не попалась ему еще та книга, которую хотелось бы прочитать не отрываясь. Только по программе первого класса. Глазами  выискивая на корешках книг имя Пришвина, наткнулся на яркую обложку сказок Андерсена. Достал и на первом же развороте прочитал: “Русалочка”.
    “Далеко в море вода синяя-синяя…”  И так Петька увлекся чтением, что размечтался  увидеть русалку не в море, а на их речке, что протекала вдоль станицы. Река была строптивая, горная. Даже летом вода в ней была бодрящая, в такой, наверно, и русалкам хорошо. Он отложил книгу, обул сандалии и крикнув матери: “ Я гулять.”  побежал со двора.
   Спустившись к реке, увидел на берегу  подростков. Петька с ними не дружил, побаивался. Прячась за кустами, отошел к большому булыжнику, за которым  можно было смело укрыться. Сняв сандалии, Петька уселся прямо на каменистую землю. И  болтая ногами в воде, зажмурил глаза  от солнца,погрузившись в грезы. 
   Русалка со шляпкой на голове и очень похожая лицом на Маруську возлежала на этом самом булыжнике. Она гордо смотрела вдаль, обмахиваясь веером из тонкой рыбьей кожи. Голубой купальник сверкал блестками на солнце, а рыбий хвост был украшен жемчужинами разных  размеров. Из реки выпрыгивали  мелкие рыбешки, устроив представление для своей хозяйки. И вдруг ее веер замирает, взгляд устремляется вдаль и прекрасный принц является ее взору. Петька вглядываясь в лицо принца узнает в нем себя.
– Рыжий, рыжий, конопатый…что ты тут делаешь? Это наше место и булыжник тоже наш. Пшёл прочь, мелюзга.
  Петька даже не сразу понял, что это ему, так размечтался. Но увидев тех самых пацанов, схватил обувку и босиком помчался домой.

Возле их калитки была какая-то суета, собрались станичные старухи, девицы на выданье,  Петькины одноклассники, кажется, что  вся станица здесь. И вдруг среди этой разношерстной толпы он увидел своего старшего брата. На нем так ладно сидела форма моряка. Бескозырка выгодно подчеркивала  голубые глаза на загорелом и обветренном лице.
– Денис, Денис!
Петька, расталкивая толпу локтями запрыгнул  на брата, обхватив его крепкую шею.
Мать уже вовсю хлопотала на кухне, как вдруг раздался тарахтящий звук и из пыльного облака появился синий “Белорус”. Чумазый, но счастливый отец примчался с поля, как только новость долетела до него.
– Сын, сын в отпуск пришел!  Радость-то какая! А возмужал, возмужал-то как!
– Батя!
Мужчины долго жали друг другу руки, а потом крепко обнялись.
– В дом, проходите в дом.
Мать в переднике и с косынкой на голове, отворила калитку и помахивала полотенцем, словно указывая дорогу.
Застолье затянулось до глубокого вечера. Мужчины выпили и вели свои серьезные беседы, рассуждая о политике. И вспоминали собственные солдатские будни, командиров, самоволки, невест, которых привозили в родные места.
Петьке все было интересно: и взрослые разговоры подвыпивших мужчин, и причитания старух о прошедшей молодости, и рассказы старшего брата о море, Как рассекают его гладь  корабли. Он улучил минутку, когда Денис вышел покурить. Красивый, в тельняшке на возмужавшее тело и форменных брюках с белым ремнем. Петька гордился братом и уже представлял, как тот за него заступится перед старшими пацанами и научит приемчикам.
– Денис, ты так здоровски про море говорил. И про шторм, и про волны, и даже про цвет воды, который меняется. А русалок  видел? Они существуют? Ну вот, как у Андерсена?
Денис затянулся и глядя на младшего, произнес со знанием дела:
– По чесноку скажу, тебе салага, - нет, не видал. Хотя морские волки  рассказывают, что много всякого водится.
– Морские волки? Это как? Они еще и разговаривают? - От удивления зрачки в Петькиных глазах расширились.
Денис  снисходительно ухмыльнулся, выпуская дым колечками.
– Морскими волками называют бывалых моряков, опытных.
– Аааа. - Петька почесал затылок. – Скажи, а по океану ты плавал?
– Плавал! Эх ты, килька! Моряки не плавают, а ходят. - Денис взъерошил рыжие волосы брата, опустил руку на плечо и гордо произнес - Конечно. И берег океана истоптан мною плотно. - Многозначительно произнес Денис.
– Расскажи, какой он этот берег. Похож на наш?
Петька  с нетерпением ждал рассказа и заглядывал брату прямо в рот. У того уже давно потухла сигарета, но окурок еще оставался меж пальцев. Как же Петьке повезло, что есть у него такой замечательный старший брат.  Денис глазами поискал жестяную банку отца и метким щелчком отправил  туда оставшийся фитиль.
– Пошли, присядем. В ногах правды нет.
Они сели на деревянную скамейку вдоль дома. Через открытое окно были слышны застольные беседы, женщины затянули песни. Так там душевно было и уютно, в родном доме, среди самых близких. Денис шумно вдохнул и обнял Петьку.
– Знаешь, брат. Океан он бескрайний и манящий. А берег? Пожалуй, одно из самых красивых мест. Бывает и скалистым, и песчаным. Похож ли на наш? Похож, только …мощнее что ли. Волны могут быть очень опасны, подводные течения. Но вот ракушки среди песка. Такие разные. Они бывают, как бы тебе объяснить, створчатые,  а бывают причудливой завитушкой, спиралевидные. Но красивее всего коралловые рифы. Там надо быть осторожным, поранится можно. И камни, много - много цветных камней. Кстати, ты в курсе, что жемчуг из раковин добывают?
– Да, нам в школе рассказывали. А ты находил жемчуг?
– Нет, самому не довелось, но маме в подарок купил. Правда, он не очень крупный, на что хватило денег. Я и тебе привез подарок. Хочешь  звук океана услышать? Пошли на сеанс к большой перламутровой раковине.
– Правда - правда? Ты мне привез настоящую раковину? А можно я ее Маруське покажу? Есть тут  одна городская, строит из себя…
– О, как! Тили-тили тесто?
Петька смущенно опустил глаза.
– Не дрейф. Конечно можно! А ну, полундра, отдать швартовы и марш на камбуз.
И старший слегка подтолкнул брата и они пошли в дом.
   Еще не успев переступить  порог,  Дениса  обступили девушки. Каждой хотелось понравиться этому красивому морячку, каждая хотела обратить на себя внимание. Они точно знали, что здесь, в станице,  ни с кем серьезных отношений у него не было. И  сейчас он стал завидным женихом.
Петька хихикнул, махнул рукой и заскочил в комнату. Застолье изрядно поредело, но закуски и выпивки было еще достаточно.
– Петька, где Денис-то, заждались мы его? – Отец показал сыну на стул, садись, мол. Пододвинул тарелку, налил квасу, хозяйским взглядом окинул стол, всего хватает.
– Да он там, с девками. Они ему проходу не дали, окружили.
– Ну, дело молодое, может с кем и сладится. Он у нас жених-то хоть куда, ладный парень получился. - Отец подмигнул жене. -  А помнишь, мать, как мы-то с тобой сдружились?
Анна взглянула на мужа,  раскрасневшаяся  то ли от смущения, то ли от наливки. Обтерла уголком платка лицо и еле сдерживая смех, сказала: “Как не помнить, жареный петух в ж..у клюнул.”
– Правда что ли? - Петька никогда не слышал этой истории и ему стало любопытно.
– Ну не жареный, конечно, - зацепил вилкой огурчик и лукаво так улыбаясь жене, продолжил.- Но клюнул, и как раз в то самое место. Да так, что порвал и платье и.. ну то, что под платьем. Труселя, так сказать.  Она в рев. А петух наш был, задиристый. Как уж он со двора убежал, не знаю. А  у Ани платье  такое яркое, с желтыми  цветами.  Приглянулась, наверно, петуху-то. Вот он ее и цапнул со всего маху.
– Так ты, Федор, поди сам все и подстроил, специально петуха за калитку выпустил, да еще и разозлил чем? - вступила в беседу, чуть пришамкивая,  Михална. Соседка, еще не старая, но зубов уже не доставало порядком.
– Крест даю, Михална, не я это. Петух видать сам мне невесту выбрал. Краснеть мне за него пришлось, конечно. Но зеленкой-то тогда я ту пятую точку прижигал. Не- не, не оголял целиком, местечково, сквозь дырочки. Правда и платье, и бельишко это  на выброс пошло, зеленка-то не отстирывается.
Петька слушал, стараясь не пропустить ни одного слова. На ус мотал, как можно над Маруськой подшутить, чтоб сильно-то не воображала.
– Папа, а сколько лет вам было? - Любопытничал Петька, почесывая нос.
- Так мне тогда уж  шестнадцать миновало, а Аня на год меня младше, значит пятнадцать.
– Вы что ли сразу поженились? - В носу у Петьки снова засвербило и он чихнул.
– Будь здоров. - Отец похлопал сына по плечу. - Нет, Петька. Но в клубе танцевали, а потом я ее провожал до дому. Вот как-то так все и началось. А там и армия. Я два года служил в зенитных войсках, а она меня ждала, письма писала. Ох, какие письма! Вот подрастешь, дам почитать. Я их как самую дорогую драгоценность храню. А уж из армии демобилизовался, сразу свататься пошел. Так и живем уже двадцать лет. Хату выстроили, сыновей родили. Глядишь, скоро и вас поженим.
  Женщины за столом стали перешептываться, вспоминая свадьбу Ани и Федора, мужчины тоже засудачили о чем-то. Потом вспомнили как дом строили, как помогали соседи. Постепенно застолье затихало, соседки помогли хозяйке убрать со стола и стали расходиться по домам.
А Петька  сел за свой ученический стол, достал тетрадку чистую, от учебного года осталась, и написал:
1. Петух
2. Письма
 День сегодня был насыщенным, уснул он едва добравшись  до подушки и снились ему петухи и платья.
   Петька, по примеру старшего брата, завел новую привычку- на рассвете бегать на речку. Там же делал зарядку и купался. Местные пацаны еще спали в такую рань, хотя после приезда Дениса они перестали его шпынять и даже пытались дружить.
   Для Петьки раннее утро стало волшебным часом, так Денис говорил, - тишина вокруг, проснувшееся солнце заглядывало под каждый камушек на берегу и наполняло светом. Брат научил его любоваться природой, родными местами.  Петька брал горсть песка и пропускал сквозь пальцы, также как делал это Денис.
– Смотри,  тысячи черных, белых, прозрачных и сверкающих песчинок горной реки. Видишь,  всё  смешалось на берегу - вода несет с собой  обломки горных пород, коряги, ветки деревьев  с еще зелеными листочками. А вон там, на песчаных островках, можно  лежать без полотенца, раскинуть руки и загорать,  писать признания в любви, гадать, чьи же здесь следы смыл дождь.
  Петька, бодрый и мокрый подставил тело лучам солнца  и повторял наставления брата:”  Ничего не бойся, будут обижать - защищайся, кое-чему я тебя научил. Пиши мне письма, мать конвертов купит, я попросил.  Пусть будут каракули - тебе полезно, а мне интересно. Потом, лет через двадцать будем перечитывать и смеяться. И помни: я уезжаю, но скоро вернусь. Люблю тебя. И родителей люблю. Знаешь как там, вдалеке тоскуешь по родному дому, по этим вот самым местам. Вокруг меня море, а мне снится шум бурного потока нашей реки в период  полноводья. Странно всё это, но  только на расстоянии и начинаешь ценить малую родину. Даже запах коровьих лепешек приятней заграничного одеколона. Вот так -то, брат! И Маруську твою видел. Зачет, салага! Барышня, что надо вырастет. Женщины мудрее нас, мужиков,  должны быть.”
- Женщины, скажет тоже,- подумал Петька и вдруг обнаружил, что выложил на песке из мелких камушков “Маруся + Петя = ”.
Одним движением смахнул надпись  и побежал домой.

Маруся сидела за столом и ела кашу. Потянувшись за кружкой с чаем, спросила, как бы между прочим:
--Бабушка, а у вас раньше в магазине продавали газеты и книги, а сейчас есть?
--Магазин-то есть, конечно, ты же знаешь, -- бабушка Маруси возилась возле плиты.-- А вот ни газет, ни журналов не продают. Тебе зачем? – Недоуменно спросила та, повернув голову к внучке. - Родители как будто снабдили тебя нужной макулатурой. Или тебе чего завернуть надо в газетку? Так я дам, на чердаке добра этого навалом.
--Бабушка! Не макулатура, а литература! -- Развеселилась Маруся.-- Вот ты смешная! Ну...я хотела подарок сделать. У меня и деньги есть, папа оставил. – Гордо сказала она, отхлебнув из чашки.
– Подарок? Кому это?
– Ну...Петьке соседскому. – Маруся отодвинула чай и ковыряла ложкой в тарелке. -- Я ему про Пришвина рассказывала, а он и не знает такого писателя.
– Петька-то? Не знает? Ну так ему может и не надо. Ты про кашу-то не забывай, стынет.
– Бабушка, да как же не надо. Всем школьникам летом положено читать, даже список выдают с названиями.
– Петька - шалапут, поди и читать-то толком не умеет, а ты ему книжки в подарок. Ишь, барин выискался.-- Выговаривала та внучке.-- А деньги найдешь куда потратить, нечего его баловать. Подарок! -- Бабушка подняла указательный палец.-- Его же заслужить надо.
--Так вот я бы и начала ему читать. Потом и самому стало бы интересно. Наверно. – Засомневалась Маруся, чуть снизив задорный тон.-- Вот меня же папа так учил.
– Может ты и дело задумала, только с отцом посоветуйся.-- Продолжая хлопотать наставляла бабушка.-- К нам раз в месяц приезжает автолавка со всякими товарами, каких в нашем магазине нет. Бывает, что и книги продают, правда там выбор небольшой. Но вдруг повезет.
– Бабушка, а когда они приедут? -- Маруся живо доела кашу.
– Да, вот на этой неделе и будут.
Маруська каждый день ждала автолавку, а она не ехала и не ехала. На улице третий день лил дождь, даже гулять не хотелось.
– Митрофановна, там автолавка приехала. По такой-то погоде. Поди, план надо выполнять. Так я зашла сказать, может тебе чего надо?- Соседка через порог прокричала и направилась обратно к калитке.
- -Вот спасибо. Мне не надо, внучка хотела там книгу посмотреть. Маруся! – Куда-то в комнаты крикнула бабушка. -- Где ты? Там книги приехали, пойдешь?
Маруся тут же оторвалась от экрана телевизора, из рюкзачка достала маленький кошелечек, с вешалки сняла зонт, обула маленькие галошки и побежала.
– Куда ты, оголтелая! Я с тобой.
– Не надо, бабушка. Я сама. Зонтик- то один. - Кричала она, обгоняя соседку.
Запыхавшись подскочила к машине и выпалила:
--Тетенька, а у вас книжки есть?
– Есть немного, тебе какую, девочка? – Участливо спросила немолодая, но приветливая продавщица.
– Мне Пришвин нужен.
– Прииишвин.-- Протянула продавщица.-- Нет, такой точно нет. Тут для взрослых только, без картинок. У меня «Мурзилка» есть, давай глянем. Вдруг там твоего Пришвина напечатали. Лебезная работница торговли в дождевике достала из большого пакета журнал, заглянула в оглавление и радостно воскликнула: " Ну вот же. М. Пришвин « Берестяная трубочка». Тут еще много интересного для тебя, ребусы, стишки, картинки веселые. Я в детстве тоже любила этот журнал, нам тогда его почтальон носил."
— А я не себе. Это подарок. - Маруся достала из кошелька бумажную денежку и встав на носочки протянула продавщице.
– Тоже хорошее дело. - Отсчитывая сдачу, одобрительно сказала дама в дождевике. - Вот возьми, да не потеряй деньги! И журнал к себе прижми, чтобы не промок.
Шлепая по лужам в галошах на босу ногу, уже можно было не торопится. Держа одной рукой зонт, а другой прижимая журнал, Маруська мечтала о том, как обрадуется Петька такому подарку. Блаженная улыбка растеклась по лицу и вдруг кто- то сбил её с ног.
Зонт отлетел в сторону, галоша соскользнула прямо в лужу, Маруся изо всех сил прижимая журнал, завалилась на бок.
Петька совсем не хотел, чтобы Маруся упала, просто не рассчитал силы. Сейчас он был готов провалиться сквозь землю.
— Ты дурак?
Слезы и капли дождя смешались на лице Маруси. Петька протянул руку и помог подняться. Из лужи выудил галошу, дотянулся до зонта и еле слышно прошептал: "Прости, я случайно."
Маруся продолжала держать одной рукой "Мурзилку", второй опиралась на Петьку, влезая грязной ногой в грязную галошу.
— Правильно мне бабушка сказала: подарок надо заслужить.
– Какой подарок? У  меня же не день рождения.
– А я тебе и на день рождения теперь ничего не подарю. Понял?
Маруся со всего маху бросила журнал на землю и, горько рыдая, побежала домой.
– Ну прости, я правда не хотел.
Уже самому себе говорил Петька. "Ох и попадёт мне, если она бабушке пожалуется. Та обязательно придет на разборки к родителям."
  Он поднял журнал, стряхнул и побрел к реке. Дождь почти закончился и даже выглянуло солнце. На берегу никого не было, горная река бурлила потоком воды. Уж если страдать, то у реки.
 День катился к закату, а идти домой Петьке совсем не хотелось. Он уже успел искупаться на мелководье, где вода была теплее. А из-за дождей можно было  лежать как в джакузи, где поток огибал большие валуны, принесенные с гор.
Маруська не выходила из головы, вернее его кульбит, как сказал бы отец. Он и сам не знал зачем ее толкнул. И что она там про подарок говорила?
Петька вспомнил про «Мурзилку» и стал перелистывать страницы, смотреть картинки, отгадывать загадки и ребусы. И вдруг прочитал: М.Пришвин «Берестяная трубочка». Расположившись прямо посреди реки на большом камне стал читать. Совсем маленький рассказ, про орех, который спрятался в трубочке. «Ничего особенного, – подумал Петька, -- рассказ, как рассказ. Чем ей этот Пришвин нравится. Хотя... может другие интересней.» И тут его словно обожгла догадка: журнал-то она ему купила в автолавке. Специально побежала, даже дождя не испугалась, а я дурак.
Дома его точно накажут. Надо сходить к Маруське и извиниться, но не сегодня. Ночевать он решил прямо здесь, правда в животе урчало от голода. В кармане завалялась пара сухарей черного хлеба. Выбирать не приходилось.
«Петя, я пришла. Ты меня не узнаешь? Я же русалочка! Та самая!».
Светящийся силуэт в отблеске луны с лицом Маруськи и в шляпке плескался в воде. Где-то рядом проухала сова, а звезды выстроились в причудливый замок, отраженный в реке. Вдруг из воды показался царь Нептун - могучий дядька с длинными волосами и вилами в руках. А на голове пилотка из газеты и надписью большими буквами: ПРИШВИН.
«Петя, каждый плохой поступок заслуживает наказания, вот и ты будешь наказан.-- Русалка в шляпке улыбалась и открывала беззубый рот.-- Главное – ничего не бойся. Наши пираньи просто пообедают тобой.» И тут же пираньи закружили вокруг, хватая воздух, готовые к трапезе.
— Пеее-тя! Пеее-тя! Пеее-тя!
Они еще и разговаривают. Петя задрожал от страха. Оглянулся – бежать некуда, бурлящий поток.
« Что же я наделал! Маруся, прости меня! Я никогда больше так не буду. Я стану твоим защитником. Маруся!»
— Мааа-мааа!-- Закричал Петька во все горло и открыл глаза.
Над ним склонился отец. Спросонья Петьке показалось, что это Нептун. Он стал отмахиваться руками, но отец прижал его к своей груди:« Всё-всё, не бойся! Это я !»
— Здесь! Здесь! Нашлась пропажа!
Кажется, что вся станица собралась и даже Маруська. Толпа облегченно зашумела, кто-то смеялся, кто-то ругался, но общая радость объединила.
— Маруся, ты прости меня. Я и сам не знаю, зачем толкнул.-- Петька чувствовал, как краска заливает лицо. Хорошо, что на улице ночь.- Меня чуть пираньи не съели. Так страшно было.
— Петька, да откуда здесь пираньи? – крикнул кто-то из толпы.
— Да? Не верите? А мне видение было. И русалка, и Царь Нептун.
— Расходимся, герои. Всем спасибо! – скомандовал отец.
— Мать там извелась вся, я ей дома велел оставаться, на всякий случай. Пошли, горе луковое. Голодный, холодный. Прибить бы тебя, ну это завтра.
Тяжелая мужская рука легла на рыжую Петькину голову, но это точно лучше, чем пираньи.
Жизнь в станице текла своим чередом. Петьку простили за его чудачества, и даже старшие пацаны, которых он побаивался, приняли в свой круг. Вместе с Марусей они читали книги, которые она приносила, а «Мурзилку» он спрятал. На память. В потайной ящик письменного стола. Отец ему смастерил для секретиков.
– Мама, папа! – Петька обрадовался, открывая калитку, что родители сидят на лавочке во дворе. – Мне помощь нужна. У Маруси день рождения скоро, что подарить, чтобы она не забыла?
– Не забыла тебя или подарок? – спросил отец с легкой иронией, подмигивая.
– Ну, папа...
– Ладно - ладно, чего нахохлился! И я в женихах ходил. Правда, мать? -- Он посмотрел на жену, ища поддержки.
– Мне когда повестка в армию пришла, я тоже, вот как ты сейчас думать стал, что же Анне подарить на долгую память, чтобы вспоминала меня часто. Побежал в магазин, а денег-то...три копейки в кармане. Всю витрину вдоль и поперек обглядел, ничего. Выбор в нашем магазине не богат был. Тогда решил - надо в город ехать. Наивный, в ювелирный пошел. Думаю, вдруг на кольцо золотое хватит. Ага, как же! Держи карман шире, меня из магазина чуть не турнули взашей, только посмеялись с моих копеек. Расстроился я тогда, думаю ну всё! Забудет моя Анечка и как звать меня. Пошел на базар, а на входе цыган стоит, прилавок у него небольшой. Да и не прилавок, кусок фанеры. А на ней золотые украшения, ну это я так думал. Сверкают на солнце. И кольца, и цепи, и сережки с камушками — в общем добра на любой вкус и карман. Стою, слюни пускаю. Тут меня этот цыган и спрашивает:
« Э-э, чем помочь, дарогой? Для кого выбираешь ? На подарок или себе? Печатку, цепь с крестиком, может обручальное? Все покажу, примерить дам, цену хорошую для тебя сделаю! Как для родственника! Выбирай, не стесняйся!»
– На подарок, только денег у меня совсем мало. – И достал всё богатство из кармана, еще в другом завалялись копейки. В общем, всё, что было я ему на этот прилавок и высыпал.
Смотрит цыган на деньги, на меня, на деньги, на меня. У самого на шее цепь с палец, несколько колец, браслет.
– А кому подарок-то? Матери?
– Нет, девушке хотел, в армию меня забирают.
– Девушке, говоришь! Это правильно, это очень хорошо, только за такие деньги украшение точно не купишь. Ты не расстраивайся, – хлопает меня по плечу, да от прилавка-то отталкивает. – На конфеты, дарогой, хватит, может еще мороженое. Ты ей письма пиши, пламенные. О любви, о любви рассказывай. Любят они всякие сказочки!
Сгреб я свои капиталы и побрел. «Не судьба, – думаю, – раньше озаботиться надо было.» Я ведь в поле работал до армии, но деньги-то матери своей отдавал. Не просить же обратно.
И тут вдруг ветер налетел, тучи, гром гремит. Ливень, будто небеса разверзлись. Стою, крышу ищу, куда  бы спрятаться. А сам весь уже мокрый, до нитки. Головой кручу и слышу: «ЭЙ-'? ромалэ».
Я еще понять не успел, что это мне, как цыган подбегает и подает мне кольцо обручальное: «Держи парень, да вспоминай доброго цыгана. Шуко меня зовут. Бесплатно не дам, рубль возьму, так положено, а то счастья не принесет. За все в жизни платить надо, хоть копейку.»
Я ему рубль, он мне кольцо. Стоим под дождем и радуемся оба. Я, признаюсь, тогда даже не думал, почему он решил кольцо отдать. А тут и дождь поутих, представляешь? Радуга такая яркая во все небо! Прям чудеса да и только!
А дома я на внутренней стороне гвоздем аккуратно нацарапал: Федя +Аня, на прОводах одел ей кольцо на палец. Золото-то, конечно, самоварное оказалось, но мать вон до сих пор носит, на левой руке, правда. А на правую, как положено, золотое к свадьбе купил, -- гордо подытожил Федор.
Петька с матерью слушали не перебивая, даже мухи и те, куда-то делись, лишь стрекотание сверчков и легкий шум листвы от ветерка.
– Дааа, Федя!-- Поразилась Анна.-- Сколько лет живем, а я эту историю первый раз слышу. Я ведь тогда так испугалась, что золото вдруг темнеть стало. Думала, чем облила, кислотой какой. А бабушка надо мной смеялась: «Шо, девка,  оманул тебя, Федька-то. Вот така любовь-то ихняя. Забудет и недорого возьмет. А то еще  городскую привезет.»
А я плакала и ждала, плакала и ждала.
Федор одной рукой обнял жену, другой сына:« Вот ведь, Петька, как бывает! Натерпелась, моя Аннушка-то, а ведь ни разу не пожаловалась!» И чмокнул жену в макушку.
– Так я не понял, мне что, кольцо купить Маруське? – Петька оторопело смотрел на родителей.
Те дружно прыснули со смеху.
– Не, Петька, кольцо рано, – твердо сказал отец.-- Тут покумекать надо хорошенько, – и почесав затылок, продолжил.-- Она же читать любит, ты говорил. Может какую-нибудь энциклопедию, или там Шекспира.-- Хмыкнул Федор.-- Ты ненароком так узнай, какой книжки у нее нет, а ей бы хотелось.
– Петя, а может она куклу хочет, -- ласково сказала мать, – или духи, она же все-таки девочка! Книги ей и родители купят, какие надо.
– Ну… можно и духи, -- согласился отец,-- тут уж я тебе не советчик.
– Пойдемте-ка спать, – устало сказала Анна, поднимаясь со скамейки.-- Утро вечера мудренее, завтра вместе и придумаем! Пойдем- пойдем, молока тебе налью, – мягко подталкивала она Петьку.
С подарком вопрос решился как нельзя лучше. В местный магазин завезли детский бадминтон. Петька так рассуждал: играть-то надо вдвоем, значит не только читать будем вместе, но и  играть воланчиками.
– Петя, помоги отцу вишню собрать, вареников налепим, – Анна замесила тесто, скатала в кругляшок и поставила его «отдыхать». – А завтра варенья сварим, Денис любит вишневое. К весне надо запастись, а то до нового урожая ему еще ждать придется. Тоскливо на казенных-то харчах. Хотя говорил, что кормят хорошо на флоте.
– Мама, а где корзина? Куда складывать вишню?
– Там у папы все есть. Он сверху обирает, а ты внизу будешь.-- Мать вытерла руки о фартук, поправила косынку на голове и пошла искать крышки для банок. Федор завтра закрутит, главное приготовить заранее. Хороший муж ей достался. Каждое лето помогает с заготовками на зиму, а сушилку какую соорудил. Компот из собственных сухофруктов — блаженство, а Петька тот и без компота таскает, вместо жвачки. Анна крутилась на кухне и тихо радовалась своему счастью.
– Мама! Держи. Это на вареники, папа сказал, что останется – в морозилку. И на варенье он тоже собрал, сам принесет.
— Ммм, аромат! А цвет- то, цвет- то какой! Соковитый, как говаривала моя бабушка.
– Мам,мам! А можно я варениками Маруську угощу? Вдруг у нее бабушка не умеет?
Анна улыбнулась.
– Угостить можно, только давай сначала налепим и сварим! Я потом еще сметанки домашней положу и отнесешь.-- Мать уже раскладывала ягоды на кружочки из теста, а Петька защипывал края особым способом, как его научили.-- Хорошая ягода в этом году уродилась, мясистая. Еще и компотов накрутим.
– Петка, я тут тебе экземпляр  для гербария принес. – Отец протянул три листочка на одной веточке. – Аня, а вишню может помыть и сразу сахаром засыпать?
– Да, но сначала вареники, вон  вода  уже закипела. А ты руки мой  и за стол.
– Папа, какой гербарий? – Петька сейчас думал  только про Маруську,  представляя как она обязательно  испачкается сметаной.
– Ну вам же, наверняка, здание на лето дали – собрать гербарий. -- Тщательно намыливая руки говорил Федор.-- Вот я признаюсь, не любил это дело.
– Вам тоже что ли задавали? – удивился Петька.
– А как же! Я первого сентября вспоминал об этом. Вдоль берега реки пройдусь,  всяких листочков насобираю, а то и травы, потом еще во дворе цветочек какой-нибудь сорву.   Дома утюгом проглажу,  в тетрадочку сложу и готово. Правда  наша училка, – Анна строго глянула на мужа, - ну то есть, Талина Анатольевна,  еще подписывать просила, что за дерево или растение, но это уже дело пятое. Трояк по природоведению мне был обеспечен.
– Вот бы раньше знать, что Денис в отпуск приедет  –  мечтательно произнес Петька.- Он бы мне гербарий нездешних растений привез.
– Садись давай, мечтатель! Думаешь Денису там делать нечего, как гербарий для тебя собирать.
– Ешьте,  гербаристы! Вареники стынут.


Только вчера Петька вспоминал старшего брата, а сегодня пришли сразу два письма от него. Одно родителям, второе ему. Лично.
Почерк был неразборчив, Петька умел читать печатными буквами, а тут "
все по- взрослому", как любил говорить его брат. Но делиться тайной Петька не собирался даже с родителями. Аккуратно свернув конверт и прихватив отцовскую лупу, отправился на задний двор. Туда, где когда- то была песочница, а теперь растут маленькие яблоньки.
Устроившись на остатках той самой песочницы и вооружившись лупой, начал читать.
"Привет, салага!
Как и обещал, пишу письмо. Готовься, все закупленные конверты должны быть использованы. Жду ответа, как соловей лета, а солдат- дембеля! Я тебе говорил, как здесь радуешься любой весточке из дома. Ладно, это все лирика.
Хочешь расскажу, как я водолазом был?
Водолаз- это  такой универсальный моряк. И у них есть примета, нельзя фотографироваться перед погружением, это как водителю у новой машины. А меня для отчётности щелкнули. Скажу сразу– закончилось всё хорошо, поэтому в приметы больше не верю.
Знаешь, водолаз – это совсем не про плавание, это трудная работа. Только снаряжение чего стоит, а точнее - весит.
Мы отрабатывали под водой расчистку дна, осмотр судна, тренировались прокладывать кабели и даже выполняли сварку.
Кстати, водолаза страхуют двое — один держит сигнальный конец, а второй в гидрокостюме всегда наготове на всякий случай.
Сигнальный конец — это такой толстый трос, настоящая линия жизни. Один раз дернул — означает «как дела?», два раза  — «иди прямо», потряс — «стой на месте», три раза дернул — «на выход».
А еще обязательно есть фонарь, вода мутная и видимость в полметра уже считается отличной.
Будет ли тебе интересно, но водолазы используют инструменты для подводных работ — самые простые рожковые ключи, пилы по дереву и металлу. И еще, можешь это пацанам рассказать, под водой пилить даже легче, чем на воздухе.
И сбегай в библиотеку, возьми Жюля Верна, там про крепление шлема тремя массивными болтами описание есть. Думаю, тебе это будет интересно после моего письма.
Петька, жду ответа! Помнишь, пусть даже каракули. Потом будем перечитывать и смеяться.
Надеюсь, что ты разобрал мой почерк, если не с первой попытки, то с третьей! Обнял тебя! Маруське своей тоже можешь прочитать, она про водолазов, наверняка, ничего не знает. Похвастаешься!
А моя всенощная заканчивается.
Семь футов под килем, малой!"
Петька, как и предвидел Денис, справился с чтением в два захода.
Сложив письмо обратно в конверт, спрятал его в карман брюк.
Представляя себя в костюме водолаза с фонарем во лбу, совсем забыв про лупу, гордо направился домой. 
Петька проснулся в холодном поту. Дыхание прерывалось от смертного страха. Рукой ощупав постель, он застонал: дома. В окно блекло светил фонарь. Свой, родной.
За ним гнались древние римляне и кричали, что все дороги в Риме прямые. И нет никаких горных и извилистых. И что для строителей не существовало преград, всё убиралось с пути, даже дома.
Петька, убегая от преследователей в тогах доказывал, что он ездил к морю и прекрасно видел какие дороги.
Вдруг откуда- то взялись гуси и загоготали так, что разбудили весь Рим.
Петька бежал и думал: как же он мог попасть в Рим, если он живёт в Краснодарском крае? Вдруг путь ему преградил акведук. И даже во сне он понимал, что и слова- то такого не знает. И вот он уже в шлеме, на талии пояс с кожаными лентами, в руках копье- римский воин защищающий Клеопатру – Маруську. Вместе они защищают античный город Торик, доказывая, что не все дороги ведут в Рим. Петляющие – в Геленджик.
Сон вспоминался до мельчайших подробностей и даже огромный Колизей, где он только  чудом не свалился с  руин.
Петька сполз с кровати, аккуратно ступая, пошёл на кухню попить воды. Кинул взгляд на часы, висевшие на стене, облегченно вздохнул – пять утра, еще можно спать и спать.

– Скажи, Маруся, а ты божьих коровок не боишься? - Разглядывая красное платье в белый горошек, спросил Петька, болтая босыми ногами в реке.
– Чего их бояться! Они вон какие красивые, как мое платье! И полезные, с разной там тлей борются.
Маруська сидела рядышком, поправляя время от времени свою неизменную шляпку и подол платья, который бабушка называла солнце- клеш.
– Знаешь, а мне жалко, что каникулы заканчиваются. Ты хоть и девчонка, но с тобой интересно. Ты столько книг читала.
– Завтра мама за мной приедет, на " божьей коровке".
– Скажешь тоже! Опять меня подразнить хочешь?
– Вот ты дурак, все- таки. Так папа мамину машину называет. У нее форма такая, – Маруська изобразила руками две дуги, - как у букашка. И цвет красный.
– Ещё скажи, что крылья имеются!
– Ну нет же, крыльев нету.
– А знаешь, я еще вспомнила. У нас дома коврик маленький есть, на ней собака лежит, так вот там тоже божья коровка. Аппликация. Собака дырку выгрызла. Коврик выбросить хотели, а бабушка такую заплатку придумала и пришила. Так он еще красивей стал.
Петька внимательно разглядывал Марусю, словно пытался запомнить каждую деталь её одежды и её саму, любовался улыбкой и даже дурацкой шляпкой, хотя чего это она дурацкая? Очень даже симпатичная и так идет Маруське. А еще, он только сейчас разглядел маленькую родинку на левой щеке…
Как он оказался босым у своего дома, Петька  и сам не помнил. Он просто поцеловал в щёчку эту городскую, в неизменной шляпке.
“Вот теперь мне точно попадет.”
А на берегу горной реки сидела счастливая девочка в платье божьей коровки и гладила зардевшуюся щеку. – Первый поцелуй, так вот ты какой.
P.S.
Как же они будут веселиться, рассказывая своим детям эту историю.