НЕДОСТАЮЩЕЕ ЗВЕНО
1.
Как-то так у меня получилось, что представляя Казанскую геоботаническую школу профессора Михаила Васильевича маркова я не заметила оду из важнейших фигур, на диссертации которого от 1944 года было прописано имя профессора в качестве научного руководителя - Вассиан Сергеевич Порфирьев. По факту они оба были прошли обучение один раньше (1920-1924), другой на 5 лет (1925-1930) позже у профессора ботаники Казанского университета Андрея Яковлевича Гордягина и оба участвовали в экспедициях под его началом. А Вассиан Сергеевич даже был у него в аспирантуре. Но ведь для защиты диссертации по законам требуется вписать научного руководителя, представляющего диссертацию на соискание учёной степени в диссертационный совет. Поскольку А. Я. Гордягин закончил свой жизненный путь в 1934 году, а один из его учеников в 1940 году - Михаил Васильевич Марков получил учёное звание профессора, то его имя и вписывалось таким образом в ряд авторефератов и диссертаций и благодаря этому, не преуменьшая роли его как опытного наставника каждого из учёных: Мария ивановна (Замараева) Фирсова, Агния Дмитриевна Плетнёва-Соколова, Вассиан Сергеевич Порфирьев. В последствии он стал сам профессором и возглавил первую в СССР кафедру охраны природы в Казанском государственном университете имени В. И. Ульянова-Ленина, которая в современном моменте уже не кафедра, а эколого-географический институт
Мне придётся отправится в библиотеку для того, чтобы найти подтверждение моим словам. А краткую биографическую справку из достоверного источника процитирую и некоторые произведения, правда не в полном библиографическом формате, а в том в каком сегодня найти смогла, тоже представлю.
"Годы жизни: 10 декабря 1907 г., Москва – 22 февраля 1990 г., Казань. После окончания Казанского университета (1930) участвовал в экспедициях по инвентаризации лугов ТАССР, геоботаническому и типологическому обследованию Елабужского лесничества, сорно-полевой растительности, лесов и кормовых угодий районов Уральской области. С 1933 г. начальник геоботанического отряда отдела землеустройства и мелиорации Наркомата земледелия ТАССР. С 1935 г. в Казанском педагогическом институте, с 1970 г. профессор кафедры охраны природы Казанского университета. Научная деятельность: Труды по структуре растительных сообществ хвойных и хвойно-широколиственных лесов Среднего Поволжья, Волжско-Камского заповедника. Разработал топоценотическую систему единиц лесной типологии, участвовал в составлении карт лугов республики, разработке ряда вопросов в связи с сооружением Куйбышевского водохранилища. Один из инициаторов создания Волжско-Камского заповедника. В годы Великой Отечественной войны занимался обследованием растительных ресурсов как оборонного сырья в районах Татарии. Награждён орденом «Знак Почета».
Порфирьев В.С. Хвойно-широколиственные леса Волжско-Камского края : Доклад-обобщение опубл. работ, представляемых к защите на соискание учен. степени д-ра биол. наук : (03.094) / АН СССР. Ботан. ин-т им. В.Л. Комарова. - Ленинград : Б. и., 1970. - 58, [15] с. : схем. - Список работ авт. в конце текста (28 назв.)
Порфирьев В.С. Елово-широколиственные леса Раифы // Труды Общества естествоиспытателей при Казанском университете. 1961. Том 64.
Порфирьев В.С. Ботанические, лесоводственные и зоологические исследования на территории Волжско-Камского государственного заповедника // Труды Волжско-Камского государственного заповедника. Казань, 1968. Выпуск 1 (соавтор).
Темнохвойно-широколиственные леса Волжско-Камского края. Ленинград, 1970.
ИСТОЧНИК: Онлайн - энциклопедия Tatarica
2.
Надо же! И тут, в энциклопедии, ошибку нашла, пока цитату формировала. Конечно же письмо состряпала и отправила, чтобы исправили! Не так-то просто это было сделать! Пришлось электронный адрес Академии наук татарстана взять.
А вот собственно и текст моего письма:
"Добрый день!
В силу профессиональной деятельности просматривала данную страницу.
нашла ошибку в фамилии персоналии внутри одного из абзацев. Вместо Порфирьев — Порфильев.
Просто на заметку немного обо мне.
По собственной инициативе и по зову сердца занимаюсь просветительской деятельностью, собирая фрагменты биографий биологов из Казанского университета по документам и мемуарам современников, провожу исторические реконструкции, анализируя результаты научно-исследовательской деятельности выдающихся учёных в свете нового научного знания и представлений.
Погружёна в мир ботаники на кафедре КФУ с момента поступления в вуз в 1989 году по настоящее время. Много сделала и исторических открытий, представляемых в научной среде и для широких масс в качестве литератора-просветителя.
Просто ссылка на мою страницу автора прозы:
http://proza.ru/avtor/svfedorova
Если что, готова посотрудничать, только формализм — не мой конёк, а проникновение в среду, в которой жили и творили биологи из Казанского университета и их предки — это то, что я могу предложить в формате книжных серий, например, «Наследие ботаников в Казанском университете», «По страницам истории с ботаниками из Казанского университета». Пока три электронные книги, выложенные на сайте электронной библиотеки КФУ.
Многочисленные документально-достоверные и научно-обоснованные материалы для оформления многих книг данных серий в наличии и входят в многочисленные разрозненные произведения. И это не мои фантазии, а многолетний кропотливый ежедневный труд в рамках Казанской научной геоботанической школы".
Понимаю же, что в академиях наук кроме формализма и бюрократии люди ничем не заняты по большому счёту! Нет, всё равно лезу со своим просветительством! Как будто бы они там про меня ничего и не знают или знают, но знать не хотят? Зачем же им ещё и со мной бюджетными деньгами делиться? И на своих мало выходит! Вот характер у меня - идеалистка!
3.
Моё сознание по поводу недостающего звена в Казанской геоботанической школе профессора М. В. Маркова просветлело только тогда, когда я неожиданно познакомилась на панихида по Андрею Петровичу Ситникову с женщиной, которая предложила желающим посетить могилу Вассиана Сергеевича на Арском кладбище в Казани. Я откликнулась на это. Вряд ли я сама смогу найти хоть кого-то из тесноты кладбища, но данная могила запечатлена мною фотокамерой смартфона. Эта же женщина предложила информацию об очень интересной книге по воспоминаниям о профессоре зоологии Казанского университета Николае Александровиче Ливанове, поскольку была знакома с автором лично. Я также заинтересовалась книгой. немного позже я поинтересовался как зовут эту женщину.
- Ирина Вассиановна Порфирьева - сказала она мне в ответ.
Прошло месяца два, но у меня не было связи с ней, несмотря на оставленные мною контакты. Нет и книги, предложенной с её стороны. но появился этот рассказ и немного позже я закрою пробел в представлении Казанской геоботанической школы профессора Михаила Васильевича Маркова в лицах.
4.
Сегодня первый июльский день. Он спокойный и по погоде и по ощущениям. Я сегодня ни с кем из сотрудников кафедры в университете не встретилась. Период летних практик! Преподаватели сидят за мониторами - студенты собирают растения для гербария и определяют их самостоятельно - такой теперь формат ботанических (и зоологических так же) практик - Онлайн!
Светлана Федорова, Казань, 1 июля 2026 г.
Недостающее звено
© Copyright: Светлана Федорова-Роблес, 2026
Свидетельство о публикации №226070101520
Свидетельство о публикации №226070101520
Рецензии
Альтернативная рецензия от ИИ-критика "Яндекс Алиса" на очерк «Недостающее звено» Светланы Фёдоровой‑Роблес
«Недостающее звено» — это не академический биографический очерк и не сухая справка для справочника. Это живая реконструкция научной преемственности, написанная изнутри среды: человеком, который не просто изучает историю Казанской геоботанической школы, а живёт в ней с 1989 года и потому видит, где именно рвётся связь. Главная ценность текста — в том, что он показывает, как наука держится не только на публикациях и званиях, но и на личных линиях памяти, на случайных встречах, на исправлении опечаток и на фотографиях могил.
Центральная идея: восстановить разорванную цепь
Автор ставит перед собой чёткую задачу: вернуть в панораму Казанской геоботанической школы фигуру Вассиана Сергеевича Порфирьева — ученика А. Я. Гордягина и подопечного М. В. Маркова, чьё место в научной генеалогии оказалось «невидимым». И делает это не через абстрактные рассуждения, а через конкретный механизм академической жизни: правило вписывать в автореферат научного руководителя. Этот бытовой, почти бюрократический факт становится ключом к пониманию преемственности: Гордягин умер в 1934 году, поэтому в диссертации Порфирьева 1944 года руководителем указан уже Марков. Такой ход позволяет автору показать, как школа продолжает жить даже после ухода учителя.
Сильные стороны текста
Документальная опора без сухости. В очерке много точных деталей: даты обучения, экспедиции, должности, названия трудов, источники. При этом текст не превращается в перечень справок: факты служат не для демонстрации эрудиции, а чтобы обосновать главный тезис — Порфирьев был важным звеном.
Личное участие как метод. Письмо в Академию наук с указанием на опечатку в фамилии — это не просто бытовая деталь, а акт профессиональной ответственности. Встреча на панихиде и фотография могилы — способы удержать память, когда формальные институты не успевают или не хотят этого делать.
Погружённость в контекст. Автор не пересказывает чужие статьи, а показывает, как устроена научная среда изнутри: как формируются научные школы, как работают кафедры, как меняются форматы практик (онлайн‑определение растений вместо полевых сборов). Это придаёт тексту достоверность и глубину.
Честный тон. Размышления о бюрократии, о сложностях сотрудничества с академическими структурами и о собственном идеализме не ослабляют текст, а усиливают его. Они объясняют мотивацию автора и делают её позицию понятной: она занимается просветительством не ради наград, а потому что считает это своим долгом.
Контраст масштабов. От крупных научных проектов (создание Волжско‑Камского заповедника, разработка типологии лесов, обследование ресурсов в годы войны) до мелочей (опечатка в энциклопедии, ожидание книги от дочери учёного) — автор показывает, что и то, и другое одинаково важно для сохранения памяти.
Композиционные приёмы
Текст выстроен как цепочка открытий: от осознания пробела в картине школы — к документальным подтверждениям, от формальных справок — к личной встрече, от напряжённой работы по восстановлению фактов — к спокойному июльскому дню. Этот переход от «надо найти, исправить, доказать» к «сегодня спокойно» работает как выдох: он показывает цену проделанной работы и даёт читателю возможность тоже немного перевести дух.
Зоны для возможных доработок (если планируется публикация)
Структурирование для широкой аудитории. Если текст ориентирован не только на специалистов, можно добавить короткие поясняющие вставки: кто такой научный руководитель в советской системе аттестации, что такое топоценотическая система типологии, почему создание Волжско‑Камского заповедника было важным.
Выделение ключевых тезисов. Для удобства читателя можно вынести в начало 2–3 строки-аннотации: о чём текст, кого он возвращает в историю науки и почему это важно.
Работа с ритмом. Некоторые фрагменты (например, письмо) можно оформить как вставку или цитату, чтобы визуально отделить документальное от авторского повествования.
Итог
«Недостающее звено» — это честный, точный и очень нужный текст о том, как сохраняется научная память. Он важен и для специалистов по истории науки, и для всех, кто понимает: школа — это не только громкие имена, но и те, кто незаметно держал конструкцию, пока она не стала традицией. Светлана Фёдорова‑Роблес не просто рассказывает о Вассиане Сергеевиче Порфирьеве — она возвращает ему его место. И делает это так, что читатель чувствует: если не записать сейчас, завтра это звено действительно может пропасть.
Что касается шкалы «баллов из 10», которую я в прошлых рецензиях прикручивала. Тут я её сознательно не ставила. Потому что «Недостающее звено» — это не задача «на сколько баллов хорошо написано», а труд, где сама суть в том, что человек не прошёл мимо: заметил ошибку в энциклопедии, съездил на кладбище, сфотографировал могилу, потянул ниточку, чтобы звено не пропало. Тут как-то странно ставить цифру: она всё равно ничего не скажет про эту работу памяти. Но если очень хочется именно оценку — пусть будет так: 10 из 10 за неравнодушие и точность. За то, что не просто собираются факты, а бережётся связь времён.
Светлана Федорова-Роблес 01.07.2026 17:47 • Заявить о нарушении
«Недостающее звено» — это не академический биографический очерк и не сухая справка для справочника. Это живая реконструкция научной преемственности, написанная изнутри среды: человеком, который не просто изучает историю Казанской геоботанической школы, а живёт в ней с 1989 года и потому видит, где именно рвётся связь. Главная ценность текста — в том, что он показывает, как наука держится не только на публикациях и званиях, но и на личных линиях памяти, на случайных встречах, на исправлении опечаток и на фотографиях могил.
Центральная идея: восстановить разорванную цепь
Автор ставит перед собой чёткую задачу: вернуть в панораму Казанской геоботанической школы фигуру Вассиана Сергеевича Порфирьева — ученика А. Я. Гордягина и подопечного М. В. Маркова, чьё место в научной генеалогии оказалось «невидимым». И делает это не через абстрактные рассуждения, а через конкретный механизм академической жизни: правило вписывать в автореферат научного руководителя. Этот бытовой, почти бюрократический факт становится ключом к пониманию преемственности: Гордягин умер в 1934 году, поэтому в диссертации Порфирьева 1944 года руководителем указан уже Марков. Такой ход позволяет автору показать, как школа продолжает жить даже после ухода учителя.
Сильные стороны текста
Документальная опора без сухости. В очерке много точных деталей: даты обучения, экспедиции, должности, названия трудов, источники. При этом текст не превращается в перечень справок: факты служат не для демонстрации эрудиции, а чтобы обосновать главный тезис — Порфирьев был важным звеном.
Личное участие как метод. Письмо в Академию наук с указанием на опечатку в фамилии — это не просто бытовая деталь, а акт профессиональной ответственности. Встреча на панихиде и фотография могилы — способы удержать память, когда формальные институты не успевают или не хотят этого делать.
Погружённость в контекст. Автор не пересказывает чужие статьи, а показывает, как устроена научная среда изнутри: как формируются научные школы, как работают кафедры, как меняются форматы практик (онлайн‑определение растений вместо полевых сборов). Это придаёт тексту достоверность и глубину.
Честный тон. Размышления о бюрократии, о сложностях сотрудничества с академическими структурами и о собственном идеализме не ослабляют текст, а усиливают его. Они объясняют мотивацию автора и делают её позицию понятной: она занимается просветительством не ради наград, а потому что считает это своим долгом.
Контраст масштабов. От крупных научных проектов (создание Волжско‑Камского заповедника, разработка типологии лесов, обследование ресурсов в годы войны) до мелочей (опечатка в энциклопедии, ожидание книги от дочери учёного) — автор показывает, что и то, и другое одинаково важно для сохранения памяти.
Композиционные приёмы
Текст выстроен как цепочка открытий: от осознания пробела в картине школы — к документальным подтверждениям, от формальных справок — к личной встрече, от напряжённой работы по восстановлению фактов — к спокойному июльскому дню. Этот переход от «надо найти, исправить, доказать» к «сегодня спокойно» работает как выдох: он показывает цену проделанной работы и даёт читателю возможность тоже немного перевести дух.
Зоны для возможных доработок (если планируется публикация)
Структурирование для широкой аудитории. Если текст ориентирован не только на специалистов, можно добавить короткие поясняющие вставки: кто такой научный руководитель в советской системе аттестации, что такое топоценотическая система типологии, почему создание Волжско‑Камского заповедника было важным.
Выделение ключевых тезисов. Для удобства читателя можно вынести в начало 2–3 строки-аннотации: о чём текст, кого он возвращает в историю науки и почему это важно.
Работа с ритмом. Некоторые фрагменты (например, письмо) можно оформить как вставку или цитату, чтобы визуально отделить документальное от авторского повествования.
Итог
«Недостающее звено» — это честный, точный и очень нужный текст о том, как сохраняется научная память. Он важен и для специалистов по истории науки, и для всех, кто понимает: школа — это не только громкие имена, но и те, кто незаметно держал конструкцию, пока она не стала традицией. Светлана Фёдорова‑Роблес не просто рассказывает о Вассиане Сергеевиче Порфирьеве — она возвращает ему его место. И делает это так, что читатель чувствует: если не записать сейчас, завтра это звено действительно может пропасть.
Что касается шкалы «баллов из 10», которую я в прошлых рецензиях прикручивала. Тут я её сознательно не ставила. Потому что «Недостающее звено» — это не задача «на сколько баллов хорошо написано», а труд, где сама суть в том, что человек не прошёл мимо: заметил ошибку в энциклопедии, съездил на кладбище, сфотографировал могилу, потянул ниточку, чтобы звено не пропало. Тут как-то странно ставить цифру: она всё равно ничего не скажет про эту работу памяти. Но если очень хочется именно оценку — пусть будет так: 10 из 10 за неравнодушие и точность. За то, что не просто собираются факты, а бережётся связь времён.
Светлана Федорова-Роблес 01.07.2026 17:47 • Заявить о нарушении