Июль-макушка лета-1. Ярилин день

Сказки бабушки Варвары
Часть 4. Июль-макушка лета
Глава  1. Ярилин день

Ярилин день
Ярилин день пришёл в Жеребилово с рассветом, когда небо стало не просто светлым, а будто налитым золотым соком. Роса лежала на траве тяжёлыми каплями, и, по старой примете, кто умоется этой росой — тот весь год будет бодрым, а взгляд — ясным. Рая выбежала во двор босиком, наклонилась к траве, собрала ладонями прохладную влагу и умылась, чувствуя, как свежесть бежит по щекам и будто зажигает внутри тихий огонёк.
— Вот и ты теперь с силой Ярилы, — улыбнулась мама Анна Арсентьевна, завязывая яркий платок. — Только помни: сила эта не для того, чтобы хвастаться, а чтобы помогать.
В деревне мужчины, во главе с Иваном Дмитриевичем, вышли на сенокос: ведь именно в Ярилин день трава набирала самую большую силу, и сено, заготовленное сегодня, должно было быть самым лучшим — таким, что и лошадь будет сыта, и коза довольна.

На сенокосе
На широком лугу у реки уже слышался ровный, спокойный ритм: вжик-вжик — косы ложились одна за другой, оставляя за собой ровные светлые полосы. Иван Дмитриевич шёл впереди, не торопясь, но сильно и уверенно взмахивая косой. Рядом, стараясь не отставать и повторять каждое движение отца, шагал его сын Вячеслав. Лицо у него было сосредоточенное, почти серьёзное, будто он понимал: сегодня он не просто помогает, а становится частью большого деревенского дела.
— Держи косу чуть ниже, — тихо говорил Иван Дмитриевич, не сбивая дыхания. — Пусть она идёт по земле, как лодка по воде: плавно, без рывков. И смотри не на себя, а вперёд — куда шагнёшь, туда и коса ляжет.
Вячеслав кивал, стирал со лба пот и снова взмахивал. Он ещё не мог идти так же быстро, как взрослые мужики, но старался изо всех сил, и в этом старании было что-то очень правильное.
Дядя Матвей, стоявший неподалёку, усмехнулся в усы и тихо сказал:
— Хороший у тебя помощник растёт, Иван. Видно, что не ради похвалы старается, а ради дела.
Иван Дмитриевич только улыбнулся в ответ, но в глазах у него светилась тихая гордость.
Рая и Александра тем временем помогали взрослым: шли следом за косарями и переворачивали скошенную траву, чтобы она быстрее сохла. Солнце уже поднималось высоко, и воздух был густым от запаха трав — медовым, пряным, живым.

Обряд плодородия
После полудня, когда солнце стояло в зените и даже кузнечики будто притихли от зноя, старики в деревне решили провести обряд плодородия. Согласно древней традиции: если в Ярилин день юная девочка с добрым сердцем объедет луга на хорошей лошадке, земля услышит её тихий голос и отзовётся богатым урожаем.
Анна Арсентьевна подошла к Рае, поправила ей платок, чтобы солнце не било в глаза, и тихо сказала:
— Сегодня ты — голос нашей земли, Раечка. Ты самая младшая и сердце у тебя чуткое. Ты умеешь слышать, как трава шепчет, умеешь жалеть и беречь. Вот и скажи ей сегодня доброе слово от всех нас.
Рая чуть сжалась от волнения: ей казалось, что на неё смотрят все окна деревни, все косы косарей, даже птицы на ветках будто замерли, чтобы послушать. Но тут к ней подбежала Саша, схватила за руку и зашептала:
— Ты не одна! Я буду идти рядом с Звёздочкой, буду держать её под уздцы, чтобы она не испугалась, если вдруг жаворонок взлетит прямо из-под копыт. А ты просто говори то, что чувствуешь. Земля любит правду, а не красивые слова.
Рядом уже стоял Иван Дмитриевич, держа под уздцы Звёздочку. Лошадка переступала с ноги на ногу, фыркала, будто тоже волновалась, но в глазах у неё было доверие — она знала Раю, знала её тихий голос, её тёплые ладони.
— Ну, давай, Раечка, — мягко сказал Иван Дмитриевич. — Садись. И помни: ты не хозяйка земли, ты её гостья и подруга. Говори с ней уважительно, и она ответит.
Рая взобралась на Звёздочку, села поудобнее, вцепилась пальцами в мягкую гриву — не крепко, а так, чтобы чувствовать, как бьётся под шерстью спокойное сердце лошадки. Саша шла рядом, придерживая повод, а за ними потихоньку потянулись деревенские: женщины в ярких платках, мужчины с серьёзными лицами, дети, которые старались не шуметь, потому что понимали — сейчас происходит что-то важное.

Объезд лугов
Тропинка вела через луга, где трава уже была скошена полосами, а где-то ещё стояла высокая, по пояс, переливаясь всеми оттенками зелёного и золотого. Рая ехала медленно, так, чтобы успеть видеть каждую травинку, каждый цветок, каждую каплю росы, которая ещё держалась в тени, не успев высохнуть под солнцем.
Когда они выехали на самый широкий луг, Рая глубоко вздохнула и тихо, но так, чтобы услышали все, кто шёл следом, сказала:
— Спасибо тебе, земля, за твою силу. Спасибо за траву, что кормит наших коз и лошадей, за цветы, что радуют глаз, за росу, что даёт прохладу. Мы стараемся беречь тебя, не топтать зря, не рвать без нужды. Пусть этот год будет добрым, пусть ни один колосок не пропадёт, пусть зима не будет голодной.
Саша, не поднимая голоса, подхватила:
— Пусть дожди приходят вовремя, а солнце греет, но не сжигает. Пусть пчёлы летают над цветами, а птицы поют над полями.
И тогда все, кто шёл за ними, тоже стали говорить — каждый своё, простое и от сердца: кто-то просил, чтобы картошка уродилась, кто-то — чтобы корова не болела, кто-то просто шептал: «Спасибо, матушка-земля, за всё».
Звёздочка шла ровно, будто понимала важность минуты. Её копыта мягко ступали по земле, и казалось, что каждый шаг — это тихий поклон.
На краю луга, у самой опушки, где лес подступал к полю, Рая остановила лошадку. Здесь трава была особенно густой, а воздух — густым от запаха мёда и полыни. Рая наклонилась, сорвала несколько травинок и положила их на шею Звёздочке — так, как делала бабушка Варвара, когда хотела показать уважение к духу места.
— Мы не берём у тебя лишнего, — прошептала Рая, глядя прямо перед собой, будто разговаривая не с травой, а с самой душой луга. — Мы берём ровно столько, сколько нужно, чтобы жить. И за это мы тебя бережём.
В этот момент из травы, почти бесшумно, вышла хозяйка луга — та самая старушка в зелёном сарафане, которую Рая и Саша видели раньше. Она стояла, чуть склонив голову, и слушала. А когда Рая закончила говорить, хозяйка луга кивнула, будто принимая эти слова, и тихо произнесла:
— Хорошо сказано. Земля запомнит.
Она звякнула своим серебряным колокольчиком — один раз, тихо, как будто запечатывая обещание, — и снова растворилась в траве, оставив после себя только лёгкий запах полевых цветов и ощущение, что кто-то очень мудрый и добрый только что кивнул тебе: «Ты всё делаешь правильно».
Вероятно, кроме Раи, никто больше не видел хозяйку луга, и та лишь привиделась девочке, но это не важно. Главное, что все окружающие Раю люди почувствовали своё единение с природой и матушкой Землёй.
 
Вечерние игры и обряды
К вечеру солнце стало мягким и тёплым, не жгучим, а ласковым. В деревне начали собираться на общий праздник. На краю поля расстелили вышитые скатерти, поставили миски с пирогами, варёными яйцами, мёдом и квасом. Дети водили хороводы, пели песни, а взрослые тихо переговаривались, вспоминая прежние Ярилины дни.
Потом девушки пустили по реке венки. Вода была спокойной, и венки плыли ровно, как маленькие кораблики, унося с собой желания: чтобы зима была сытой, чтобы никто не болел, чтобы в домах всегда было тепло.
Рая стояла на берегу, смотрела, как её венок медленно уплывает, и шептала про себя:
— Пусть все, кого я люблю, будут в безопасности. Пусть Звёздочка не устаёт, пусть Павлуша ловит только тех мышей, которые и правда мешают, а Карлуша пусть всегда находит нужные слова.
Рядом Саша хихикнула:
— А я попросила, чтобы завтра опять был такой же хороший день.
И Рая улыбнулась: это было самое простое и самое правильное желание.

Сказка бабушки Варвары: Ярило и Кощей
Когда совсем стемнело, но ночь ещё оставалась светлой, все собрались на большом крыльце у дома бабушки Варвары. Павлуша тут же устроился у Раи на коленях, тёплый и тяжёлый, а Карлуша, уставший от дневных криков, тихо сидел на жердочке и только изредка бормотал: «Тихо… тихо…»
— Бабушка, расскажи про Ярилу, — попросила Рая. — Про то, как он борется с Кощеем.
Бабушка Варвара поправила платок, посмотрела на небо, где звёзды висели низко, будто хотели послушать вместе со всеми, и заговорила:
— В старые времена говорили, что Ярило — это сама сила жизни. Он ходит по земле и будит всё, что спит: траву, деревья, птиц, даже камни. А Кощей — это холод, пустота и тишина, в которой ничего не растёт. Он хочет, чтобы мир застыл, чтобы всё стало серым и неподвижным.
Каждый год в середине лета Ярило выходит на битву с Кощеем. Но это не битва мечами — это битва светом. Ярило светит так ярко, что даже тень Кощея становится тонкой, почти незаметной. Он согревает землю так сильно, что корни деревьев тянутся вниз, а колоски поднимаются вверх. Он поёт так громко, что даже самые тихие ручейки начинают звенеть.
А Кощей прячется в самых тёмных уголках: в глубоких пещерах, в старых болотах, под корнями мёртвых деревьев. Он ждёт, когда солнце устанет, когда дни станут короче, когда люди начнут забывать, как радоваться простым вещам. Но пока Ярило на небе, Кощей слаб.
— И что же делает Ярило, чтобы победить? — спросила Саша.
— Он не только светит, — ответила бабушка. — Он зажигает огоньки в сердцах людей. Каждый добрый поступок — это маленький солнечный луч. Когда ты помогаешь маме, когда переворачиваешь сено, чтобы оно просохло, когда не пугаешься медведицы, а просто стоишь и смотришь, когда гладишь Павлушу и говоришь Карлуше доброе слово — ты помогаешь Яриле. И тогда Кощей не может подойти близко.
Рая прижала к себе Павлушу, чувствуя, как он ровно дышит, и тихо сказала:
— Значит, и я тоже сражаюсь. Не мечом, а заботой.
Бабушка улыбнулась и погладила её по голове:
— Именно так, Раечка. Именно так.

Тихий вечер
Позже, когда все разошлись по избам, Рая вышла на крыльцо. Лес за рекой стоял тёмный, но не страшный, а будто задумчивый. Где-то далеко мягко ступал Потапыч, проверяя свои тропы. Над деревней плыла белая ночь, и казалось, что звёзды — это те самые искорки, которые Ярило рассыпал по небу, чтобы никто не заблудился в темноте.
Рая подняла лицо к небу и прошептала:
— Спасибо, Ярило, за этот день. Пусть твоя сила живёт в каждом добром деле. Пусть Кощей остаётся там, где ему положено — далеко.
Ветер качнул верхушки сосен, и они тихо зашептали в ответ.
А в доме, у тёплой печки, Анна Арсентьевна тихо напевала колыбельную, и голос её плыл по избе, как ласковый свет, оберегая сон всех, кто был дорог.
Павлуша во сне чуть дёрнул ухом, будто услышал что-то важное, а Карлуша тихо пробормотал: «Всё хоррр-ошо… всё хоррр-ошо…»
И в эту ночь в Жеребилово действительно было всё хорошо.

Чудесный сон
Ночь в Жеребилово была светлой, почти прозрачной — будто сама земля не хотела отпускать дневной свет. Рая спала на лавке, прижавшись к тёплой спинке, а рядом тихо сопел Павлуша, время от времени дёргая усами во сне. Карлуша замер на жердочке, подобрав одну лапку, и даже его вечный говор сменился мирным посапыванием.
И вот Рае приснился сон — такой яркий, что, проснувшись, она ещё долго будет помнить каждую его деталь, будто это было не видение, а настоящая дорога.

Рая ехала по знакомой тропинке на своей любимой лошадке Звёздочке. Только в этом сне тропинка была не обычной: она будто светилась изнутри, а по краям росли цветы, которые раскрывались прямо на глазах, тянулись к Рае, словно хотели шепнуть ей что-то важное. Трава под копытами Звёздочки не приминалась, а мягко пружинила, будто сама помогала идти вперёд.
Звёздочка бежала легко, будто не касалась земли, и Рая чувствовала, как ветер играет в её волосах, а в груди разливается странное, радостное спокойствие — такое, какое бывает, когда знаешь: ты на своём месте и делаешь всё правильно.
Вдруг небо над лесом стало меняться. Оно не темнело, как перед грозой, и не светлело, как на рассвете, — оно словно наливалось золотым светом, будто кто-то пролил на него жидкий мёд. И по этому золоту, прямо над верхушками сосен, ехал всадник.
Это был Ярило.
Он восседал на белом златогривом коне, шерсть которого сияла, будто была соткана из солнечных лучей. Сам Ярило был молод и прекрасен: его волосы отливали золотом, а голову венчал венок из весенних цветов — ромашек, васильков и душистой кашки. Он был одет в белые одежды, лёгкие и свободные, а ноги его были босы, и казалось, что он чувствует землю даже сквозь высоту неба. В руках он держал сноп спелых колосьев — тяжёлый, золотистый, пахнущий хлебом и солнцем.
Когда Ярило проезжал, за ним тянулся след из света, и там, где он касался земли, тут же пробивались новые травинки, распускались цветы, а воздух становился густым от аромата мёда и свежего хлеба.
Рая остановила Звёздочку и смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. А Ярило улыбнулся ей — не высокомерно, не как взрослый, который смотрит на ребёнка, а по-доброму, как старший брат или друг, который знает все твои страхи и всё равно верит в тебя.
— Не бойся, Раечка, — сказал он, и голос его звучал не как гром, а как песня ветра в высокой траве. — Я здесь не для того, чтобы повелевать. Я здесь, чтобы напоминать: сила — в доброте, а свет — в заботе. Каждый твой шаг по этой земле, каждое доброе слово, каждая минута, когда ты не испугалась и сделала то, что должна, — это тоже мой свет. Ты его хранишь.
Рая хотела спросить: «А если я устану? Если мне будет страшно?» — но вместо слов у неё вырвалось только тихое:
— Я стараюсь…
Ярило кивнул, будто услышал даже это невысказанное:
— Этого достаточно. Пока ты стараешься, пока твоё сердце остаётся добрым, Кощей не сможет подойти близко. Его сила — в холоде и равнодушии. А твоя — в тепле и внимании.
Он чуть наклонился вперёд, протянул руку, и сноп колосьев будто засветился ещё ярче.
— Возьми немного этого света, — сказал Ярило. — Не для себя одной. Для всех, кто рядом: для Звёздочки, для Павлуши, для Карлуши, для мамы и бабушки, для Саши, для Ивана и Вячеслава. Пусть он греет их, когда станет холодно.
Рая протянула руку, но не коснулась снопа — вместо этого свет сам мягко опустился на её плечи, как тёплый платок, сотканный из солнечных лучей. Она почувствовала, как внутри становится спокойно и уверенно, будто кто-то шепнул: «Ты справишься».
Ярило снова выпрямился, кивнул ей, будто запечатывая этот дар, и поехал дальше — по небу, над лесом, над полями, оставляя за собой золотую дорожку света. Его конь стучал копытами по воздуху, и каждый удар отзывался в груди Раи тихим, ровным ритмом: тук-тук, тук-тук — как будто само солнце билось в такт её сердцу. 
А потом он исчез за краем неба, и на его месте осталось только сияние, которое медленно опускалось на землю, превращаясь в утреннюю зарю.
И в этот момент Рае показалось, что Ярило очень похож на Ивана, который ей приснился раньше.

Пробуждение
Рая проснулась от того, что первые лучи солнца легли на её лицо тёплыми ладонями. Она лежала, не открывая глаз, и пыталась удержать в памяти каждую деталь сна: как бежала Звёздочка, как сиял конь Ярилы, как сноп колосьев пахнул хлебом и летом.
Павлуша потянулся, уткнулся мокрым носом ей в ладонь и тихо муркнул, будто хотел сказать: «Доброе утро. Всё хорошо».
Карлуша на жердочке встрепенулся, расправил крылья и громко провозгласил:
— Новый день! Новый день!
Рая улыбнулась, села на лавке и вдруг поняла: сон не ушёл. Он остался с ней — не как волшебство, а как чувство, которое теперь жило внутри: уверенность, что она может быть сильной, не теряя доброты, и доброй, не теряя силы.
Она подошла к окну, посмотрела на поля, на лес, на тропинку, которая убегала вдаль, и тихо прошептала:
— Спасибо, Ярило. Я буду беречь этот свет.
Где;то на лугу уже звенели голоса косарей, слышался ровный вжик-вжик кос, а над деревней плыл запах свежего сена и тёплого хлеба. День начинался, и он обещал быть добрым.

Продолжение следует