Валентин Лисица. 30 лет со дня гибели

Ещё  мой  перевод  с  украинского:  мемуар  В. Ушенко.  Видимо,  сначала  была  СВДО - специальная  воздушно-десантная  операция,  в  расчёте  на  два  дня.  Через  два  месяца  после  публикации  Ушенко  начали  СВО,  в  расчёте  на  три  дня.  Ныне  имеем  СО,  в  расчёте  на  ...

                Валентин  Лисица.  30  лет  со  дня  гибели.

    На  тридцатилетие  нашей  Независимости  ведущий  национальный  телеканал  “UA  Первый”  презентовал  шестисерийный  фильм  “Коллапс.  Как  украинцы  разрушили  империю  зла”.
  Ценность  этого  фильма  в  том,  что  его  снимали  практически  наши  дети.  Главному  режиссёру  Александру  Зинченко  на  момент  выхода  фильма  было  всего  33  года,  автору  идеи  и  сценаристу  Ярославу  Лодыгину – 34,  остальные авторы  ещё  моложе.
    То,  что  для  нас  до  сих  пор  болезненно,   для  них – уже  история.  И  эту  историю  они  видят  своими  глазами,  не  так,  как  мы.

    Лично  я  просмотрел  этот  фильм  дважды;  познавательно,  чистосердечно,  рассудительно  и  жестоко.
  Они  легко  и  непринуждённо  ныне  говорят  слова,  какие  мы  тогда  знали  и  даже  шептали  один  одному  на  ушко.
   Но  никто,  в  том  числе  и  я,  не  говорили  в  полный  голос.  Ни  в Верховной  Раде,  ни  в  прессе  и  на  телевидении,  ни  на  митингах.
    И  если  мы  тогда  боролись  за  лучшую  жизнь,  они  со  своим  уже  не  юношеским  максимализмом  говорят,  что  экономика  и  уровень  жизни – это  лишь  один  из  способов  лишить  нас  независимости.
  Новые  поколения,  сегодняшние  хозяева  жизни,  выбрали  не  доступ  к  корыту,  не  кусок  гнилой  колбасы.  Они  сознательно  и  безапелляционно  выбрали  свободу.  И  в  этом  их  отличие  от нас.

    Однако  в  этом  фильме  есть  один  момент,  на  котором  я  хотел  бы  остановиться.
  Вот  с  экрана звучат слова  Евгения Марчука,  в  то  время  генерала  КГБ:
  - Ко  мне  подбежал,  задыхаясь,  Иван  Заяц  и  сообщил,  что  на  аэродроме  Борисполя  садится  Витебская  воздушно-десантная  дивизия,  сорок  бортов.
  Мы  заходим  в  кабинет  Кравчука,  где  в  тот  момент  уже  сидят  московский  генерал  Варенников  и  командующий  Киевским  военным  округом  генерал  Чечеватов.  Мы  спрашиваем,  что  это  за войска...
    Немного  далее  Евгений  Марчук  продолжает:
  - А  мне  Чечеватов  отвечает:
  - Да,  есть  самолёты;  только  не  сорок,  а  всего-то  двадцать  шесть.
    И  ещё  чуть  позже  Иван  Заяц,  в  то  время  народный  депутат  Украины,  представитель  оппозиции  вспоминает:
  - Информацию  о  Витебской  дивизии  мне  передал  активист  бориспольского  Руха  Анатолий  Ковальчук.

    А  теперь  вернёмся  в  то  тревожное утро  19-ого  августа  1991-ого  года.  Шестой  час  утра.  Пронзительно  звонит телефон.
  Я  схватил  трубку  и  услышал  истеричный  голос  моего  доброго  друга  Лидии  Кузьменко.   Мы  с  ней  вдвоём  инициировали  открытие  украиноязычного  класса  в  нашей  восьмой  русскоязычной  школе.
   А  работала  она  авиадиспетчером  международного  аэропорта  “Борисполь”.

  - К  нам  летит  Витебская  воздушно-десантная  дивизия  на  сорока  бортах! – волновалась  Лида. -  Наш  военпред  бегает  по  залу,  размахивает  пистолетом  и  требует  срочно  принять  эти  борта.
  Все  оперативные  и  ответственные  дежурные  авиарайона,  министерства  и  ЦК  компартии  оповещены.  Но  все  уклоняются  от  ответственности.  Никто  не  даёт  никаких  команд.
  Борты  мы сейчас  ставим  в  карусель,  там  они  смогут  повисеть  ещё  часа  три.  Что   дальше  делать?  Что  это?  Переворот,  путч,  война?

    Только  я  положил  трубку,  как  снова  звонок:
  - Просыпайся  и  включай  телевизор, - это  был  редактор  нашей  районной  газеты  Валентин  Лисица.
  – Перестройка  закончилась.  Надо  поднимать  народ.
    Примерно  через  час  мы  встретились,  и  я  сообщил  ему  о  Витебской  дивизии.  Что  было  дальше,  в  деталях  уже  не  помню:  тот  день,  как  и  следующий,  был  сумасшедший.
     [Далее  было  вот  что http://proza.ru/2016/07/04/623]

    Как-то через  месяца  два  после  провозглашения  Независимости  я  встретился  с  Борисом  Викторовичем  Бондаренко;  тогда  он  был  не  простым,  а  очень  влиятельным  и  уважаемым  человеком.
  Он,  главный  штурман  Бориспольского  авиаотряда,  был  действующим  народным  депутатом  СССР  и  работал  в  Межрегиональной  депутатской  группе  во  главе с  Борисом  Ельциным.
   В  состав  группы  входили  такие  личности,  как  академик  Андрей  Сахаров,  юрист  Анатолий  Собчак,  политический  и  общественный  деятель  Галина  Старовойтова.
  Украину,  вместе с  Бондаренко,  в  той  группе  представляли  писатель  Владимир  Яворивский,  врач  и  будущий  посол  Украины  в  США  Юрий  Щербак  и  другие.

    Так  вот,  Борис  Викторович передал  мне  на  хранение  бобину  с  магнитофонной  лентой,  и  я  спрятал  её  в  квартире  своего  тестя  в  Яготине.  Борис  ещё  сказал:
  - Спрячь  надёжно.  И  сделай  несколько  копий.  Они  пригодятся.
      Тогда  ещё  применялись  старые  магнитофоны,  и  мне  удалось  несколько  раз  прослушать  эту  ленту.  Однако  скопировать  её  почему-то  забыл.

  Это  была  запись  переговоров  авиадиспетчеров  аэропорта  “Борисполь”  с  российскими  пилотами.
  Там  зафиксирован  обычный  маловразумительный  для  обывателей  расчёт  глиссад  посадки  сорока  военно-транспортных  бортов:
  - Высота  тысяча  триста,  азимут  двести  два,  переход  на  направление  полёта  девять,  круг  сорок,  скорость  триста  семьдесят,  группы  по  десять  разводим  по  эшелонам,  дистанция  восемьсот,  набор  высоты,  шаг  сто  сорок...
    Тогда  думалось,  что  это  будет  главным  доказательством  [агрессии  и  ответных  действий]...

    Но  прошло  время.  Месяцы,  годы,  десятилетия.
    Однажды,  лет  этак  через  десять  я  пытался  найти  эту плёнку  в  чужой  квартире,  да  где  там...
    Летом  2017-ого  года    умер  мой  тесть,  квартира  осталась  пустой,  и  вот  именно  тогда,  через  26  лет  после  провозглашения  Независимости,  нашлась  та  плёнка.
  Состояние  её  было  не  лучшее,  магнитоносный  порошковый  слой  начал  осыпаться;  бобинные  магнитофоны  вышли  из  употребления  ещё  лет  двадцать  до  того.   Возможности  проверить,  сохранилась  ли  запись,  у  меня  не  было.

    Однако  весной  2018-ого  года  на  меня  вышла  группа  операторов  британской  медиакорпорации  ВВС  для  съёмки  многосерийного  документального  фильма  о  КГБ,  и  мне  выпал  случай  лично  познакомиться  с  Джейсоном  Дороном,  режиссёром  студии  “Кловер-фильм”.
  Джейсон - четырёхкратный  лауреат  премии  “Эмми”.  Для  сравнения:  знаменитый  исследователь  моря  Жак  Ив  Кусто  был  только  трёхкратным  лауреатом  этой  премии.
     А  ещё  было  знакомство  с  продюсером  этого  фильма  Елизаветой  Ясько;  она  ныне -   действующий  народный  депутат  Украины  от  “слуг”  [партия  Зеленского].

    Съёмки  мы  проводили  в  Яготине,  где  для  этого   привлекли  известного  врача-фитотерапевта  Евгения  Товстуху.
  И  тогда  я  как-то  проговорился,  что  имею  старую  магнитофонную  плёнку,  но  не  могу  её  прослушать  из-за  отсутствия  исправной  старой  аппаратуры.
  Плёнку  я  передал  английскому  режиссёру  с  тем,  что,  может  быть,  он  что-нибудь  сделает  для  её  реставрации.

        А  через  некоторое  время  мне  от  него  пришло  предложение  продать  ему  эту  плёнку.  Признаюсь,  за  тридцать  лет  никто  этим   “убойным  доказательством”  так  и  не  заинтересовался,  потому  я  с  лёгким сердцем  её  продал.  Кстати,  заплатили  неплохо.

    Когда  же  по  телевидению  показали  фильм  “Коллапс”,  я  понял,  что  продешевил.  Я вспомнил  эту  историю,  потому  что  именно  Валентин  Васильевич  Лисица,  член  бюро  Бориспольского  городского  комитета  компартии,  главный  редактор  районной  газеты  “Трудовая  слава”,  был  главной  персоной  в  этой  истории.
  Жаль,  ни  в  воспоминаниях,  ни  в  многочисленных  интервью  влиятельных  чиновников  высокого  ранга,  ни  в  упомянутом выше  фильме  он  не  упоминается.

    Лисица  не  принимал  участия  в  спорах  активистов  Руха  и  в  горячих  подготовках  к  митингам;  на  тогдашние  массовые  акции  тоже  не  ходил:  направлял  туда  своих  корреспондентов.
  Но  его  районная  газета  была  настоящим  ярким  факелом  перестройки  и  борьбы  за  национальную  независимость.
  Она,  оставаясь  органом  горкома  компартии,  умело  подавала  “альтернативные  мысли”,  так  что  не  раз  и  не  два  горкомовцы  требовали  применить  к  нему  санкции.
  Однако  статус  члена  горкома,  а  также  авторитет  и  единомышленники  среди  членов   горкома  не  давали  возможности  давить  на  газету  со  стороны власти.

    Первый  секретарь  умыл  руки,  но  второй  и  особенно  третий  секретарь  горкома  Тамара  Онищенко  давили  на  все  педали.
   К  их  сожалению,  тогдашняя милиция  откровенно  избегала  политических  проблем.
  А  начальник  городского  КГБ  подполковник  Пётр  Чичкань  боялся  своего  высшего  начальства.  Это  потому,  что  “разработка”  члена  горкома  партии  была  возможна  только  с  санкции  первого  секретаря  обкома;  а  тот  на  такую  инициативу  тоже  не  был  готов.

  Особенно  начальника  городской  спецслужбы  бесила  невозможность  несанкционированного  давления  на  непокорного  редактора,  так  как  сама  спецслужба  тогда  фактически  уже  не  была  “вооружённым  отрядом  партии”.
 
    Валентин Лисица  формально  не  был  членом  Руха,  однако  без  его  участия  практически  не  решался  ни  один  из  вопросов  Руха,  не  была  реализована  ни  одна  инициатива  и  ни  одна массовая  или  публичная  акция.
    Лисица  знал  всех,  и  его  знали  все.   Кабинет  редактора  на  самом  деле  был  штабом  Руха.
  Хозяин  кабинета  был  и  начальником,  и  авторитетом.  Именно  к  нему  пришёл  однажды  ещё  в  1989-ом  году  Борис  Бондаренко  со  словами:  “Я  хочу  стать  народным   депутатом  СССР”.  И  стал  депутатом.

    Понятно,  что  информацию  о  прибытии  в  день  путча  в  Борисполь  Винницкой  воздушно-десантной  дивизии  я  передал  Лисице  где-то  в  седьмом  часу  утра.  Как  же  я  был  удивлён,  когда  на  это  Валентин  ответил:  “Я  про  это  знаю”.
    Уже  позднее  мне  стало  известно,  что  раньше  меня  точно  такую  же  информацию  Валентину Васильевичу  передали  от  оперативного  дежурного  офицера  17-ой  воздушной  армии.
  Однако  предупредить  и  предостеречь  народных  депутатов  Руха  Валентин  решил  одновременно  через  несколько  каналов.
  До  Евгения  Марчука  эта  информация  дошла  уже  через  третьи  руки.

    Надо  сказать,  что  “каждые  руки”  этой  цепи  передачи  были  надёжны.  И  Анатолий  Ковальчук  (активист  Руха  в  Борисполе),  и  Иван  Заяц  (народный  депутат  от  оппозиции),  и  Евгений  Марчук  (глава  КГБ  Украины)  сыграли  свои  исторические  роли  достойно.
  Однако,  по  правде  говоря,  на  их  местах  могли  быть  другие  их  соратники – и  результат  был  бы  тот  же:  военное  давление  и  шантаж  депутатов  и  руководства  Украины  со  стороны  Москвы  не  удался  бы.
  Каждое  звено  цепи  могло  быть  заменено,  и  только  одно  звено  было  незаменимым – Валентин  Лисица.

    Несмотря  на   провозглашение  Независимости,  давление  на  “неправильную”  районную  газету  со  стороны  местной  районной  власти  не  прекращалось.
  На  решения  Верховной  Рады  в  Киеве  и  московских  съездов  местные  чины  не  обращали   внимания.
 
    В  день,  когда  страна  слушала  “Лебединое  озеро”,  а  над  Борисполем  кружили  сорок  бортов  с  десятью  тысячами  головорезов  Витебской  дивизии  ВДВ,  Бориспольский  райисполком  утвердил  окончательное  решение:  приостановить  финансирование  районной  газеты  “Трудовая  слава”.

    Три  месяца  коллектив  газеты  работал  без  зарплаты.  Все  смотрели  на  своего  главного  редактора,  а  он...  не  смел  поднять  глаз  на  сотрудников.
  Так  продолжалось  до  декабря  1991-ого  года,  до  самого  референдума,  на  котором  газетчики  работали  самоотверженно.
  Добившись  независимой  Украины  без  зарплаты,  Валентин  Лисица  в  отчаянии  застрелился.
         После  его  похорон  возобновилось  финансирование  газеты.  Всё  стало  как  и  раньше.
     Не  было  только  Валентина  Лисицы.
                Борисполь,  декабрь  2021 г.