26

Я положил на стол учителя русского языка и по совместительству классного руководителя рулон туалетной бумаги.
Она загадочно посмотрела на меня и громко на весь класс спросила: «Что это?»
Мой ответ был очевиден.
- Бумага. Как вы и просили вчера.
- Давай позже.
Ничего не ответив, я взял рулон серой бумаги и вернулся на своё место.
Позже. Я озадачился этим вопросом. Это когда? Минутой позже, часом, днём... И далее.
Это необходимо было осмыслить. Урок литературы с чтением какого-то поэта, выпивавшего в огромных количествах алкоголь и в итоге покончившего с собой, мало подходил для моих дум.
Я поднял руку.
- Ты хочешь прочесть стихотворение «Прогорел»?
- Позже.
Ответил я. И задал встречный вопрос.
- Можно выйти?
- Выйди!

Взяв бумагу с собой, я вышел из класса. Подошёл к окну в рекреации и усиленно принялся размышлять над своим вопросом.
Как же понять, когда наступает тот самый момент? Позже.
Вот тот поэт осознал, что ему пора на выход из жизни. А мог бы позже об этом подумать, но нет...
Что мне дальше делать после окончания школы? Это уже будет через месяц, можно ли позже об этом помыслить? Или вот уже пора?
А сказать Ане, что она мне нравится и я люблю её? Вот прям сейчас войти и сделать это, или позже?
Или Полине? Соне, Илье?
Нет, Илья уже и так знает. Как друга, конечно, а то скажешь вот так при всех, что я люблю Илью, и Бог их знает, что там надумают...
Я бродил по пустынным школьным коридорам и лестницам. Идут уроки, какая благодать! Никого. Ни мерзких школьников младших классов с их криками, ни учителей с их кислыми рожами.
Я вертел в руке бумагу и чувствовал себя Платоном, а может, Бодрийяром, пока ещё не придумал сходства.
За стеклом этажа непонятная жизнь. Вроде бы всё упорядочено, дым валит из труб, значит, что-то делается нужное. Дворник с ломом долбит лёд, ну ясное дело, благим занят, не поспоришь. Птица сидит на проводе... Кто её знает, тоже ведь неспроста она там, и может, конечно, и отдыхает, но вряд ли... Отдыхают ли птицы вообще?
Вот те, которые улетели, наверняка наслаждаются морем, тёплым солнцем...
Бюст Жуковского, стоящий в конце коридора, пристально смотрел на меня.
На урок не хотелось. Читать стихи тем более.
Но мне пришла мысль. С этой мыслью я пошёл в школьную библиотеку.
Когда я спросил нужную книгу, кудрявая женщина-библиотекарь, подняв брови и спустив очки, уточнила, точно ли эта книга? И для чего?
Я ответил, что пишу сочинение.
Она принесла нужную мне книгу.
Вернувшись в класс, я сел на своё место, но спустя минуту вновь поднял руку.
- Ты всё-таки возжелал прочесть стих?
- Да.
Ответил я.
Взяв рулон бумаги и положив на стол учителя, я вновь услышал слово «Позже».
На сей раз я не принимал уже это и сказал, что, как по мне, «Позже» уже наступило.
Раскрыл книгу. Класс притих.
Я посмотрел на часы. Три минуты до конца урока. Пора. И я начал читать.

- Господь просвещение мое и Спаситель мой, кого убоюся? ...