Карандаши

О чём мечтают дети? Наверное, о разном — в зависимости от возраста. Для меня в восемь лет пределом мечтаний была коробка цветных карандашей, но чтобы обязательно в комплекте имелся карандаш белого цвета. Почему-то тогда это было редкостью, можно сказать, экзотикой.
И вот однажды, не поверив своим глазам, я увидела на витрине магазина заветную коробку с огромным количеством карандашей, лежавших в два ряда, среди которых был ОН — карандаш белого цвета. Вот оно — Счастье! От радости перехватило дыхание, и я со всех ног побежала домой просить разрешения у мамы купить карандаш моей мечты. Мне казалось, что он один представлял ценность бОльшую, чем вся коробка с остальными вместе взятыми.
В годы счастливого детства нашего поколения во время летних каникул почти в каждой школе успешно работал так называемый Лагерь отдыха. Обычно дети пребывали там в первой половине дня под присмотром воспитателя, роль которого брал на себя кто-нибудь из учителей той же школы. Несколько часов мы проводили вместе, играя на свежем воздухе в подвижные игры, либо в одном из классов занимались лепкой, рисованием. В наше распоряжение предоставлялись различные конструкторы, настольные футбол и хоккей. Затем, после обеда, все расходились по домам.
Не возбранялось, даже приветствовалось, приносить в летний лагерь книги, пластилин, игрушки (некоторые девочки даже брали с собой любимых кукол). Я однажды принесла коробку карандашей. У меня их было несколько: и маленьких — в которой было всего 6 штук, и средних, с большим количеством. Но я пришла в лагерь с самой большой, той самой, в которой лежало моё сокровище — белый карандаш.
Помню что в тот день отвлекло моё внимание от рисования: многих мальчишек я обыграла в настольный хоккей. А им уж очень хотелось взять реванш в этой захватывающей игре, традиционно считающейся мужской.
Когда пришло время собираться домой, я подошла к столу, чтобы забрать принесённую коробку. Но от увиденного всё оборвалось внутри. Перед девочкой, сидящей ко мне спиной, (Люба была не из моего класса), лежал альбомный лист, на котором она нарисовала из множества линий что-то абстрактное, пёстрое. Почти все карандаши, беспорядочно разбросанные вокруг этого листа, были с обломленными носиками. Коробка надорвана: видимо, она пыталась открыть её с другого края. И что самое ужасное: белый карандаш был сломан (от нажима, наверное) на две, почти равные, части. Одну из них она держала в кулаке, слюнявила, затем водила ею по листу, приговаривая: «Бесцветный какой-то, совсем не даёт цвета!».
Огорчению моему не было предела. Вытерев по дороге домой нахлынувшие от досады слёзы, я рассказала мамочке о своём «горе», закончив поведанное безутешным вопросом: «И что же мне теперь делать?!».
Вместо сочувствия и слов поддержки мама ответила так: «У Любы 11 братиков и сестричек. В многодетной семье у родителей нет возможности купить каждому ребёнку столько цветных карандашей. А у тебя ведь, кроме этой, есть ещё несколько коробок. Спрашиваешь: что делать? Ты починишь сломанные, аккуратно подклеишь коробочку и завтра, прийдя в лагерь, подаришь её Любе».
Вот это поворот! Такого я совсем не ожидала, но и ослушаться не могла. Авторитет мамы и доверие её совету — превыше всего. В восьмилетнем возрасте дети вряд ли подозревают о существовании слова «эгоизм», но от её слов мне стало немного стыдно.
На следующий день, подточив карандаши до острых кончиков и сложив их в уже целую коробочку, я вручила её Любе со словами: «Бери. Она теперь твоя». В ответ — ни улыбки, ни «спасибо», ни, как мне показалось, удивления…
Однако вторую половинку белого карандаша я всё-таки оставила себе. В качестве маленького кусочка Мечты и большого Счастья. Порой для него нужно совсем немного. Особенно детям.