День в истории 1 января 1900 года

День в истории: 1 января 1900 года.

(Очерк цикла «Отражения» по материалам «Правительственного Вестника» № 1 от 1 января 1900 года)

Андрей Меньщиков

Утро субботы, 1 января 1900 года, жители Санкт-Петербурга встретили под хруст столичного снега и благовест храмов. Главная газета страны — «Правительственный Вестник» — вышла в этот праздничный день особым, монументальным номером. Обыватель, разворачивая пахнущие свежей краской листы, видел перед собой парадный фасад сверхдержавы. Но если вчитаться в эти тексты сегодня, сквозь сухие параграфы, министерские таблицы и телеграммы проступает живой, пульсирующий и глубоко драматичный портрет империи, шагающей в неизведанный XX век.

Сбор Романовых в Зимнем дворце

Накануне праздника, 31 декабря, столица превратилась в центр главных династических торжеств. По Варшавской железной дороге из Царского Села в С.-Петербург прибыли Николай II и Александра Фёдоровна с дочерьми. Почти одновременно из Гатчины приехала вдовствующая императрица Мария Фёдоровна. Её сопровождали младшие дети — Великая княжна Ольга и 21-летний Великий князь Михаил Александрович, который в этот день официально утверждался в статусе Наследника Цесаревича.

Несмотря на канун праздника, во дворце кипела работа. Мария Фёдоровна принимала митрополита Антония и монахов Александро-Невской лавры, прибывших для «славления Христа» — старинного святочного ритуала. В это же время Николай II принимал верительные грамоты у новых послов Швеции и Нидерландов, а министр Императорского Двора барон Владимир Фредерикс координировал назначения: временное заведование ключевой канцелярией ведомства прямо 1 января возлагалось на действительного статского советника Злобина.

Триумфы Ла-Манша и незамерзающие порты Китая

Главным новогодним манифестом во внешней политике стал Высочайший рескрипт министру иностранных дел графу Михаилу Муравьеву. Документ звучал как фанфары. Россия подводила итоги века в роли главного арбитра планеты. Муравьева чествовали за бескровное усмирение Критского кризиса на Балканах, за созыв Первой Гаагской конференции мира по ограничению вооружений и — главное — за исполнение вековой геополитической мечты.

Россия официально закрепилась на Тихом океане, арендовав у Китая Квантунский полуостров с крепостью Порт-Артур и коммерческим портом Дальний. Витте пророчил Дальнему, получившему статус порто-франко (свободной торговли), славу главного торгового узла между Старым и Новым Светом. До катастрофы Русско-японской войны оставалось всего четыре года, но 1 января 1900 года Дальний Восток виделся зоной абсолютного и мирного русского триумфа.

Рядом с этой идиллией газета публиковала тревожные новости: Главное управление почт извещало о присоединении Кореи к Всемирному почтовому союзу. Россия стремительно втягивала Корейский полуостров в орбиту своего влияния, обостряя отношения с Японией. А «Чумная комиссия» империи экстренно объявила португальское Макао в Китае «неблагополучным по чуме» — Третья пандемия черной смерти бушевала в Азии, и Петербург смертельно боялся заноса заразы по веткам строящейся Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД).

Миллиардный «водный» баланс Сергея Витте

Центральным документом номера стал «Всеподданнейший доклад министра финансов Сергея Юрьевича Витте». Цифры поражали: общий бюджет империи впервые превысил 1,75 миллиарда рублей. У страны скопилась рекордная подушка безопасности — 245 миллионов рублей «свободной наличности».

Из опубликованной Росписи доходов становилось ясно, из каких шестеренок собран этот гигант. Прямые налоги с земли и заводов давали жалкие 120 миллионов рублей (7%). Подоходного налога не существовало вовсе. Империя жила на налоги потребления. Сигаретно-сахарный акциз приносил миллионы, а казенная водка — астрономические суммы. Питейный доход составил 292 миллиона рублей, да еще 118 миллионов принесла чистая государственная винная монополия, распространившаяся с 1 января еще на 7 губерний (включая Прибалтику и Дон). Россия буквально заливала фундамент своей индустриализации сорокоградусной казенной водкой.

Второй опорой казны стали железные дороги, принесшие 330,9 миллиона рублей. Витте совершил чудо: за десять лет государство выкупило рельсы у 42 частных компаний, оставив всего 9. Убыточная некогда отрасль вышла в чистую прибыль (12,1 млн рублей в год). Более того, Витте ввел единый «Сборник тарифов», запретив частникам давать скидки на перевозку импорта (чем они подрывали таможню), и запустил революционный зонный тариф для пассажиров — «чем дальше едешь, тем дешевле билет».

Промышленное чудо и «зарытый» Урал

В докладе Витте опубликовал уникальные таблицы. За двадцать лет (1877–1897) обрабатывающая промышленность России выросла в три раза — до 1,8 миллиарда рублей (и это без учета горного дела и мукомолен, с которыми сумма превышала 3 миллиарда!). Ежегодный прирост в 90-е годы взлетел до 161 миллиона рублей. Металлургия выросла в 3,5 раза, а добыча нефти в Баку рванула в 50 раз — до 607 миллионов пудов, выведя Россию на первое место в мире с опережением США! Выплавка стали подскочила в 30 раз — до 90 миллионов пудов.

Но Витте открыто бил в набат, заявляя о «чугунном и угляном голоде». Заводы росли быстрее, чем шахты успевали копать уголь, из-за чего импорт английского угля по европейской границе вырос вдвое — до 196 млн пудов. Витте прямо атаковал казенный консерватизм, заявляя царю, что богатейшие государственные рудники Урала управляются лениво и являются «в полном смысле слова капиталом, в землю зарытым». Он требовал немедленно допустить на Урал частных предпринимателей.

Цена азиатского пути и золото червонца

Главной чрезвычайной тратой империи стал Великий Сибирский путь (Транссиб). На его сооружение и закупку вагонов казна за девять лет израсходовала фантастические 501,6 миллиона рублей, а итоговая стоимость проекта века оценивалась в 750 миллионов. На начавшийся 1900 год Витте выделил еще 130 миллионов. Наряду со стальными путями государство вкладывалось в человека: в Росписи расходов заложены 4,4 миллиона прибавки Министерству просвещения (строились сотни начальных школ) и 2 миллиона рублей — на возведение Политехнического института в Петербурге. На военные нужды уходило более 410 миллионов (включая перевооружение армии). При этом платежи по старым займам и долгам съедали рекордные 274,7 миллиона рублей — каждый шестой заработанный рубль.

И все же в условиях мирового кризиса виттевский золотой рубль устоял. По опубликованной таблице денежного обращения, объем бумажных денег в кошельках граждан за год снизился на 95 миллионов рублей, а объем живого золота вырос до 630 миллионов. Обеспечение бумажного рубля физическим золотом достигло фантастических 179,2%! Это была одна из самых переобеспеченных и авторитетных валют мира.

Лицом к деревне: выкупные платежи и круговая порука

Гвоздем социальной программы Витте стало признание того, что без благосостояния крестьян (80% населения) индустриализация бесплодна. Он совершил смелый шаг, признав перед царем, что при освобождении крестьян в 1861 году условия выкупа земли были грабительскими.

На начало 1899 года деревня задыхалась от долгов — 116 миллионов рублей выкупных недоимок. По новому закону от 31 мая 1899 года ведомство Витте провело принудительный аудит 19 тысяч селений и реструктурировало более 90 миллионов рублей долга в беспроцентные рассрочки. Министр чеканил в докладе: «Недоимки по выкупным платежам... отходят в область истории». Более того, прямо с 1 января 1900 года вступало в силу «Положение о порядке взимания сборов», запрещавшее налоговый произвол старост, а Витте официально объявил войну круговой поруке (когда зажиточный крестьянин платил за соседа-лодыря), назвав её унчтожение главным залогом «хозяйственной предприимчивости».

Две империи: карты, сироты и «фабрики ангелов»

Рядом с государственным бюджетом Николай II утвердил автономную роспись Ведомства учреждений Императрицы Марии на 14,3 миллиона рублей. Это теневое министерство соцзащиты управлялось как прибыльный бизнес. Почти 6 миллионов рублей ему приносила абсолютная монополия на… производство и продажу игральных карт в России и сбор с билетов на публичные зрелища. Налог на азарт шел на спасение жизней. Почти 3,2 миллиона приносила плата за обучение от богатых родителей в элитных Мариинских гимназиях.

Эти деньги шли на содержание больниц и сиротских воспитательных домов (2,3 млн рублей). Расходная часть обнажала драму: на содержание подкидышей внутри приютов тратилось 516 тысяч, а на содержание питомцев вне приютов — более 1 миллиона рублей. Воспитательные дома были переполнены, младенческая смертность там была ужасающей, и ведомство массово раздавало младенцев на выкорм в крестьянские патронатные семьи вокруг столицы, спасая их жизни государственным рублем.

Пульс планеты: бои под Ледисмитом и французские оперетты

Пока в Петербурге готовились к грандиозному Крещенскому параду на Неве (репетиция которого под руководством великого князя Владимира Александровича была назначена на 4 января), а Варшавский вокзал готовил почетный караул Гвардейского экипажа для встречи важного родственника — британского принца Альфреда (герцога Саксен-Кобургского), разделы телеграмм РТА обрушивали на читателя грохот мировых событий.

В Киеве ударил 14-градусный мороз без снега, и аграрии молились, чтобы озимые не вымерзли повторно после голодных лет. Но весь остальной мир замер, глядя на Южную Африку. Там полыхала Англо-бурская война. Телеграммы из Лондона, Дурбана и Парижа кричали о Кровавом Рождестве под Ледисмитом: буры штурмом взяли ключевую высоту, британская армия несла страшные потери (убито 14 офицеров и сотни солдат). Британский флот в панике перебрасывал эскадру Ла-Манша к мысу Доброй Надежды и арестовывал на море немецкие и американские торговые суда, подозревая их в контрабанде. Накануне Нового года инцидент с задержанием американской муки в Порт-Элизабет и немецкого парохода «Herzog» едва не развязал мировую войну — британцам пришлось экстренно давать обратный ход и отпускать корабли. В Лоренцо-Маркизе португальская полиция под давлением Лондона жестко перекрывала границу, отлавливая добровольцев (включая русских офицеров), рвавшихся на помощь бурам.

А в Берлине Имперский банк снижал дисконт с 7% до 6%, подавая знак: пик паники пройден, деньги дешевеют.

...Но наступал вечер 1 января 1900 года. Высший свет Петербурга, гвардейские офицеры и дамы в соболях съезжались к залитому огнями Михайловскому театру. В этот праздничный вечер постоянные абонементы были отменены — давали бенефис знаменитой французской актрисы г-жи Деклоза. На французском языке (афиша в газете напечатана на нем целиком) давали парижскую новинку «Моя сноха» и искрометную оперетту Оффенбаха «Г-н Шуфлери останется дома...». За кулисами шептались, обсуждали миллионы Витте и штурм Ледисмита.

А на городском почтамте в тишине ложились на полку недоставленные новогодние телеграммы из Пензы, Тамбова, Саратова и далекого Уссурийска — чьи-то теплые слова поздравлений, застрявшие в проводах великой империи на стыке веков.

Российская империя перешагнула порог нового столетия на вершине могущества — с крепким золотым рублем, Транссибом и верой в великое будущее. До Первой русской революции оставалось 5 лет, до крушения монархии — 17. Но в этот вечер 1 января 1900 года музыка Оффенбаха в Михайловском театре заглушала любые тревожные пророчества.