Новая сказка

– Сапоги, кареты, тыквы, свиньи... Как я устала от этого балагана! Без игристых вин, наверное, уже бы в богадельне оказалась, – на террасе изящного дома, затерянного в саду, томно причитала пышная красавица со слегка потрёпанными крыльями.
– А с игристыми окажусь в канаве, – скорбно резюмировала она и пригубила кофе из фарфоровой чашки.
– И что им всем непременно нужен какой-то спектакль? Ну почему нельзя просто познакомиться, влюбиться, жениться и жить долго и счастливо?
– Шнова ты, дуфечка моя, в меланхолии? – раздался мелодичный, но очень шепелявый женский голос.
– О, это ты, дорогая! Наконец-то! Как хорошо, что ты заглянула в гости. Ну как ты, Повелительница кариесов и молочных зубов?
– Только не про жубы, умоляю! – Зубная Фея, а это была именно она, поморщилась и водрузила себя в кресло.
– Так, фто тут у нас? Кофий? А фладенькое будет? Так пирофжных хочется.
– Милая, – с нежностью рассмеялась хозяйка, – ты от этих сладостей и так все свои зубки растеряла, а врачей боишься. Ну полно тебе, не хмурься, будут тебе и пирожные, и игристое. Сейчас всё принесут.
– Ну а ты, Фея Крёфтная всех вофторженных девиц и их воздыхателей, чего груфтишь?
– Да не могу я больше! Я как статистка в дешевой оперетте. Ношусь, соединяя сердца, обеспечивая моменты бредовым реквизитом. Ты слышала о Золушке и его принцессе? Сапоги... – и обе Феи прыснули со смеху.
– Флышала, все королефства флышали. Подумаефь, сапоги, ну и чего ты завелась? Уф всяко луфше, чем фубы ночами из-под подуфек доставать и на монеты менять.
– Зубы. Да, только зубы на деньги я, пожалуй, ещё не меняла.
– Слушай, ну кто решил, что сказки должны быть весёлыми и непременно с хорошим концом? Откуда эта тяга к вылизанному и идеальному финалу?
– Не фсе фказки феселые, ты же знаефь.
– Милая, а ты не могла бы выйти из образа и перестать так беспощадно шепелявить? У меня уже розы в саду поникли от твоих модуляций.
Зубная Фея чуть не подавилась эклером. Она так привыкла свистеть и шипеть, демонстрируя непослушным детям, что будет с их зубами, если есть много сладкого и не чистить зубки, что с трудом возвращала себе первозданный облик.
– Фух, как хорошо, что ты напомнила мне обо мне же! Профдеформация – страшная штука, – вдруг чётко и ясно произнесла Повелительница резцов и шестёрок.
– Так, говоришь, сказки бывают только со счастливым концом и вязким сладким послевкусием? А вот и нет! Ты что-нибудь слышала о Грустном Сказочнике?
– О бедном мальчике, которого две наивные дуры – Муза с Фантазией – сначала воспитали идеалистом, а потом швырнули в Мир Людей, чтобы он сделал его лучше, чище и добрей своими сказками? А разве он не вернулся во Дворец сестёр, заливаясь слезами?
– Крёстная, ну почему ты всегда так остра на язык? Я хотя бы иногда выхожу из образа. И тебе советую. Твоя желчь разъедает тебя саму. Ну и помни о морщинах!
– У меняааа морщины?! – Фея схватила со стола кофейный поднос и пыталась в нём рассмотреть своё достаточно молодое лицо.
– Ещё нет. Но будут, если превратишься в ядовитую стерву. В конце-концов, для злых ролей у нас есть неприглашённая крёстная Спящей Красавицы и мачеха Белоснежки. Девочки изо всех сил соответствуют имиджу. Не забирай их хлеб.
Так вот, Грустный Сказочник уже давно не мальчик, он твой ровесник, и он грустит, а не ревёт целыми днями. Его сказки очень отличаются от твоих оперетт. Тебе бы познакомиться с ним, пообщаться и таки поверить в человечество, – закончив пламенную речь, Зубная фея впярила эклер в собеседницу, как указующий перст.
– И как ты себе это представляешь? Напоить бедного немальчика игристым, затащить в свой сад и потребовать: «Вещай, Сказитель!» И заодно уточнить для тебя, не превысил ли он дозу сладкого? – уставшая красавица не могла перестать иронизировать.
– А и напои! У тебя этого вина неиссякаемый источник. Кстати, а откуда оно у тебя постоянно пополняется?
– Так это отец Принцессы Несмеяны благодарит меня за то, что избавила его королевство от сырости и остановила поток соплей его доченьки. Я ей нашла жениха, который смог рассмешить эту экзальтированную дурынду. Отец от радости поклялся снабжать меня вином с его виноградников пожизненно. Только забыл в пылу, что мы живём гораздо дольше людей. Вот теперь, скрипя сердце, выполняет обещание.
Но ты меня заинтриговала, подружка. Я подумаю, возможно, на днях навещу чудо-мальчика. Если, конечно, не придётся снова тащиться спасать любовь очередных идиотов.

В чудесном саду воцарился покой в кофейно-сливочных тонах.
                ******
В одном из городков Мира Людей царила осень. Кристальный воздух был наполнен горечью и дымом, деревья надели пурпур и золото и выглядели как декорации к провинциальному кабаре, в котором плохо отапливают, но не скупятся на мишуру.
По площади тихо шла очень красивая женщина, кутаясь в плащ оттенка грозового неба. Она прислушивалась к разговорам, рассматривала витрины лавочников и никуда не спешила.
Подойдя к торговке выпечкой, она спросила:
– Скажи-ка, милая, у вас всегда так тихо в городке? Центральная площадь, но нет никаких гуляний, ярмарок, выступлений бродячих артистов.
– Ой, барышня, молчите за больное! Вы же видите, торговля чахлая... А вот купите булочку, раз уж гуляете, – торговка сноровисто сунула аппетитную булку прямо под нос собеседнице.
Фея, а это была именно она, купила булочку и с усмешкой приподняла бровь в ожидании продолжения беседы.
– Вы кушайте, кушайте! Вона дохлая вы какая-то, грустная. А от булочки ещё никому плохо не было. Город наш не всегда был таким, барышня. Да только слишком мы веселились да праздновали, не хотели ни о чем думать, кроме радостей. И обидели, ненароком, одного волшебника. Вернули ему сказки его, которые он нам да детишкам нашим рассказывал. С тех пор у нас всегда осень, дожди, тоска вот туточки сидит у всех в нутрях, – и будочница без стеснения показала, где именно у неё сидит тоска, потирая пухлым кулачком область декольте.
– Кого же вы так обидели? Уж не Грустного Сказочника? Слыхала я о таком. Говорят, он теперь закрылся от людей среди своих сказок и теней.
– Ага, его, родимого. Ну кто ж знал, что он такой нежный окажется. Мы ж чего, мы ничего не хотели плохого. Просто уж больно мудрёные сказки его были. Мы и сказали прямо, мол, так и так, давай ты, мил человек, нам попроще да повеселее чаво расскажи. А то за день так умаисси, а тут ещё поученья его.
– Да, я поняла Вас, почтенная. И что же он? Обиделся?
– Да кто их заумных поймёт. Не дралси, не ругалси, ушёл кудой-то и с тех пор осень у нас да тоска-кручина.
– А куда ушёл? Не видели?
– Отчего же не видала, видала. Тудой, за старым парком, улочка ведёт на окраину, там берег скалистый да обрыв над ним. Вот на том обрыве и сидит в доме как призрак. Над домом ещё тучи всегда висят, низехонько так, крышу цепляют. А тебе он на кой, красавица? Неуж-то сказок хочешь слёзных послушать?
– Да так, сказок, да... – уклончиво ушла от ответа незнакомка.
Поблагодарила за выпечку, и показалось торговке, что мелькнули под плащом прозрачные крылья и что-то звякнуло в бархатном кисете дамы.
                ******
Свинцовое море билось о скалистый берег. В конце тропинки открывался вид на серый каменный дом, который действительно цеплялся крышей за тяжёлые тучи.
Картина удручала и наводила на мысли о бренности бытия.
– Да уж, мальчик, умеешь ты грустить, – задумчиво произнесла гостья, подходя к кованым ржавым воротам.
Ворота были наглухо закрыты на замок. Пройдя по периметру, Фея обнаружила маленькую калитку, заунывно скрипевшую на солёном ветру.
– Даже воздух солон, как будто от слёз. Нужно было текилу брать, а не игристое, – бубнила себе под нос незваная визитёрша, шагая по заросшим садовым дорожкам.
– Что я тут делаю? Взрослая женщина, с опытом, пусть косвенным, но колоссальным! Нет, иду, как девчонка в гости, которые меня не звали. Всё эта подружка, не Зубная Фея, а Зубная боль. Дожилась, сама с собой беседую, спорю. Нет, всё-таки пить нужно бросать. Но не здесь и не сейчас... Минипигов не хватает для абсурдности момента.
О, вот и крылечко юдоли скорби. Ладно, буду импровизировать.
Фея элегантно занесла изящную руку и затарабанила в двери.
– Дооообрый вечеееер! – стук она решила сопроводить вежливыми воплями. – Есть кто живой?
Двери резко открылись, и гостья чуть не слетела со ступеней. В кисете снова загадочно звякнуло.
На пороге дома стоял отнюдь не плачущий мальчик. Хозяин дома был всё так же красив, черноволос и синеглаз. Но это был зрелый мужчина со спокойным взглядом печальных глаз.
– Чем обязан? Я не принимаю с некоторых пор. Простите.
– Вы мне абсолютно ничем не обязаны, – Фея усердно импровизировала. – Но очень обяжете, если позволите отдышаться и пояснить причину моего визита. Обычно я не прихожу в гости к мужчинам, тем более без приглашения. Меня, скорее, зовут, вопят и голосят, прося о помощи. А сегодня помощь понадобилась мне. И вы можете меня спасти! – пафосно завершив монолог, гостья попыталась всплакнуть.
– Что же я держу Вас на пороге. Позвольте предложить Вам зайти и выпить чего-то согревающего. Думаю, чашка чая будет уместна.
– О, благодарю, – дама прошествовала в просторный, но какой-то неуютный холл.
– У меня нет слуг, поэтому позвольте мне самому принять ваш плащ.
Плащ грациозно слетел в руки хозяина дома, и перед ним затрепетали полупрозрачные крылья незнакомки.
– Так Вы – Фея! Какой сюрприз! А ведь я ни разу не сочинял о Вас, хотя так много слышал.
– А Вы – Грустный Сказочник. Я не буду делать вид, что не знаю, кому решила нанести неожиданный визит.
– Можно просто Сказочник. Без дополнительных эпитетов.
– Так вы не грустный? И даже слезинки не уроните? – Фея очень старалась не язвить, но получалось откровенно плохо.
– Почему я должен ронять слёзы? Я известен в народе как нытик и плакса?
– Нет, что вы! Вы известны... Вы известны!
– Ну что же, я держу Вас в холле. Где вы предпочтёте отдохнуть и поговорить: гостиная, балкон, столовая?
– А у вас есть библиотека?
– Конечно, я даже умею читать, – мужчина улыбнулся.
– То есть ваше творчество носит не только устный характер? Это так благоразумно.
– Моё творчество вздыхает и стонет ночами и просит отпустить его. Но читать и писать я умею. Пойдёмте. Вам нужно согреться.
Библиотека не была огромной или мрачной. Только зыбкие тени по углам говорили о том, что это помещение принадлежит не самому весёлому творцу. У окна призывно стояли пара кресел и столик.
Хозяин провёл гостью именно к ним.
– А давайте я угощу вас вином радости?
– Что это за сорт? Никогда о таком не слышал.
– Это больше, чем вино – это цена смеха одной глупой девицы. Подайте бокалы, пожалуйста, – и Фея с ловкостью фокусника извлекла из сумочки бутылку игристого вина.
– Вы хотите, чтобы я повеселел?
– Отнюдь, я хочу подышать вашей грустью. Я слишком устала от веселья.
– Тогда я вас не разочарую. Хотя и не обещаю пьяных слезливых откровений.
– А вы любите свиней, сапоги и тыквы?
– Любопытный набор. Я как-то не задумывался. А любить нужно по отдельности? М-м-м, прекрасное вино. У цены смеха тонкий аромат.
– Это вы ещё тыквы не пробовали.
Мужчина и женщина молча смаковали вино и смотрели на буйство волн за окном.
– Кстати, почему именно этот город? Он такой унылый, даже булочки здесь невкусные, вопреки сказочным штампам.
– Этот или любой другой. Разве имеет значение, где именно разочаровываешься в людях?
– А зачем вы ими очаровывались? Они же не звали нас, не просили их судить или миловать. Мы приходим к ним, сетуя на их глупость, жадность, хитрость. Но пока существует Мир Людей – мы не просто призраки из волшебного мира. Они нам нужнее, чем мы им.
– Вы об этом хотели поговорить?
– Ах, нет, я абсолютно не представляла, о чём я хочу с вами беседовать. Мне казалось, что, увидев вас, я пойму что-то очень важное о себе. Вот передо мной будет стоять творец печальных историй. А я, уставшая от балагана, впитаю эту грусть и возвышусь. Я ошибалась. То ли ваши тени, то ли эти волны вкупе с вином. Но я вдруг поняла, что каждый из нас там, где он хотел быть.
– Да, пожалуй, вы правы. Я всегда знал, что могу уйти из этого мира, но предпочёл остаться. Хотя и возвёл в абсурд свою грусть. Хорошо хоть не прозвали Сказочник-нытик.
– А я всегда, с самого детства, мечтала соединять влюблённых. И вдруг устала от того, без чего меня нет. Что же нам делать со своими сказками? Скажите, Сказочник?
– Давайте создадим новую сказку? Смешаем слёзы и смех, абсурд и логику, грусть и радость. И пусть сказка дальше живёт, она мудрее нас и найдёт правильный путь. Вы покажете мне тыквы? – мужчина улыбнулся, и его глаза засияли мальчишеским огнём.
                ******
– Фэячкаааа! Кростная! Ты в саду? Ой, здрасьте. А вы кто? – на одной из дорожек появился красивый детина в начищенных до зеркального блеска сапогах.
– Я – садовник, – черноволосый мужчина загадочно улыбался, глядя на прекрасное дитя одной из сказок.
– Аааа, где?
– Там. Крылья стирает.
– Так я и знал! Они снимаются! А я всё думал, ну как она спит, неудобно же! Передавайте ей, что крестник заходил, хотел пригласить на крестины наследника. Лично!
– Непременно, мой юный друг. А то если Фею не пригласить, она может очень огорчиться, и кто знает, чем это обернётся.