Коли добра...

Однажды, возвращался я поздно ночью из театра домой, и зайдя в парадную был слегка напуган и едва не изувечен ласточкой, что спросонок сорвалась откуда-то с потолка мне навстречу. Поймав сбитую ею шляпу, раскланявшись с птицею, успокоив её и восстановив собственное сбившееся дыхание, я отправился к себе на этаж, оставив на утро разглядывать жданных с осени гостей. И на следующий день, сразу после чаю я отправился навестить птиц.
 
Из гнезда торчал один лишь острый нос ласточки. Со стороны могло показаться, будто к глиняной корзинке пристали сброшенные молодой сосенкой иголки. Занесло их сюда случайным ветерком из ближайшего парка, вот и... Ан нет! То птица. Мать, понимаете ли, что не сидела, а распласталась на манер одеяла и кажется дремала, прислушиваясь к биению родных сердец под скорлупой.
Ея супруг, отец будущих птенцов, давешний мой знакомец, прилетал часто., и судя по сору на полу, навещал супругу не с пустым клювом: нёс то гостинчик, то цветочек, то веточку. Птица была очевидно умна и по летам, и по полётам, от того знала, что, откажись она от ненужного, после не дождёшься насущного. И не по злобе то сделается, не по рассеянности даже, но по нежеланию причинить неудобство. Вот и сделался укрыт пол под гнёздышком веточками с цветочками, поверх крупных чересчур жуков, что не то птенцу не годны, но и матери.

Возились жуки, будто на возу с сеном, а выбравшись недоумевали - с чего они здесь. Ежели на смотрины, то покуда не срок. Но уж коли вышло эдак, порешили жуки -- айда к орликам ,- полюбоваться, да за угощением, - не прогонят, небось.
А орлики, хотя гостям во всякий час рады, все в хлопотах. Будто собирались они на бал ввечеру, разгладили юбочки, складочка к складочке, воланчик к рюшечке, да только понапрасну. Дома им быть непременно засветло, коли случится выйти за порог, так  сразу и назад. Строго у них, - и на солнце не ходи, припечёт, и поздно не велено, вот и красуются, сколь могут. 

..Поглядел я на это дело и, приподняв шляпу в сторону ласточки, сгрёб жуков без церемоний на платок, да в карман, снести их в парк. Пусть ужо, на воле всё лучше. Она любая - слаще иного заточения, коли добра и не безумна, как я.