Посёлок Аэропорт Охотск

Здесь в Охотске, Рамзес предавался спокойной неторопливой созерцательности. Наблюдая тишину. Наблюдая её повадки. МестА, куда она прячется. Смотря на улицу сквозь двойные окна "Пилотской" - окон комнаты, и окон лоджии, которая проходит, отделяя западную часть  квартиры от улицы, и объединяя комнату и кухню в нечто монолитное. Сам посёлок, где находится "Пилотская",  называется - "Аэропорт Охотск". Здесь живут и работают преимущественно те, кто задействован в авиации и её обслуживании.

Тишина здесь ходит на цыпочках. Зимой, в три часа пополудни, посёлок вымирает. На улице - никого. В пять часов вечера зимой не пробуйте стучаться к соседям - не откроют. Для Рамзеса до сих пор оставалось  загадкой, что они делают после пяти вечера, когда ни для кого - их нет - ни на улице, ни дома. Где они? Учитывая территориальную за-морскУю отдалённость, и внешние проявления практически отсутствующей, а потому, своеобразной коммуникабельности, можно предположить, что их попросту выключают. А может быть, выключается сами, дистанционно. При достижении пороговой близости дома. Как роботы, на биологической основе. Назвать куклами, которых вечером убирают в сундук - язык не поворачивается.  Роботы. Это ближе. И  С разными по качеству содержания исполняемых программ... Программист по одной из специальностей, Рамзес,  со многими из них имел диалоги, и вот что он говорил  - оставаясь до самокритичности политкорректным, - "среди роботов, я обнаружил и людей. Но только - молчок об этом - чтобы роботы не прознали!"

"А если слово "коммуникабельность" заменить словом "кликабельность", то перед нами будет лежать вполне себе природный для изучения конструкт, упакованный в коробку крайне восточной, с северным колоритом, ментальности .

И всё же, для тех, кто здесь не так чтобы недавно, мир несколько шире, чем просто номерок на ноге опоры заброшенной бетономешалки. До самого города Охотск - 36 километров. До Булгино, где ловят и перерабатывают рыбу, и тоже живут, где и как получится, - поменьше. Сюда прилетают на вахту. Прилетают на Ан-24 и Ан-26. Прилетают на вертолётах. Те, кто прилетает на рыбный промысел - едут дальше, в Булгин и Охотск. Кто прилетел  на золото - тоже едут дальше, но на вертолётную площадку, и уже потом, оттуда - вертолётами летят на прииски - Светлый, Хоканджа... Моют золото. Достают его из утробы матери земли, оставляя после себя варваризмы, среди которых невозможно жить. Оставляя болезни, принесённые, как губительным вмешательством в природу, так и свои собственные.

Население остаётся. Выдавливает из себя управляющих ими людей, вокруг которых начинают обмыливаться жители. Процент социальной  градации на людей жителей и население здесь - условен, и разница между ними - лишь в зарплате, причём внешне это вообще никак может не проявляться.

Хлеб в магазин завозят три раза в неделю. Из Охотска. Хлеб здесь - либо лучше некуда, либо плохой, как говорят местные. Меня устраивает и тот и другой. По мне - весь хороший. В Николаевске-на-Амуре уже лет двадцать как, хлеб имеет лишь название от того продукта, который был хлебом в советском союзе. И это не словесная условность, как утверждает мой бывший коллега по ГИМС Евгений Фёдоров. Это качество и продолжительность жизни. Современное хлебопечество основано на раковых дрожжах. (Не буду здесь полемизировать сам с собой, кто не согласен - можете сказать сами). И это находит подтверждения. Где самая высокая смертность от рака по Хабаровскому краю? В Николаевском районе. Учитывая, что врачей там нет, статистика усугубляется. А кривая смертности уверенно ползёт вверх, увеличивая улучшая показатели мирных потерь... Учитывая, что отдела статистики в Николаевске-на-Амуре давно нет - это усугубляется еще серьёзнее, потому как - явление сиё не обсуждается. В Охотске же - врачи есть. Были, по крайней мере, совсем недавно. Лет десять назад точно были. В 2014 году, при населении 5000 юнитов , ЦРБ Охотского района насчитывало 300 медицинских  спартанцев. ЦРБ являлась организацией  градообразующей. Как система образования в Николаевске-на-Амуре. Сегодня населения в Охотске нет. А врачи в Охотске - есть. Например - в аэропорту их даже трое. Хотя вижу их редко.

Этот кусочек текста можно бесконечно править" - продолжал свой наброскок Рамзес. - "Можно прививать ему правила хорошего тона, правильной речи и произношения. Но если он, этот кусочек реальности, запечатлённый в тесте этого текста, останется в наладоннике, и, по древней традиции стойбища Охуе-хо-хотск, после гибели владельца от огненной воды, будет похоронен вместе со своими домашними животными и гаджетами - никто его и не увидит, кроме, до крайней степени приглушённого жизнью Охуе-хо-хотскинца. Разве что червяки земляные прочитают? Но и это вряд ли - холодно здесь, и червяки не выживают. Только-только вроде появятся, и снова зимний карачун замораживает всё, что готово замёрзнуть.

Интернет тоже редко навещает местные гаджеты. И не то, чтобы его не раздают - колонка "Теле-2" стоит рядом, черпай интернет, хоть вёдрами. Но кодеки программного обеспечения, которые коммутируют с вёдрами и гаджетами, постоянно обновляются на самые новые - согласно распоряжениям  президента. Потому, и наладонники надо самые новые. Или самые дорогие. Или ещё - Мегафон в Озотске есть. Но до Охотска - 36 километров...

Иногда, приходит понимание, что распоряжения президента здесь путают. Слушают нашего, а исполняют - ихнего. Уверен, что понимание это - неверное. Этого не может быть, потому что быть не может. Об этом, было дело,  говорил и Паулюс, пытавшийся нас стереть с лица земли, и обиженный на то, что этого сделать ему не позволили советские люди.  Не может такого быть? Почему? Потому что не может. Аргументированно... Ничего не скажешь.

Недавно, несколько лет назад, в районе, в аэропорту Охотск, начали строить новую взлётно-посадочную полосу! Иностранные рабочие не иностранной фирмы, завезли материал, отремонтировали и очеловечили общежитие, начали работы, и что то пошло не так. То ли деньги украли, то ли документы потеряли. Работы остановили, строительный материал списали, деньги подарили, виновных поощрили, общежитие разворовали, вернув местному пейзажу его былую независимость от налёта цивилизации.

И тем не менее, качество управления и самоуправления, перейдя с района на Округ, становится лучше. Не потому, что программы у роботов обновляются, хотя, и по этой причине, наверное, тоже. Распоряжения президента нашей части планеты, дошли до нас через непосредственный контроль губернатора Демешина.  И прямо перед зданием аэровокзала, в несколько этапов, началась заливка территории бетоном. Бетон прочнее земли, это несомненно. И теперь, уставшие от дороги пассажиры, прилетевшие вахтовики и вернувшиеся местные, не будут уходить под землю, после обильных дождей. Глубже бетона провалиться просто не получиться. Если не изменить законов физики твёрдого тела.

Интернет, который тоже должен будет ворваться в тундру Охотского округа, вдохнёт в медийное пространство новые силы, и новая жизнь захлестнёт дышащий радостью рАзвитой оптимизации Округ! И именно опираясь на этот бесценный опыт географического позиционирования, Николаевский район в сентябре 2026 года, тоже переходит на Окружную форму управления, которая будет финализирована выбором депутатов Николаевского Округа. Хабаровский край будет счастлив радостью Округов, расположенных по кругу, надёжно прикрывая бывшую столицу Хабаровского края от опасного рая.

Ведь Округ - это звучит! О-круг! Ооо! Круг! Владимирский централ, Фургаловский запал... Кто не туда попал...

Если это так, то возможно, всё в этом круге и закончится. И начнётся что-то  новое. Что именно ? Не знаю. Об этом более развёрнуто сможет сказать наркологическая археология. Возможно, под пеплом развития, потомки раскопают этот наладонник, и сумеют вытащить из него данные, почерпнув много полезных навыков о феодальном управлении, которое называлось - демократическое капиталистическое общество платного феодализма".

Рамзес исправил последнее предложение - "демократическое общество блатного феодализма". Плеснул в гранёный стакан из литровой бутылки "Столичной", на пару пальцев, выпил. Похрустел солёным огурчиком, через двойные стекла кузни и лолии, глянул на улицу. Там вовсю сыпал мелкий дождь, сверкая каплями на глазе фонаря, отражаясь бриллиантами света в придорожных камушках, которыми была усыпана вся улица. Рамзес снова налил, и снова выпил. Снова глянул на улицу. И вернулся в телефон...

"Если бы жив был мой друг Виктор Михайлович Коклюшкин, я бы обязательно послал ему эту зарисовку, чтобы услышать её потом озвученной по ТВ, преподнесённой с его уникально отточенной  харизмой... Чтобы миллионы людей услышав это по своим телевизорам, и сотикам - огляделись. И кто-то, в майке и трусах, грохнул вдруг кулаком по столу, заставив звякнуть стаканы и взрогнуть  недопитую поллитру.

И потом - вот оно! Счассссстие!

Тихое помешательство, так свойственное замкнутым на себя населённым пунктам, часто сдерживается лишь только социально допустимым элексиром.

И пока льётся огненная вода - мы выстоим. Хотя бы до того момента, когда нас накроет пеплом истории".

Он подумал немного, и дописал:

"Охотские рассказы. Глава 5. Аэропорт Охотск. Welcome!"