Назад в СССР часть 30

                Тревога
В конце декабря, как снег на голову, приехал капитан Мартазин, и забрал от нас Щеголяева Шурика, нашего электромеханика - водителя. На замену ему, он привёз узбека Ислама Каримова. Нет, не будущего президента Узбекистана, а просто узбека.  Но, как говорится - беда не приходит одна.  По-русски, он разговаривал, как трехлетний ребёнок, падежей и родо;в, для него не существовало. Он, она, или оно, ему было всё равно. Как выяснилось позже, несмотря на то что, он призывался прошлой осенью,  на “ точке ” его “ дрочили ”, а если по - простому, то издевались и били. Вот поэтому, его и перевели к нам, от греха подальше.           Как ни странно, а дизеля он знал. Ну, как знал; верхняя черная кнопка - “Пуск”, а нижняя красная - “Стоп”.
Вечером он поведал свою историю. До восемнадцати лет он ни разу не выезжал из кишлака, а перед армией женился.
- А зачем женился-то?- спросил его Витька, хотя, сам сделал то же самое.
- Моя не хочет женис, а мам сказал, женис Ислам, папа старый, мама старый, кто работай будеш? Я и женис, а капитан дыждылах*, армия забрал.
Ислам помолчал, видно что-то вспоминая.
- Год прашол, мой дамой пришол, Гульнара ибат буду, патом ищё, патом морда бить.
- А, морду-то зачем бить?- чтобы продолжить разговор, сказал я.
- Жена назвать, год два писма писал.
Не знаю как остальные, а я понимал всё, о чём он говорил.
Налево от выхода из нашего подземелья, на колодках стояли два “ЗИЛ-157 К” с высокими будками. “Колун”, так называли в народе эту марку автомобиля.
- А ЗИЛы - то на ходу?- как- то поинтересовался  я Разбежкина.
- Три года назад, попытались собрать одну из двух, а дело было в январе, мороз под тридцать градусов. Сначала вроде завелась, а потом зачихала, и заглохла, и пока водила, вокруг неё бегал, разморозился радиатор. По идее, сними радиатор со второй машины, и замени. Так ведь нет его на второй машине, как говорится -  чего только нет; ни радиатора, ни генератора, ни карбюратора, ничего короче нет.  С тех пор и стоят тут на колодках, как памятники. Каждый год колёса подкрасим, и снова стоят. В том, что машины не работают, я вскоре убедился сам.
 В двадцатых числах декабря я заступил на дежурство. Не спалось, и я решил написать письмо. После полуночи раздался звонок, и оперативный дежурный лейтенант  Соколов, предупредил меня, что в пять часов утра будет объявлена тревога, и чтобы к этому времени радиостанция  Р- 118, была погружена в будку “ЗИЛ-157 К”. Я вспомнил разговор с прапорщиком о том, что обе машины неисправны, и нажал на коммутаторе кнопку “Оперативный дежурный”.
- “Дед ПВО” слушает,- раздался голос Соколова. Лейтенант всегда отвечал только так, и не иначе, кто бы, ему не звонил. Оказывается, он учился вместе с нашим комбатом майором Сидоренко, и тоже дослужился до майора. Из-за беспробудного пьянства его понизили в звании; сначала, до капитана, пото;м, до старлея, и лейтенанта.
- Товарищ лейтенант, а в какую машину загружать станцию? – на всякий случай поинтересовался я.
- А она у вас, не одна что ли?
- Две, - ответил я.
- И обе на ходу?
- Скорее наоборот, обе не работают,- сказал я.
- Сержант, хули ты мне тогда, мозг лечишь? Грузите в любую, потащим на буксире.
Я послал Федотова за прапорщиком, разбудил пацанов, объяснил, что к чему.  Минут через сорок пришел недовольный Разбежкин, к этому времени мы уже обесточили и разобрали радиостанцию. Через тридцать минут, она стояла в машине, закрепленная и готовая к путешествию. В пять утра  “неожиданно” объявили тревогу, а уже в шесть, подъехала техника с “Князе- Волконки”. Без лишних разговоров, нашего ЗИЛа взяли на буксир, и мы двинулись в путь, в сторону Комсомольска - на - Амуре. Оказалось, что наш электромеханик- водитель Каримов, ни разу в жизни не сидел за баранкой, и прав у него сроду не было. За руль сел ефрейтор Цыганков. От нашего подразделения поехали мы с Витькой
И вот так, на жесткой сцепке ЗИЛ тащили от сорок третьего, до сто восемнадцатого километра. Проехали какую- то деревню, поднялись на гору, и стали разворачивать станции; радиолокационную и нашу передающую. Операторы фиксировали координаты самолетов, а наша задача была передать их в полк, в Хабаровск. За три дня, мы так и не связались с полком, а данные передавали по телефону с деревенской почты. Цирк, да и только. Через три дня, так же по телефону, получили команду “Отбой”, и тронулись в обратный путь. Вот такие вот получились учения.
 Пока нас не было, мне пришло два письма; одно от жены, второе от Славки Никифорова. Прошел год, как мы расстались в учебке, и не могли связаться. Он рассказал, что вместо меня, инструктором поставили его, а не того татарина, который меня заложил. Не успел Славка обжиться на новом месте, как и его, постигла та же участь, что и меня. Снова тот же Гайса Имаев, сдал его, но уже не командиру части, а замполиту, и Славку отправили на “Синюю сопку”, в двадцати километрах от Садгорода, а Имаев стал инструктором. На новом месте, мой друг стал старшиной
роты. А летом, из нашей учебки, к ним прислали четырёх младших сержантов, одним из которых, оказался, тот самый Имаев Гайса Кашафутдинович. Инструктор из него не получился, и его отправили в “войска”, чего он как огня боялся. Правильно говорят,- Земля имеет форму чемодана, где- нибудь на углу, люди да встречаются. Когда он увидел Славку, он чуть не упал  в обморок. Теперь награда нашла героя. Славка написал, что по территории части он ходит только строевым шагом, а молодое пополнение затягивает ему ремень, по размеру головы. Сортир в части моет только он, и никто другой.