Восхождение. Том 3. Часть 26

Генерал Бальмун, успев опомнится от удара и падения, следивший за ходом битвы поодаль, не мог не заметить этого ужасающего психопата, рубящего всех на своём пути. Брата князя, его доверенное лицо и правую руку необходимо убрать здесь и сейчас, пока он не отступил обратно в Умрат.
Смерть любимого брата должна была подкосить Гелона, вселить в него страх и неуверенность, которые сведут князя с ума. Тогда, на фоне прогрессирующего безумия, на фоне гибели более тысячи воинов, союзникам из Умрата будет куда проще провести переворот.
Подавляя в себе страх и стремление к выживанию, генерал несколько раз глубоко вздохнул, обхватил рукоять меча крепче и с искажённым от гнева лицом направился к Гедону, надеясь на то, что ему хватит сил одолеть этого зверя. Закованный в тяжёлую броню, целостную кирасу, имея на плечах защиту от ударов по шее, защищённый в ногах и руках – если его подчинённых, носивших пластинчатые доспехи, было тяжело убить, то это чудовище и вовсе казалось непобедимой, несокрушимой башней.
Одного воина Гедон разделил по поясу, второго лишил ног, третьего разрубил до середины груди – Бальмун увидел гибель трёх своих подчинённых, пока бежал к полковнику Умрата, у ног которого уже виднелось порядка пяти искалеченных тел.
Разобравшись с очередным врагом, Гедон краем глаза заметил надвигающегося генерала. Мигом развернувшись, полковник Умрата, не дожидаясь, пока Бальмун подойдёт ближе, взревел и ринулся на противника, занеся руки за спину для размашистого рубящего удара.
Конечно, рассчитывать, что опытный и умелый воин, увидев такое, продолжит движение, глупо – Бальмун тут же бросился в сторону, отскочив от длинного лезвия меча Гедона.
Полковник из Умрата не давал противнику возможности контролировать пространство и навязывать свои условия сражения: Гедон, несмотря на свои габариты и тяжесть доспех с оружием, размахивал мечом из стороны в сторону, пытаясь наносить исключительно рубящие удары.
Генерал Поварина даже не пытался блокировать удары – меч Гедона с лёгкостью смог бы расколоть его оружие и доспех. Потому, уклоняясь и пытаясь поймать противника на контратаке, Бальмун надеялся, что Гедон выдохнется раньше его. Это, кажется, было единственной возможностью для генерала выиграть дуэль.
К несчастью для Бальмуна, Гедон даже и не думал уставать: он активно размахивал мечом, уклонялся от ударов, интенсивно перебегал и прыгал, получал удары от генерала Поварина в области наручей, поножей, панциря – всё это не было способно заставить безумного и яростного воина сдаться.
Генералу Поварина начало казаться, что это сражение длилось уже несколько часов. Он тяжело дышал, его руки и ноги потяжелели, мысли начали путаться. Он уклонялся от ударов, однако Гедону всё же удалось пробить наручи на левой руке и панцирь на спине. Если всё продолжится в том же ритме, Бальмун долго не протянет.
Решив вложить все силы в последний, решающий удар, генерал Поварина дождался, пока полковник Умрата занесёт руки за голову, стремясь нанести сокрушительный удар сверху вниз, после чело сделал быстрый для его габаритов полуоборот и нанёс рубящий удар мечом в область головы, стремясь срубить её с плеч.
Угол полёта лезвия, а также поза генерала позволили ему нанести мощный удар, однако остриё смогло достигнуть лишь маски Гедона – треск, белые осколки, полёт чёрной вуали и двух половин белого керамического лица. Бальмун оголил голову полковника Умрата, оставив шрам на его правой щеке, с омерзением осматривая болезненно-разлагающуюся бледную кожу.
Почти все волосы с головы Гедона выпали – остались редкие островки жидких волосиков. Кожа будто бы просвечивалась, позволяя рассмотреть синие вены и кровоподтёки, какие обычно остаются после побоев.
А стоило Гедону повернутся, как открылось и его пугающее лицо: вместо носа – пара дырок; белок глаз покраснел от лопнувших сосудов; мешки под глазами; непонятные кровавые трещины на лбу и подбородке; почерневшие зубы, которых осталось едва ли треть от общего числа. Казалось, будто бы Гедон, будучи живым, разлагался, подобно трупу.
Пугающий вид полковника Умрата заставил генерала Поварина забыться – лишь в последний миг он заметил приближающиеся широко раскрытые глаза, смотревшие на него с ненавистью.
Бальмун попытался уклонится, однако из-за собственной оплошности ему пришлось испытать боль от ранения, оставленного лезвием, пролетевшим от нижних рёбер в правом боку до левого плеча.
Разрубленный панцирь, жгучая боль, кровь – Бальмун выронил меч и упал на землю, вперив ошеломлённые глаза на возвышавшегося Гедона. Холодный жестокий блеск его глаз не оставлял сомнений – смерть пришла за генералом Поварина. Боль не позволяла пошевелится и даже вздохнуть – шанса отбиться не было.
- Ублюдок уродский, - неожиданно взвыл разгневанный голос Бениша, напавшего на полковника с правого фланга.
Громадный пехотинец, бывший разбойник, вооружённый палицей, изо всех сил ударил по правой руке Гедона, державшей меч. Полковник среагировал и успел блокировать удар, однако, изнурённый долгой битвой, пребывающий в замешательстве из-за лишения маски, Гедон не сражался так же, как минутами ранее. Бениш наносил удар за ударом – рука, плечо, рёбра, грудь – Бениш вошёл в боевой раж, не думая останавливаться.
Полковник защитился от двух первых ударов, отступая назад, пытаясь получить достаточно места для замаха – размеры меча полковника играли против него. Удар по наручам правой руки, удар в плечо, а также резвость движений Бениша не позволяли Гедону нападать – брату правителя Умрата приходилось защищаться.
Следующее действие предрешило судьбу Гедона: стремясь переломить ход сражения, полковник решил заблокировать удар противника широким лезвием меча. Булава Бениша лежала на меча полковника, и когда брат князя уже думал нанести мощный удар ногой, пехотинец рванул руками в сторону, тем самым отведя меч Гедона в строну.
Одно мгновение предопределило судьбу полковника. Бениш резво направил оружие в правый бок врага. Тупая боль пронзила тело Гедона, заставив того непроизвольно съёжиться. Затем молниеносный удар в грудь – прямо по выгравированной на панцире голове кабана. Металл согнулся, заставив полковника вновь согнуться.
Теперь, когда голова Гедона находилась достаточно низко, Бениш совершил последний удар – палица обрушилась на голову полковника Умрата. Кровь брызнула во все стороны, потоком обрушившись на землю.
Мерзкий хруст костей. Лязг металла от выпавшего на землю меча. Такой удар не смог бы пережить даже Гедон. Брат князя Умрата рухнул на землю, не подавая никаких признаков жизни. Страшно было даже представить, как деформировалась его голова от такого удара палицей.
Тем временем Бальмун еле держал глаза отрытыми – потеря крови и боль уговаривали генерала перестать бороться за жизнь.
- Держитесь, генерал, - говорил обеспокоенный Бениш, подняв Бальмуна и, держась за левую руку генерала, облокотив его на своё плечо. – Вас подлатают. А с этими уродами мы справимся. И конницу отгоним, и форт разобьём! Всё сделаем.
Генерал, кажется, хотел что-то сказать, но у него уже не было ни сил, ни понимания того, что он хотел сказать. Бальмун надеялся, что Бениш его не обманывал: командирам и капитанам должно хватить навыков, чтобы закончить сражение и без него. А ему, пока, следовало отдохнуть. Сражение было очень долгим.

Глава 17
Раздор во владениях Далена

Хорькам потребовалось потратить целую неделю, чтобы обойти заставы воинов у деревень и, сделав крюк, достигнуть города, в котором, судя по слухам, остановился командир княжеских войск Умрата Дален.
Вне всяких сомнений, порывистый и тщеславный Манур, желавший поглумится над вельможами и их приближёнными, решился исполнить свой отчаянный план. Вероятно, либо он надеялся разобраться с Даленом своими силами, либо рассчитывал на то, что Рандар, получив известия о пленение своих товарищей, ринется на помощь и поможет одолеть командира вражеских войск Умрата. Каким бы не был план Манура, Рандару всё равно придётся его исполнять.
Наследник Наргилоса, за прошедшие семь дней накрутивший себя всевозможными мыслями о том, какое плачевное и мрачное будущее ждало их из-за глупости лидера Хорьков, желал как можно быстрее отыскать вынужденных товарищей и силой увести их подальше от этих земель.
Взяв с собой на разведку одного из личных подчинённых, а также Фанию и Пулиена, юный командир отправился на возвышенность, откуда можно было разглядеть хоть что-то за городскими стенами.
Конечно, возвышенность была далековато, однако следовало выяснить хоть что-то перед тем, как им, вероятно, потребуется проникнуть за стены и спасти своих товарищей.
Город, находившийся на границе западного и северного уделов Умрата, представлял из себя уменьшенную и более бедную версию столицы: каменные дома, небольшой чертог, служившей обителью здешнего землевладельца, деревянный Храм света, вытянутое здание с несколькими трубами – по всей видимости, это было одним из тех цехов, где производили осадные орудия. Никаких дорог, крупных центральных площадей и богатых торговых рядов, разумеется, не было, однако высокие каменные стены и дивизия воинов компенсировали все недостатки.
Вернувшись в лагерь, вставший в часе ходьбы от города, скрываемый деревьями, Рандар с товарищами принялся передавать сведения о городе новым подчинённым. Закончив свой рассказ, группа разведчиком столкнулась со множеством вопросов:
- Сколько там воинов?
- Дален действительно в городе?
- А где Манур и остальные? В городе их не видать?
- Делать-то что будем?
- У нас нет точных данных, - повысил голос Рандар, раздражённый вопросами, которые, на его взгляд, были глупыми в данной ситуации. – Мы не были в городе, и не знаем всего.
Если верить слухам, которые получил Пулиен во время вылазок в поселения, какую-то группу людей видели здесь пару дней назад. По всей видимости, Манур передвигался и ночью, иначе бы он не успел опередить нас на двое суток!
- А как тогда мы поможем Мануру с Даленом? – Спрашивал Сален, чья заинтересованность сохранностью Хорьков начинала беспокоить Рандара.
- Мы их вытащим из города, если они там – помогать с убийством командира княжеских войск не будем! – Сурово отвечал наследник Наргилоса. – Даже если Всевластитель смилуется над нами, дураками, и каким-то образом позволит убить Далена, за нами двинется всё войско Умрата. Тогда нам не жить.
Нам придётся пробраться в город, выяснить, действительно ли были задержаны разбойники, если да – находим их и вытаскиваем, после чего уходим из этих земель как можно дальше.
Салену и десятку разбойников данный план был не по душе, судя по выражениям их лиц. Остальные же в ожидании смотрели на своего новоиспечённого главаря.
- А мы-то как проберёмся в город? – Спрашивал один из воинов, подчиняемых Рандару.
- Прикинемся купцами, - пожал плечами юный командир, считая, что этот план был очевиден. – Небольшим отрядом проникнем в город под видом купцов, без доспехов и оружия, разумеется. Разузнаем все слухи, потом вернёмся и разработаем стратегию.
Все присутствующие, даже те, кому не нравился Рандар, согласились с его планом. Группа, которая должна была отправится в город под видом купцов, собралась довольно быстро – кандидатов отбирал сам юный командир, и поэтому в неё не вошёл Сален, которому наследник Наргилоса не доверял. 
Дюжина человек, состоявшая из фальшивых торговцев и стражников, должна была пройти через главные ворота, представившись бедолагами из западного удела Умрата, откуда давно не было вестей из-за нападок разбойников.
Прикинувшись страждущими помочь своим односельчанам и заработать, разбойники могли беспрепятственно проникнуть за стены города, попутно узнав всё о происходящем. Остальной отряд дожидался донесений товарищей, которые должны были возвратиться до наступления сумерек.
Свернув на дорогу, ведущую из западного удела на север, группа спустя час медленно подошла к городским воротам с двумя повозками различных овощей и бытовых мелочей, навроде посуды. Хорьки, прикидывавшиеся торговцами, сильно нервничали из-за ощущения неминуемого разоблачения.
Привратники, в числе дюжины человек, косо поглядывали на внезапно появившихся торговцев. Видя напряжение и озадаченность стражников города, Лурин, которого Рандар взял в свою группу без раздумываний, игравший роль главаря стражников двух повозок, попросил приватной беседы. Отойдя с лейтенантом привратников в сторону, Лурин искренне заговорил:
- Я понимаю, в каком положении мы сейчас находимся, но эти люди – добрые, наивные. Они уверенны, что выручка с двух обозов овощей и тарелок поможет им восстановить деревню.
Они правда глуповаты, судя по их разговорам, но, учитывая, что им пришлось пережить, жалко оставлять их в бедственном положении. Они заплатили нам последние деньги за охрану – бедолагам теперь даже не на что есть. 
- Нам запретили пропускать людей без подорожной грамоты, - отвечал лейтенант, с некой жалостью поглядывая на пришедших. – Жалко их, конечно, но я не могу их пустить, если у них нет разрешения от землевладельца.
- Это обычные селяне – они собрали всё, что у них осталось после разбойников – откуда у них приглашение? – Усмехнулся Лурин. – Тем более, насколько я знаю, в город нахлынули беженцы из разорённых и оголодавших деревень. У таких людей любая еда в почёте, а её нынче на всех не хватает.
Уверен, к закату мои подзащитные распродадут всё своё добро. Мы их уведём из города, чтобы Вам и вашим людям не досталось по шее. Знаю, странно это, но – кровь сердцем обливается, стоит на них посмотреть. Такой путь проделали, последние деньги отдали. Сам понимаю, что это глупо, но… Не знаю, совесть меня гложет так вот их оставлять!
Лейтенант привратников заглянул за спину Лурина, оглядывая пришедших. Грязные одежды, понуренные уставшие лица, жалкое наполнение обозов – сердце действительно ныло от одного взгляда на них. Тяжело вздохнув, офицер вновь посмотрел на Лурина, серьёзно проговорив:
- Следи за ними! В городе много тех, кто может их обокрасть. И на закате вам всем лучше линять из города – с приходом темноты купцов проверяют.
- Признателен Вам, лейтенант, – благодарно кивнул Лурин, искренне выражая признательность офицеру за его высокие принципы. – Даю Вам слово: к вечеру нас не будет в городе!
С этими вестями Лурин отправился к своей группе. Лейтенант привратников разрешил неожиданно появившимся купцам пересечь стены города, не поскупившись на дополнительный осмотр самих купцов и наполнения их повозок.
Медленно, стараясь не подавать новых поводов для подозрений, фальшивые купцы прошли сквозь каменную арку, представ перед грязными улицами города. Хотя он был больше обычного селения, всё же, если воинам удалось разобраться в столицах двух княжеств, то и здесь они смогут освоиться.
Пройдя с десяток метров от городских ворот, Рандар, оглядываясь по сторонам, заговорил серьёзным голосом:
- Часть группы отправится на центральный рынок. Вторая часть – в бедные кварталы. Расспрашивайте всех, ненавязчиво, как будто просто ведёте беседу. Кто кого видел, кто что слышал.
Стражники охраняют купцов, купцы расспрашивают. Фания, ты с Пулиеном займёте прилавок на центральной площади, мы с Лурином отправимся в бедные кварталы. С началом сумерек встречаемся у городских ворот! Не выдайте себя.
Распределив дюжину людей между двумя группами, Рандар направился на восточные улицы города – судя по одеждам, состоянию людей и облицовкам домов, именно там находились кварталы с бедняками. Сейчас – полдень. Придётся несколько часов рисковать своими жизнями среди трущоб, чтобы выяснить необходимое.
Несколько часов, порядка шести, две группы разведки провели в стенах города. Множество стражников, бедняков, голодающих детей – обстановка в городе была далека от благополучной. Тем не менее, благодаря множеству незатейливых бесед с местными простолюдинами и торговцами, а также их сочувствию, разведчикам удалось получить необходимые известия.
Распродав большую часть своего товара, с началом сумерек обе группы встретились недалеко от городских ворот. Лурин кивком высказал почтение пропустившим их привратникам, и липовые купцы, сопровождаемые подозрительными и печальными взглядами стражников, направились по дороге на запад. 
Примерно через час, убедившись, что рядом никого нет и за ними некому следить, разбойники свернули с дороги в сторону леса. Не рискуя зажигать факелы, Хорьки обходились лишь парой небольших костров, на которых можно было приготовить еду. В эти месяцы, когда небо частенько захватывали тучи, стражникам сложно было различить тонкий столб дыма на фоне серого неба. К счастью, дальнее расстояние и погода позволяли Хорькам оставаться незамеченными даже с разведёнными кострами. 
Поставив повозки, группа разведки принялась докладывать информацию, полученную в городе. Судя по слухам, пару дней назад воинами Умрата была схвачена группа разбойников из двадцати человек.
Разбойники напали на заставу, перебили стражников, а за ними выслали целый боевой отряд. С десяток трупов, бойня и крики, но разбойники были схвачены.
Вроде как, их вместе с главарём доставили в город для дачи показаний. И, судя по слухам, на закате завтрашнего дня захваченных было приказано казнить.
Были ли эти разбойники Хорьками? Правдивы ли слухи о бойне и казне? Недоверия к словам местных было много, однако игнорировать их было нельзя.
Следовало выяснить, что затевает командир Дален, действительно остановившийся в этом городе и заменивший землевладельца на посту хранителя данных земель, и что ему было известно о Хорьках. А выяснить это можно было лишь одним путём – похищением одного из местных стражников и выбиванием из него правой информации.
Впрочем, дальновидный Лурин предложил менее опасный, но более действенный способ разговорить воинов Умрата – откровенная беседа за кружкой горячительного напитка разговорит любого служивого рядового.
Лурин видел несколько групп стражников, ведущих караул за стенами города. Судя по почтенному возрасту, безразличию в глазах, а также запаху перегара, доблестных воинов, которым должно было задержать врага у стен города, можно будет убедить раскрыть душу добрым и уставшим путникам, желающим посетить город, в который их точно не пустят. Реализовать этот план следовало ночью, когда, кроме одиноких факелов, разгоняющих тьму, на смертных землях Данмара никого нельзя будет встретить. 
Прихватив с собой шестерых людей, в числе которых были воины и пара разбойников, больше других похожих на обычных путников, а не верзил-убийц, Лурин направился выстраивать диалог с местными стражниками.
Вернулись они только под утро, жутко пьяными, еле стоящими на ногах – судя по всему, парой кружок пива не обошлось. Группа сопровождения тут же отправилась спать, а пьяный Лурин пошёл отчитываться такому же пьяному Рандару, до последнего волновавшегося за судьбу группы.
- Вышли мы на одну группу стражников, - еле ворочая языком, говорил Лурин, то и дело гладя себя по голове. – Сказали, что мы путники с севера, думаем, где остановится, чтоб побезопаснее и потише.
Конечно, сначала они на нас с подозрением, могли прогнать, если бы один из них не оказался сам с севера. С ним мы и разговорились! – На этом моменте Лурин уже прикрыл глаза. - Распили вместе пиво, что я взял с собой, и которое было у него. В общем, хороший мужик оказался.
Значит, в городе что-то происходит: кого-то поймали, кого-то важного. Людям не говорят. Но, вроде, завтра пойманных казнят на площади. Повеселят народ, мужики советовали сходить. Разбо… разбойники, - зевнул Лурин. – Поймали их, когда они пытались на заставу напасть. Кто такие, что сделали – не говорят. Но зная о Мануре, я думаю, это он.
В городе ситуация не очень – много беженцев и воров. До каждого докапываются. Нам повезло, что днём впустили, хотя даже после осмотра многих разворачивают. Короче, если будем в город проникать, надо подумать – как! Незаметно, и чтобы потом отступить нормально. Есть пара идей, но о них уже лучше завтра утром.
- Спасибо тебе, Лурин, - икал Рандар, перед глазами которого всё крутилось в безумном вихре. – Завтра утром подумаем. Пока – пора спать!
Утром же, страдая от головных болей и тяжести в мышцах, диверсионной группе пришлось обдумывать план, как им проникнуть внутрь. Вновь обманывать привратников? Новую неожиданно появившуюся группу непрошенных торговцев могли развернуть или, что ещё хуже, схватить и начать допрашивать.
Придётся придумывать другую стратегию, более рискованную и опасную. Учитывая, что казнь, как и всегда, проведут на центральной площади, а в городе, как оказалось, было порядка двух сотен воинов, следовало продумать детальный план.
Спустя целый час громких споров и изнурительных рассуждений, удалось разработать стратегию – рискованную, полную лишь надежд на положительный исход, сулящую глупую смерть.
Однако вызволить двадцать человек, которые ещё должны были сыграть важную роль в дальнейшем, было важнее. Потому, пересказав план подчинённым, юный командир разделил воинов и Хорьков на три группы, пожелал всем удачи и высказал надежды на хороший исход.