Мама была права...

«Мама была права...»
(Новелла в двух актах с антрактом на щи)

Акт первый. Десять лет спустя.

Полине было двадцать восемь, когда она открыла свой первый ресторан. Назвала его просто — «Щи». Без вычурности, без французских названий, без сушИ и пасты. Только щи. И только по одному рецепту — тому самому, из сочинения шестого класса.
Мясо клалось в конце.
Критики писали: «Это не щи, это кулинарный манифест!» Гурманы стояли в очереди на три часа. Мишленовский инспектор, попробовав, сказал: «Я не понимаю, что это, но я хочу ещё». А Полина стояла на кухне, в белом колпаке, и невозмутимо клала мясо в уже почти готовый суп, приговаривая: «Так мама учила».
Мама, конечно, ничего такого не учила. Мама учила правильно. Но Полина помнила только тот день, когда учительница сказала всему классу: «Полину замуж не берите, она супы варить не умеет!» И решила: раз не умею — значит, буду делать это по-своему.

Акт второй. Визит.

Однажды в ресторан вошла женщина лет шестидесяти. Седая, строгая, с портфелем. Это была та самая учительница. Та, которая когда-то вынесла вердикт всему шестому «Б».
Она села за столик, заказала щи. Полина, узнав её, замерла на кухне. Сердце колотилось, как у пушкинского Германа перед тремя картами.
Щи принесли. Учительница попробовала. Помолчала. Потом посмотрела на Полину и сказала:
— Мясо в конце?
— В конце, — тихо ответила Полина.
Учительница вздохнула:
— Мама была права.
Полина побледнела. Она ждала этого момента десять лет. Сейчас прозвучит: «Я же говорила — замуж не возьмут», или «Я же говорила — супы варить не умеешь», или что-нибудь ещё из той серии.
Но учительница продолжила:
— Мама была права. Ты супы варить не умеешь.
Пауза.
— Но зато ты умеешь всё остальное.
Полина не поняла.
Учительница достала из портфеля старую тетрадку. Ту самую, из шестого «Б». Открыла на странице с сочинением Полины. Там, красным карандашом, было написано: «Мясо кладётся в начале! Два!»
И ниже, другим почерком, уже не красным, а синим, но тем же почерком учительницы, было дописано недавно:

«P.S. Этот ребёнок откроет ресторан. Я чувствую это. И я буду там обедать.»

Акт третий. Сын.

В этот момент в ресторан вошёл сын учительницы. Тот самый, с которым Полина встречалась. Он принёс цветы — не розы, не тюльпаны, а пучок укропа и лавровый лист.
— Мама, — сказал он, — ты опять пришла есть её щи?
— Я пришла проверить, — ответила учительница, — правильно ли она мясо кладёт.
— И?
— Неправильно.
Полина улыбнулась. Сын улыбнулся. Учительница доела щи и сказала:
— Но знаешь что, Полина?
— Что?
— Мой сын тоже готовить не умеет.
— Ну и что?
— А ничего. Значит, вы друг друга стоите.
И тут Полина поняла: мама была права. Но не в том смысле, что её не возьмут замуж. А в том, что замуж её возьмёт именно тот, кто тоже не умеет варить щи. И они будут жить долго и счастливо, заказывая доставку.

Эпилог.

Через год у Полины и сына учительницы родилась дочь. Назвали её Мариной. Когда Марине исполнилось шесть, она пошла в первый класс. Там была учительница — бывшая ученица той самой, из шестого «Б».
На первом уроке русского языка задали сочинение: «Что я умею хорошо делать».
Марина написала: «Я умею есть щи. Особенно те, где мясо в конце.»
Учительница прочитала, улыбнулась и написала: «Пять с плюсом. И замуж тебя возьмут. Даже два раза.»

P.S. А та учительница, из шестого «Б», до сих пор ходит в ресторан «Щи». Каждый четверг. Заказывает одно и то же. И каждый раз, когда Полина приносит ей тарелку, она говорит:
— Мясо в конце?
— В конце, — отвечает Полина.
— Правильно, — кивает учительница. — Так и должно быть.
Хотя мы-то знаем, что не должно. Но кто теперь разберёт, где правильно, а где — по-полински?