Жаба и кузнечик

В сыром овраге, где мох лежал толстым ковром, жила Жаба. И была она не из тех, кто тихо сидит на листе и ловит мошек. Жаба мечтала. Да не о чём-нибудь, а о Луне — большой, круглой, серебряной, что каждую ночь висела так высоко, будто специально дразнилась.

— Я допрыгну! — заявила Жаба однажды вечером, когда над лесом разлился холодный свет. — Вот прямо сейчас: разбег, толчок — и я уже там, сижу на краешке и свешиваю лапки!

Лягушки-соседки переглянулись и тихонько заквакали — не то смеялись, не то переживали. Старая Улитка высунул рожки и осторожно сказала:

— Ты, Жаба, конечно, прыгаешь хорошо… но Луна-то вон где. До неё не допрыгнешь, хоть сто раз подпрыгни.

Но Жаба только фыркнула:

— Это ты ползаешь и думаешь маленькими мыслями. А у меня мечта большая!

И она начала тренироваться. Прыгала с кочки на кочку, с пня на корягу, разбегалась от самого дальнего куста. Каждый прыжок был выше предыдущего — Жаба старалась изо всех сил. Только вот Луна всё так же спокойно висела в небе, ничуть не приближаясь.

Однажды ночью Жаба разбежалась особенно сильно, оттолкнулась всеми четырьмя лапами и… взлетела. Ну, не до Луны, конечно — всего-то на полметра над землёй. Но в тот миг, пока она висела в воздухе, ей показалось, что мир стал совсем другим: лес затих, звёзды рассыпались по небу, как искры, а Луна смотрела на неё не с насмешкой, а будто с уважением — мол, ну надо же, кто-то и правда пытается.

Жаба шлёпнулась обратно на мох, чуть не сбив с листа задумчивого жука. Лежала, переводила дух и вдруг рассмеялась своим низким, булькающим смехом.

— Не допрыгнула, — призналась она. — Но зато как летела!

С тех пор Жаба не перестала мечтать. Она всё так же смотрела на Луну и иногда подпрыгивала — не чтобы достать, а чтобы снова почувствовать это короткое мгновение полёта. А соседки-лягушки уже не смеялись. Иногда они даже подсаживались рядом и вместе с Жабой любовались серебряным кругом в небе.

 Мораль: Мечтать о невозможном — не глупость, если мечта учит тебя прыгать выше. А иногда самое ценное — не добраться до цели, а испытать радость от самого полёта.

Жаба не прекратила мечтать. Каждый вечер она задирала голову и смотрела на Луну, будто та вот-вот спустится чуть пониже, просто чтобы быть добрее. Но Луна не спускалась. Зато однажды Жаба заметила, как по стеблю травинки вверх-вниз скачет Кузнечик — и скачет не просто так, а с видом человека, который собрался покорить небо.

— Ты куда так стараешься? — спросила Жаба. — До облака хочешь допрыгнуть?

Кузнечик приостановился, потёр лапки и гордо выпрямил усики:

— До облаков скучно. Я хочу до самой Луны. У меня ноги пружинистые, я чувствую — получится!

Жаба даже присела от неожиданности, а потом расплылась в широкой жабьей улыбке:

— Так ты тоже?! Я думала, я тут одна с этой мечтой. А мы, может, вместе попробуем? Ты лёгкий, высоко прыгаешь, а я… ну, у меня упорства много.

Кузнечик задумался, пощёлкал челюстями, будто взвешивал все «за» и «против», а потом кивнул:

— Ладно. Вместе веселее. Да и если не допрыгнем — хоть расскажем потом внукам, что пытались.

Они придумали целую систему. Кузнечик должен был первым подпрыгнуть, а Жаба — в тот самый миг оттолкнуться от земли, чтобы его прыжок как будто подтолкнул её выше. План был шаткий, как мостик из сухих веточек, но они верили в него всей душой.

Первую попытку устроили в полночь, когда Луна висела особенно низко (или им просто так казалось). Кузнечик разбежался по травинке, Жаба напрягла все мышцы… и — прыг! Кузнечик взлетел, как маленькая зелёная ракета, а Жаба подпрыгнула следом. Получилось… ну, чуть выше обычного. Совсем на чуточку. Но в ту секунду, пока они оба висели в воздухе — один мелькал крыльями, другая раздувала горло от старания, — им показалось, что до Луны осталось совсем ничего.

— Ещё разок! — крикнул Кузнечик, приземлившись. — Надо ритм поймать!

Так они тренировались каждую ночь. Иногда у них ничего не выходило, и Жаба плюхалась обратно в мох, а Кузнечик застревал в паутине и потом долго отряхивался. Иногда получалось чуть лучше, и тогда они радостно квакали и стрекотали на весь овраг. Старая Улитка только качала головой и бормотала: «Ну вот, теперь тут целая команда мечтателей…»

А потом случилось вот что. В одну особенно ясную ночь они прыгнули — и вдруг всё сошлось: ветер дунул в нужную сторону, травинка спружинила, как надо, и даже лягушки на берегу притихли, будто помогали им тишиной. И в тот миг, когда Жаба и Кузнечик зависли в воздухе, им показалось, что Луна не просто светит сверху — она будто протянула к ним серебристый луч, как руку.

Конечно, до Луны они не допрыгнули. Но когда приземлились — Жаба на лист лопуха, а Кузнечик на тонкую веточку, — они так хохотали и стрекотали от восторга, что даже филин на старой сосне проснулся и удивлённо покрутил головой.

— Всё равно мы почти достали! — кричал Кузнечик.

— Почти — это уже победа! — квакала Жаба.

С тех пор про них по всему лесу пошла молва: мол, есть тут двое чудаков, которые каждую ночь пытаются допрыгнуть до Луны. Кто-то смеялся, кто-то крутил пальцем у виска, а кто-то, наоборот, выходил на опушку посмотреть — и вдруг сам начинал верить, что невозможное возможно.

А Жаба с Кузнечиком не обращали внимания на разговоры. Им было главное — не добраться до Луны, а знать, что они не одни в своей мечте. И что рядом есть тот, кто тоже готов прыгать, даже если все говорят, что это глупо.