Полуостров. Глава 221

Глава 221
Я промакнул рукавом кровь, льющуюся из носа, смешав её с кровью матери Айгуль.
Прошли уже сутки, а я продолжаю ходить все в той же рубашке. Что бы сказала на это Мария Борисовна?
Чтобы она вообще на все это сказала?..
Прекрати, одёрнул я себя, эта страница в твоей жизни перевернута, как до неё были перевернуты многие другие...
Пусть мёртвое прошлое хоронит своих мертвецов.
- Не старайся, Пауль... - прохрипел Куратор. - Тщетно, заклинание смерти опустошает до дна... Так ли уж было оно необходимо?..
- Можете настрочить донос, Виталий Валентинович! - огрызнулся я. - О неоправданном применении запретного заклинания! О том, что я не могу держать себя в руках и легко слетаю с катушек! Я сам его напишу, ибо вы, к прискорбию, сейчас не очень в состоянии, вам останется только...
- Сядь, Пауль! - в его голосе, хоть он и слабел с каждым вздохом, продолжала присутствовать сталь. - Не суетись, давай, помолчим... Что же ты за человек такой, Пауль Клейнмехер... Ты даже прощание умудряешься превратить в балаган...
- Прощания бы не было, Виталий Валентинович, - вместо того, чтобы сесть, я начал лихорадочно мерить шагами комнату, - если бы вы не соизволили потерять... Сколько вы потеряли, шесть часов, семь?.. Впрочем... - сознание Куратора легко впустило меня, да, он совсем обессилел и преставится, если я не предприниму что-нибудь в ближайшие несколько минут, но почему, почему?..
- Почему вы отказались от госпитализации?! - заорал я. - Они же вам предлагали... Почему вместо того, чтобы поехать в больницу, где вам успешно сделали бы операцию, вы написали этому недоумку? Почему не мне, Виталий Валентинович? Или я уже вышел из доверия, или я уже недостоин называться целителем в этой проклятой Всевышним жопе Вселенной?
- Потому что у тебя был выключен телефон, Пауль... - вздохнул Куратор. - И прекрати читать мои мысли, кольцо все ещё на мне!
- Да пошли вы на хер, Виталий Валентинович! - я набрал 103 на мобильнике.
- Сядь, и послушай! - в его тоне было столько властности, что мой палец замер на кнопке вызова. - Время пришло, Пауль! Они уже выпустили директиву о замене... Ты же знаешь, у меня на каждом повороте по лазутчику... Пойми... - он закашлялся, и в груди у него тревожно забулькало. - Мне более пристало умереть героем, спасшем ребёнка от колёс автомобиля, чем провести ещё полвечности в забвении... Что ты прикажешь делать мне, Пауль, после отставки? Вязать носки? Варить варенье? Столетиями переставлять с места на место книги, на которые все меньше и меньше спрос?.. Они решили, что я больше не годен, так дай мне уйти, Пауль... Мир Избранных не прощает тех, кто дал слабину... Да, я тщеславен, в этом мы с тобой сходимся...
- Тщеславие не пристало Избранному, ибо это свойство человеческое! - я с размаха швырнул мобильник на подоконник.
Пусть бьется стекло, оно и так уже все покрыто трещинами, как дупло старого дуба - нитями паутины...
 - Мы же умерить должны спесь свою, будучи лишь инструментом в руках Отцов, и исключительно волю, ими излагаемую, считать руководством к своим деяниям, Виталий Валентинович!..
Его лицо неожиданно осветила улыбка.
- Это слова Хранителя, Пауль... А не юнца, которого я веками привык видеть перед собой... И все же это было славное время... Когда ты начнёшь с ними общаться, ты поймёшь многое... Поймёшь, почему я так часто дёргал тебя на доклады... Эмиль ещё не худший средь них, в нем сохранились хотя бы остатки человеческого...- он с напряжением стащил кольцо с пальца и водрузил его рядом с собой на простыню. - Возьмёшь, когда пробьёт час, Пауль... - он кивнул в сторону кольца.
На стене, на которою я уставился, под относительно новыми обоями в цветочек просвечивали старые, с позолотой. Раньше я никогда не замечал этого диссонанса. Неужели мне придётся здесь жить? Здесь, где каждый квадратный сантиметр пропитан воспоминаниями...
- А обо мне вы подумали, Виталий Валентинович? - глухо произнёс я. - Вы оставляете на меня Город, когда я сам на грани отчаяния... Да я же развалю тут все к гребеням...
- По крайней мере, у тебя не останется свободного времени, чтобы спиться, Пауль...
- Спасибо за доверие!..
Он поморщился.
- Не те это слова, Пауль, за которыми я звал тебя в свой последний час... Ну, что ж, хоть так... Благословляю...
Я резко отвернулся от стены.
- Я принимаю выбор ваш, господин Хранитель, и склоняюсь пред вашим решением... Ни почестей жду, ни даров, ни благодарности, равно, как от людей, так и от сородичей, прошу Господа лишь о твердости духа и мудрости нести достойно свое бремя... - я опустился на колени перед его кроватью. - А вас же, господин Хранитель, прошу о напутствии... Ибо я... - я попытался сосредоточиться на комьях пыли, громоздившейся возле плинтуса, слова ритуала вставали у меня поперёк глотки, никак не желая выбираться наружу. - Ибо я все продалбываю, Виталий Валентинович, вы совершенно правы!.. Ибо, выводя учеников на свет, сам же я продолжаю блуждать впотьмах... Ибо подобен я царю Миносу, только вместо золота, я превращаю все, к чему прикасаюсь, в дерьмо... Потому что я - лишь один из многих, который периодически мнит себя себя чем-то особенным, навлекая на себя и своих ближних кару небесную... И, передавая мне в руки ваш регион, вы взваливаете на меня ношу, для меня непосильную... Такие вы хотели услышать слова, такие, да?! - я поднял голову. - Такие, Виталий Валентинович?! Всю свою жизнь я делал только то, что хотели вы, так дайте же мне хотя бы сейчас проявить свою волю! Дайте мне, на хрен, вызвать вам, наконец, "скорую"!
Я поднялся на ноги, одновременно подтягивая к себе взглядом мобильник.
- Пауль...
Что-то в его интонации заставило меня остановиться.
- Я отозвал тебя из Ахена, Пауль, потому что ты тратил силу на тех, чьи дни были уже сочтены... Ты с детства не умел уступать, поэтому тебе и было суждено стать тем, кем ты в итоге стал... И я вручаю тебе бразды без тени сомнения, я знаю, что ты верно распорядишься правом, данным тебе... Так неужели ты откажешь старику в его последней просьбе - не дашь мне умереть в своей постели?..
Я медленно покачал головой.