Начало нового. часть 2. Лиза

Часть 2.  Лиза.

Глава 1.


- Уважаемые учителя, работники образования и ветераны педагогического труда!  От имени городского исполкома и всего населения нашего города, сердечно поздравляем вас с профессиональным праздником — Днём учителя!
       Сегодня мы хотим особо отметить заслуги одного из наших замечательных педагогов. За высокий профессионализм, творческий подход к делу и значительный вклад в воспитание подрастающего поколения решением городского исполкома, грамотой награждается учитель школы № 7 Смирнова Елизавета Алексеевна.  Елизавета Алексеевна, просим вас подняться на сцену для вручения награды!

      Легкой, уверенной походкой на сцену поднялась девушка весьма запоминающейся внешности. В осанке чувствовалась та самая учительская стать- спина прямая, подбородок приподнят, взгляд спокойный и внимательный. Темно русые волосы уложены в прическу до мочек ушей, с легкими волнами на концах. Несколько прядей аккуратно заколоты сзади. Темно синее платье с белыми воротничком и манжетами подпоясано тонким поясом на талии, от чего фигура выглядела стройнее и изящнее. Коричневые туфли на невысоком каблуке завершали образ.
-Спасибо за эту награду — она вдохновляет и обязывает. Учитель — это не профессия, а призвание: мы не просто даём знания, мы помогаем детям найти себя, поверить в свои силы. Я благодарна судьбе за возможность быть учителем, коллективу за поддержку, детям — за их открытость и любознательность. И пусть, я сама недавно со школьной скамьи, я сделаю всё, чтобы оправдать высокое звание советского учителя! С Днём учителя, коллеги!- голос Лизы звучал не просто спокойно и уверенно, но вместе с этим  эмоционально и пронзительно. Таким голосом зовут на баррикады. Такому голосу подчиняются. Такой голос слышат.
Зал взорвался аплодисментами. Кто то подарил цветы. Не смотря на возраст, Елизавету Алексеевну знали и уважали.
      Ещё учась в институте она уже подавала большие надежды. Целеустремлённая, идейная, с массой предложений по улучшению учебного процесса она поражала преподавателей своей энергией и преданностью учебе. Активно участвовала в комсомольской работе: возглавляла методическую секцию, организовывала встречи с заслуженными учителями, вела политзанятия для первокурсников. Её доклад о роли учителя в формировании мировоззрения молодого строителя коммунизма получил одобрение кафедры педагогики. В первый же год своей работы в школе, она создала кружок юных корреспондентов, выпускавший стенгазету «школьник». Ученики слушались её и любили. За активную гражданскую позицию и успехи в учёбе её избрали делегатом областной конференции молодых педагогов.  Редкий случай для выпускницы.

       Октябрь выдался холодным и дождливым. Стемнело рано.  Уже к пяти часам небо затянуло серыми тучами, и город погрузился в сумрак, прорезаемый лишь огнями уличных фонарей и фар редких автомобилей. Елизавета Алексеевна спешила домой. Её шаги эхом отдавались на пустынной асфальтовой дорожке, а под ногами шуршали мокрые листья — жёлтые, бурые, коричневые, — сбившиеся в кучи вдоль тротуара. Город жил своей вечерней жизнью. Вдоль улицы тянулись пятиэтажные «хрущёвки» с горящими окнами, в некоторых уже мелькали силуэты за занавесками, кто;то зажигал настольные лампы, кто;то готовил ужин. Из приоткрытых форточек доносились звуки радио.  «Маяк» передавал вечерний выпуск новостей, где говорили о достижениях пятилетки и предстоящих мероприятиях ко Дню Октябрьской революции.У автобусной остановки, укрывшись под навесом, кучковались несколько человек в плащах и шляпах. Кто;то нервно поглядывал на часы, кто;то перелистывал газету. Рядом, на столбе, висел плакат: «Пятилетку — досрочно!» с изображением улыбающихся рабочих. Краска на нём уже чуть поблекла от дождей, но лозунг оставался чётким. Елизавета Алексеевна свернула в тихий переулок. Здесь было почти безлюдно, только где;то вдалеке слышался смех детей, возвращавшихся с тренировки. Она ускорила шаг. В голове крутились мысли о завтрашних уроках, о том, что нужно проверить тетради, а ещё успеть приготовить ужин. Но несмотря на усталость, на душе было спокойно.  Дома её ждали муж Виктор и четырехлетняя дочь Катерина. А ещё горячий чай и отдых в кругу родных людей.

        В прихожей её встретила Катя.
- Мама!- девочка радостно бросилась к маме, обхватила её за ноги и выпалила- я сегодня нарисовала солнышко! И тебя! И папу! И ещё домик! Пойдем я покажу!
- Потом, Катюш. Я очень устала- погладив дочь по голове тихо сказала Лиза.
Катя замерла на одно мгновение, улыбка сползла с её губ и она медленно побрела в комнату.
    На кухне сидел Виктор с газетой. Он демонстративно не вышел в коридор и теперь ждал когда жена первой начнет разговор. Лиза молчала. Наконец, не выдержав, Виктор поднял глаза от газеты:
-Опять допоздна задержалась?
-Пришлось задержаться, - Лиза поставила чайник на плиту. - ты же знаешь какой сегодня день…
-Да у тебя всегда какой то день. У тебя всегда есть причина не идти домой! Не находишь?
-Виктор. Не утрируй. Сегодня действительно важный день. Были люди из парткома, облисполкома. Меня наградили между прочим…
-Ну да! Ты о работе, а я о семье! Тебя дома нет, Лиза! Катя тебя не видит! Я вообще не знаю где ты ходишь! Соседка заходила сверху, спрашивала тебя, а я не знаю! Ты считаешь это нормальным?
-Нет… - Лиза отвернулась к окну. Она не знала, что ответить. Внутри будто образовалась какая;то пустота, которая поглощала все эмоции. На работе она могла улыбаться, шутить, сопереживать,  а приходя домой, словно выключалась. Молча, оставив чайник на мужа, Лиза ушла в душ.      
        Вечером, уложив Катю спать, Лиза продолжала сидеть на краю кроватки дочери и уходить не спешила. В ушах звенели слова Виктора: «Катя тебя не видит». «Ты о работе, а я о семье». Дочь уснула, сжимая в руках свой  рисунок с солнышком, домиком и тремя фигурками. Лиза осторожно взяла его в руки. Сердце кольнуло. Лиза вдруг осознала, как много она пропускает. Катя растёт, а она не замечает её маленьких побед, не слышит её радостных возгласов, не разделяет её детские переживания. Ей стало невыносимо больно за себя, за дочь, за мужа. К её усталости добавилась бессонница. Она чувствовала угрызения совести вперемешку с чувством несправедливости.
  - Она же не гуляет, не живёт для себя. Она работает не покладая рук для семьи, для людей, для страны в конце концов! Что же бросить все? Все только начинается! Впереди столько нереализованных планов, что дух захватывает, а тут…-   Лиза посмотрела на спящую Катю и снова ком подступил к горлу. -Какая страна! Какие планы! Когда страдает твой собственный ребенок… - Катя улыбалась во сне. - А может она не страдает вовсе? Просто естественное детское желание быть с мамой почаще… ну не одна же она такая… всё она понимает. Ещё и спасибо скажет когда подрастет. - Лиза вдруг вспомнила свое детство.-  Ежедневная работа по дому, огороду, по уходу за младшим братом… а ещё попробуй принеси домой тройку со школы, отец так посмотрит, что душа в пятки… отец… мама… Андюша… Как они?
     Лиза не видела родных, с тех пор, как со скандалом ушла из дома. Теперь, к угрызениям совести, присоединилось и чувство вины. Лиза и не заметила как просидела у Катиной кроватки до утра.

      К утру, Елизавета Алексеевна твердо решила следовать своим принципам, которые гласили, что если учить чему то других, то будь в этом примером и сам. Она учила детей доброте, заботе и ответственности, поэтому и она будет нести ответственность за свою семью и станет примером для остальных. Она пришла в школу раньше обычного, и весь день работала так, чтобы уйти вовремя. Вечером Елизавета спешила домой, не забыв забежать в магазин и купить продуктов на ужин.
     Дверь в квартиру снова открыла Катя. Увидев маму так рано она расплылась в улыбке и затанцевала прямо в прихожей
- Папа! Мама пришла!
        Лиза присела на корточки и обняла дочь.
-Прости меня, Солнышко. Я тебя очень люблю!
-И я тебя! И папа тоже! - танцевала Катерина.
Глядя на Катю, Елизавета твердо решила меняться. Работа важна, но семья важнее! Она представила себя в Катином возрасте - как же ей не хватало родительской любви!- Ну всё, теперь всё будет по другому. Она больше не позволит себе обижать своим отсутствием ни мужа, ни дочь. Из кухни вышел удивленный её ранним приходом Виктор.
-Школа сгорела? - криво усмехнувшись спросил он
-Нет. Не сгорела. Но даже если бы это и случилось, я все равно бы пришла.
-Что так? - продолжал йорничать муж
-Я люблю вас - тихо ответила Лиза.

      Они провели чудесный вечер втроём: пили чай с печеньем, Катя рассказывала о своих заботах и проблемах на работе, а Виктор, казалось, впервые за долгое время расслабился и улыбнулся. Лиза чувствовала, как внутри тает лёд, сковывавший её чувства так долго.
    
На следующий день Виктор пришёл домой позже обычного. Он был непривычно серьёзен и собран. Молча сел за стол, избегая взгляда Лизы.
-Нам нужно поговорить, - наконец произнёс он. - Я долго думал…
-И ? - Лиза ещё не понимала, о чем говорит Виктор, но её женское сердце сжалось как брошенный котенок.
-Я ухожу- закончил Виктор
-Куда? Как? Почему? - Лиза не верила своим ушам. Но слова звенели в воздухе
-Я не могу так жить. Мы чужие. Ты разве этого не чувствуешь?
Витя… Как же ты … я же начала меняться …
-Начала… - Виктор усмехнулся- поздно. Я устал ждать когда ты обратишь внимание на меня. На дочь в конце концов. Ты отдаешь себя школе, чужим детям и их родителям, но мы… мы для тебя где то на обочине… за пределами твоих планов!
-Витя! Я изменилась! Вчера же было всё хорошо!- Лиза выглядела растерянной и подавленной.
-Вчера- опять ухмыльнулся Виктор- вот именно вчера! Следующий раз будет лет через десять? Сколько лет я ждал этого «вчера»? Ты же не замечаешь нас! Не замечаешь, как бежит время, а мы … я … я просто перестал чувствовать себя нужным… и ты обманываешь себя! Ты не изменишься никогда! Ты будешь стараться но только сделаешь себе хуже. Да ты просто не создана для семьи! -  он встал из за стола и направился в комнату, где уже стояли его сумки с вещами. Лиза отправилась за ним, чувствуя как ком подкрадывается к горлу.
-Подожди- прошептала она- давай попробуем ещё раз… я исправлюсь… я буду больше времени проводить с вами… хочешь, я уйду с работы…
-Не надо мне таких жертв- собирая вещи отрезал Виктор и в исправления твои я не верю.
-Ты не можешь так поступить! - Лиза вдруг перешла на крик- об этом узнают в парткоме! Я вылечу с работы! Что будет с Катей, с нами, ты подумал?
-Да, будет суд. Вот пусть и рассудит. Мне скрывать нечего, я семью на работу не менял. А о тебе государство позаботится, не пропадешь.
-Ты подлец- Лиза произнесла почти шепотом
-Чего? - переспросил Виктор,  но Лиза ушла в ванную комнату и заперла за собою дверь. Она включила и воду и в этот момент её сердце взорвалось слезами. Они душили её и не давали опомнится. Горячие, крупные слезы катились по её щекам размазывая остатки косметики. Она слышала как хлопнула дверь и этот звук был подобен выстрелу в её ещё наивное и отзывчивое сердце.

    Лизе повезло.  Её не уволили с работы и не вызывали в партком. Но последствия развода сказались. Её лишили классного руководства и запретили курировать выпуск школьной стенгазеты. Некоторое время ей приходилось терпеть унизительные объяснения на местечковых собраниях, избегать взглядов соседок, которые неизменно сидели на лавочке у подъезда. Лиза чувствовала себя так, словно её выставили напоказ, но молча переносила эти страдания. Со временем раны затянулись, осуждения стихли, а сплетни отошли на второй план. Наступили обычные дни одинокой женщины с ребёнком и твёрдым намерением доказать, что её амбиции сильнее обстоятельств. Она начала строить планы: записалась на курсы повышения квалификации, стала уделять больше времени Кате и искать новые возможности проявить себя. Её амбиции, прежде сдерживаемые обстоятельствами теперь обрели новую силу. Она твердо решила, что следующая глава её жизни будет написана по её собственным правилам.
       Очередное утро встретило Лизу в маленькой комнате хрущевки, где пахло холодным чае и одиночеством. На соседней кроватке спала Катя. Лиза осторожно погладила мягкие волосы дочери:
Катюша, просыпайся. Пора в садик.

        С момента развода изменилось многое. Лишение классного руководства ударило больно. И холодный разговор «по душам» в директорской словно скинул её с небес на землю. « Елизавета Алексеевна… Вы сами всё понимаете…Ваша ситуация… Не лучший пример для детей…» Теперь при входе в учительскую она замечала, как все замолкают и начинают заниматься каждый своим делом, словно её и нет вовсе. Сама того не осознавая Лиза стыдилась себя, словно это она совершила что то нехорошее, что-то гадкое и постыдное. В голову постоянно лезли мысли о том, возьмут ли теперь её дочь в лагерь, не будут ли смеяться над ней одноклассники, не станет ли сама Катя жертвой собственных переживаний. При одной мысли от этого у Лизы сжималось сердце и наворачивались слёзы. Одновременно с этим накапливалась и усталость. Теперь Лиза занималась не только своей работой но и хоть и маленькой, но семьёй. После школы бегом в детский сад, через магазин домой, готовка, стирка, уборка и снова на работу. Сказались и материальные трудности. Зарплаты учителя еле еле хватало протянуть месяц. Лиза экономила на всем.
           По вечерам, когда Катя засыпала, Лиза раскладывала на столе бумаги. Планы, конспекты, вырезки из газет о новых методиках. Она знала: чтобы дать дочери лучшее будущее, нужно расти самой. И пусть сейчас её имя не на первой полосе стенгазеты, но однажды оно появится там снова. Но уже как признание её профессионализма, а не как повод для сплетен.


Глава 2

        Всё плохое обязательно когда нибудь заканчивается. Ещё вчера под ногами было мокро и слякотно, а сегодня внезапно началась зима. За ночь город укутало снегом словно большим пушистым покрывалом. Улицы, ещё недавно серые и промозглые преобразились. Вдоль дорог и тротуаров выросли хоть и небольшие, но зато самые настоящие сугробы. Мужчины у подъездов счищали снег со своих автомобилей. Дети радовались и восторженно набирали снег в ладони, несмотря на запреты мам. На остановках появились люди в утепленных пальто, укрывающие носы в теплых шарфах. К вечеру небо стало сиреневым и фонари зажглись намного раньше обычного.

        Лиза шла по улице, крепко держа Катю за руку, погруженная в свои мысли. Она вдыхала свежий по зимнему воздух и любовалась первым снегом, который преобразил город за одну ночь, сделав из него нечто похожее на сказочное королевство. Катя болтала без умолку, увлеченно рассказывая что то и размахивая куклой в свободной руке, не обращая никакого внимания на постоянно сползающий с шеи шарф.
       До дома оставалось не более двухсот метров, когда послышался мягкий рокот мотора. Рядом остановилась черная  «Волга». На белом фоне свежего снега автомобиль казался огромным, солидным, роскошным, словно из другого мира. Дверь открылась, и из машины вышел молодой мужчина в строгом тёмно;сером пальто. На вид лет сорок, атлетического телосложения, с интеллигентным лицом и добрыми улыбающимися глазами.
-Девушка,- обратился незнакомец к Лизе- не подскажете как проехать к дому культуры? Там сегодня выставка местных художников, а я непременно должен там быть. Да вот.. заплутал…- мужчина, по смешному и как то по детски, пожал плечами.
Лиза стояла оторопев и в первое мгновение даже не поняла, что вопрос адресован именно ей.
-Конечно…- выдавила она из себя и замолчала
-Конечно «да», или конечно «нет»?- засмеялся незнакомец
-Да, да извините. - поспешно ответила Лиза, стараясь скрыть волнение - Вам нужно проехать прямо, потом повернуть у аптеки налево. Дом культуры будет через два квартала, напротив сквера с фонтаном.
-Спасибо, красавицы- мужчина подмигнул Кате и собирался сесть в машину, как вдруг задержался- Знаете…- мужчина несколько замялся, но тут же, справившись со стеснением спросил-  А вы не составите мне компанию? Я в городе совсем недавно, и мне просто необходим свой человек.
Лиза, которая всегда могла и умела говорить так, что собеседник слушал её «открыв рот» и которая не считала себя чересчур застенчивой, теперь молчала не в силах вымолвить ни слова. Незнакомец, видя в какое замешательство он  привел девушку, поспешил добавить:
- Не поймите меня неправильно! Я меньше всего хотел бы обидеть вас! Если мое предложение как то задевает вас, я заранее умоляю простить меня! Наверное я кажусь вам слишком настойчивым или может даже грубым, но это совсем не так! Знаете, я сам себя корю за такую настойчивость! Знаете… просто скажите как вас зовут?
-Лиза… Елизавета.
-Лиза, я просто приеду сюда в субботу в это же время. И буду ждать вас. Приходите, прошу вас! - незнакомец  сел в машину и собрался уже ехать, как вспомнив что то, поспешно открыл окно и прокричал:
- Игорь! Меня зовут Игорь!
-Мама, а кто это- спросила Катя, глядя на Лизу, когда машина исчезла из виду
-Сама не знаю- улыбнулась дочери Лиза- пойдем скорее домой, нам ещё ужин с тобой готовить.

      До субботы Лиза всё никак не могла успокоить свои смешанные чувства от разговора на улице. Её тянуло к Игорю и отталкивало одновременно. Она ругала себя за своё поведение и за свою неловкость, которую продемонстрировала незнакомому мужчине. Игорь определенно ей понравился, но сама ситуация и его уверенное поведение не давали покоя. С ужасом для себя Лиза понимала, что хочет пойти на это свидание. Хочет познакомится с Игорем и хочет отношений. Одновременно с этим Лиза не хотела показаться легковетренной и при одной мысли об этом её бросало в жар. В голове крутились десятки вопросов:  «Что, если он лишь играет с ней? Что, если её искренность он воспримет как навязчивость?». Лиза ловила себя на том, что в сотый раз перебирает в памяти их короткий разговор, выискивая скрытые знаки и намёки. Она то убеждала себя отменить встречу, то представляла, как они будут гулять по парку и смеяться над какой;нибудь глупостью. Эта внутренняя борьба выматывала, но Лиза всё равно с трепетом ждала субботы, и чем ближе приближался этот день, тем больше Игорь занимал место в её сердце.
       На свидание Лиза пришла. Ещё издалека она увидела его. Красивый, высокий в своем модном строгом пальто и повязанном поверх шарфе. В руках букет свежих цветов. «Где зимой он достал цветы?»- подумала Лиза
Они встретились и лицо Игоря засияло от радости. Он заговорил первым:
-Лиза, огромное вам спасибо, что вы пришли! Я ждал вас… и прежде чем мы продолжим… Игорь явно нервничал- пожалуйста ответьте мне честно на два простых вопроса.
-Задавайте- как можно спокойнее ответила Лиза
-Вы замужем?
-Нет- выдохнула Елизавета
-Уф- тоже выдохнул Игорь и явно расслабился- второй , это даже не вопрос а предложение! Давайте с этого момента называть друг друга по имени и на ты? И больше не будем испытывать неловкость?
- Давайте- Лиза осеклась- давай.
Они оба рассмеялись.
            Лиза и не заметила как наступила ночь. Они говорили и не могли наговорится. Она рассказывала ему все, что накопилось у нее на душе. Про своё  нелегкое детство и про то, как ушла из дома в 17 лет,  и про то как родилась Катя и как ушел муж, оставив после себя пустоту, которую она заполняла работой. Рассказывала о своей любви к школе, к педагогике, к детям. Игорь слушал с интересом и сочувствием. Лизе было с ним так легко, как ни с кем прежде, словно он взял половину её ноши на себя.  О себе Игорь говорил мало и неохотно.  Он работал председателем горисполкома в небольшом городе и сюда приехал на новое место с повышением. Его родители занимали высокие чины по партийной линии. Не смотря на это сам Игорь казался очень добрым, умным и честным человеком, без тени высокомерия или напускной важности. Он вел свою спутницу под руку так тепло и трепетно, что Лиза впервые за всю свою жизнь ощутила себя желанной, нужной, любимой. Время потеряло счет для неё. ; Они катались на катке, пили какао с корицей в кафе, смеялись. Она  совсем не замечали как минуты складываются в часы.
           В эту зимнюю ночь, Лиза, почувствовала, что нашла в своем новом друге что;то очень важное.  Что то, что согревало лучше любого какао и светило ярче всех уличных фонарей. Когда Игорь проводил Лизу до дома, она улыбнулась ему искренне, по настоящему и сказала:;
— Спасибо. Я давно так не разговаривала… ни с кем.
— И я, — тихо ответил он. — Спасибо тебе, Лиза.
Они замерли на мгновение, глядя другу в глаза, а потом он пообещал встретиться завтра. И в этом «завтра» уже чувствовалось что;то новое, светлое и хорошее.
         Они стояли у подъезда словно подростки и оба понимали что как то нужно расставаться, но никто из них не мог сделать этого первым. Вдруг,  будто кто;то осторожно встряхнул огромное белое покрывало над городом. Пошли снежинки: сначала редкие, едва заметные, словно пробные штрихи художника, а затем и крупные, пушистые. Они кружились в медленном танце, ловя отблески уличных фонарей, каждая как крошечная звезда, упавшая с неба. Лиза подняла лицо вверх, и одна снежинка, опустилась ей прямо на ресницы. Игорь улыбнулся и стряхнул её своей теплой ладонью
-Загадывай желание-  вдруг тихо сказал Игорь
-Я хочу не расставаться. Никогда больше.
    Игорь нежно коснулся своими губами губ Лизы.


Глава 3.

       Горная тропа петляла среди скал, теряясь в дымке раскалённого афганского полудня. Воздух дрожал от зноя, а раскаленные камни обжигали даже через подошвы ботинок. Пыль, поднятая автоколонной, оседала на лицах солдат серым налётом. Старший сержант Андрей Смирнов возглавляя колонну из трёх грузовиков и двух БТР осуществлял гуманитарный конвой для кишлака, где дети годами не видели ничего, кроме войны. Маршрут проходил через ущелье, прозванное солдатами «Долиной смерти».  Здесь уже не раз устраивали засады душманы.
       Обстрел начался внезапно. Выстрелы зазвучали со склонов, пули засвистели над головами, высекая искры из камней. В один из грузовиков попал снаряд и машина загорелась. Водитель, охваченный пламенем, вывалился из кабины. Колонна оказалась в ловушке. С одной стороны отвесные скалы, с другой глубокое ущелье. Сквозь грохот взрывов и автоматных очередей, Андрей закричал:
-Всем в укрытие! Из машин!

Бойцы выскочили из машин и рассредоточились вдоль ущелья, укрываясь за камнями, чем выиграли несколько секунд передышки.

-Петров!- обратился сержант к водителю БТР, - готовь машину!. Мы отвлечём огонь на себя. Как только скомандую, сразу по газам, понял?!

-Но, товарищ сержант… — начал было водитель.
-Рядовой Петров! Это приказ!- заорал сержант, стараясь перекричать свист пуль и звуки взрывов гранат. Затем Андрей подозвал троих бойцов:
- Мы идём вперёд. Создадим отвлекающий манёвр. Огонь вести короткими очередями, постоянно менять позиции. Главное заставить их поверить, что мы атакуем. Смирнов первым поднялся в полный рост.
-За мной! - крикнул Андрей и рванулся вперёд открыв огонь из автомата в сторону врага.  Пули свистели вокруг. Одна обожгла плечо, другая пробила голень, но сержант продолжал бежать, увлекая за собой бойцов. Они петляли между валунами, стреляли и снова прятались, создавая иллюзию серьёзной атаки.  Душманы поверили. Часть боевиков начала спускаться вниз, чтобы отрезать советским солдатам путь к отступлению. Их внимание было полностью сосредоточено на группе Смирнова.
-Гони! - заорал в рацию сержант.
     БТР и уцелевшие грузовики рванули вперёд, объезжая горящий транспорт. Петров мастерски вёл машину по узкой тропе, рискуя сорваться в пропасть. Андрей видел, как колонна уходит. Задача была выполнена, но его группа оказалась в окружении. Патроны подходили к концу.
-Отходим к той скале! - командовал старший сержант отстреливаясь.
Они заняли позицию у большого валуна. Первым, навзничь упал рядовой Ершов, с простреленной головой. Сразу за ним замолчал автомат рядового Волкова, выпав из окровавленных рук на землю. Долгое время бой вели вдвоём, прикрывая спины друг друга, старший сержант Смирнов и рядовой Тихомиров. Около получаса бойцы вели прицельный огонь по врагу, превозмогая боль от полученных ран. Наконец настал момент, когда Смирнов остался один на один с окружающими его душманами. В рожке оставалось всего два патрона. Отправив на тот свет двоих, сержант затих. Отбросив ставший бесполезным автомат, он сидел среди своих павших товарищей склонив голову. Кровь пропитала его гимнастерку и теперь стекала по рукаву, скапливаясь между пальцев тяжелыми каплями. Он понимал: у него есть минута, может, две. Враг уже обходит с флангов - слышны шаги, приглушённые голоса на чужом языке, лязг оружия. Старший сержант Смирнов закрыл глаза.
Он представлял себе Сосновку. Тихую, зеленую с деревянными домами вдоль улицы, запахом свежескошенной травы и печного дыма. Отца, широкоплечего, с седыми усами, который говорил ему. «Будь мужиком! Никогда не сдавайся!» Маму с теплыми, натруженными руками в старом фартуке, которая провожая его говорила: «Главное возвращайся. Сыночек, я буду ждать.» Лизу, звонкую, веселую, бойкую. Она всегда защищала его…
      Андрей достал гранату. Встал во весь рост. Около двух десятков душман были от него уже метров в десяти.
За Родину!- крикнул сержант. Чека выпала из ладони. Взрыв эхом прокатился по ущелью, смешавшись с грохотом осыпающихся камней.




Глава 4.

      Лиза была счастлива как никогда. Ей казалось, эта сказка никогда не закончится, настолько всё складывалось гармонично и светло. На работе вдруг снова стали ценить. Коллеги кивали с уважением, ученики улыбались, а директор не упускал случая отметить её заслуги. Ей вернули классное руководство, тот самый 3;«Б», который она так любила. Директор постоянно ставил её в пример остальным учителям: «Посмотрите, как Елизавета Андреевна умеет найти подход к детям! Как чётко организует работу класса!» Однажды после  педсовета он задержал Лизу в кабинете и, помешивая сахар в чашке с чаем, мягко намекнул:
Елизавета Андреевна, место завуча по учебно;воспитательной работе не вечное, скоро освободится… А вам с вашими талантами руководителя, наверное, тесновато быть просто учителем. Подумайте.
Лиза вышла из кабинета с пылающими щеками и трепещущим сердцем. за много лет она почувствовала, что её труд по;настоящему ценят. А рядом был Игорь. Он был нежен, обходителен, учтив и в то же время иногда до трогательности сентиментален, а порой и наивен, как ребёнок. Последние страхи Лизы ушли, когда она увидела, как тепло он общается с Катей. Игорь не просто «играл роль доброго дяди», казалось он искренне интересовался жизнью девочки. Задавал вопросы про школу, запоминал имена её подружек, внимательно слушал истории про «самую злую собаку во дворе» и«учительницу по музыке, которая слишком громко стучит по клавишам». Однажды он протоптал в снегу во дворе огромный лабиринт, вытаптывая причудливые ходы, а потом Катя с визгом носилась по ним, стараясь найти выход. Катя обожала его. Лизе казалось, что дочь хотела бы называть его папой но ей мешали границы воспитания, усвоенные с детства: «папа у тебя один».          Они ходили по выходным в городской парк. Катались на лыжах, строили снежные крепости, играли в снежки. Игорь показывал, Кате как делать «снежных ангелов». В морозные дни заходили в маленькое кафе у парка, где пили какао с корицей и ели плюшки с изюмом. Катя всегда выбирала место у окна, чтобы смотреть на падающий снег, а Лиза ловила себя на мысли, что смотрит не на снежинки, а на то, как Игорь заботливо вытирает салфеткой шоколад с Катиных губ.
        Вечерами они собирались дома и играли в настольные игры или смотрели старые фильмы. Игорь умел устроить праздник из ничего. Однажды он принёс проектор и показывал на стене сказки с диафильмами, а в другой раз устроил «вечер фокусов». Он доставал конфеты из пустого стакана и заставлял исчезнуть Катину заколку.
         По утрам Игорь отвозил Катю в садик, а Лизу в школу. Он всегда приезжал чуть раньше, чтобы прогреть машину, и встречал их у подъезда с улыбкой: «Доброе утро, мои девочки!» В салоне играла тихая музыка, а на заднем сиденье для Кати всегда лежала шоколадка или конфета.
          Он дарил Лизе цветы почти каждый день. Не пышные букеты, а скромные, но трогательные композиции. Веточку мимозы в начале марта, тюльпаны разных оттенков, букет из веточек вербы с пушистыми почками.
          С приходом весны город начал меняться. Снег таял, на улицах появлялись первые лужи, а воздух был наполнен свежестью и силой пробуждения.
В один из теплых майских дней Лиза поняла, что беременна. Сначала она даже испугалась от того, насколько внезапно и неожиданно это осознание нахлынуло. Но потом Лиза почувствовала, как страх уходит, а на его место приходит тихая, глубокая радость.

       Солнце, ещё не такое жаркое, как летом, ласково грело фасады панельных девятиэтажек, и на подоконниках коммуналок уже зацвели герани - верный признак того, что зима окончательно отступила. Лиза вышла из женской консультации и долго вдыхала свежий, влажный, наполненный новыми надеждами воздух. Нужно успокоиться.  Сердце колотилось и трепетало словно крылья бабочки. Оно пело какую то чудесную мелодию и успокаиваться не собиралось. Вдох, второй…теперь всё изменится! Теперь будет новая жизнь! Карьера, свобода, привычный ритм… теперь всё будет другим! Впереди начало чего то нового, настоящего.  Лиза прислушалась к себе. Теперь она часть чего то большего. Ей хотелось продлить эти мгновения. Эти ощущения причастности к новой жизни, новым чувствам, новым эмоциям:
- Свадьба! Должна быть свадьба! Наконец то они семья! Большая, дружная, советская семья! Нет! Она решительно не могла, и даже не имела морального права,  справится с этой радостью самостоятельно! Нужно сказать Игорю! Нужно сказать ему прямо сейчас!
      Лиза не шла и даже не бежала. Она порхала, перепрыгивая лужи и улыбаясь прохожим, словно девочка, которая получила пятерку в день своего рождения и теперь у неё очень- очень хорошее настроение.
       У кабинета Лизу встретила секретарша Марина.  Завидев Лизу, она вскочила со стула и замахала руками:
-Стойте Лиза, стойте… Там… Он занят…
-Мариночка, я не могу ждать - улыбалась Лиза - я прям на секундочку, мне можно. С этими словами Лиза толкнула дверь.
-Игорь…- весело начала Лиза и моментально осеклась.
      Игорь сидел за столом. Всегда строгий и собранный, теперь расслабленный и вальяжный. По кабинету носились двое мальчишек, которые завидев Лизу остановили игру и глазели на неё, словно ожидая продолжения. У окна стояла женщина лет сорока, но выглядевшая значительно моложе. Высокая, статная с горделивым взглядом. Волосы уложены крупными волнами, сбоку заколка с жемчугом. Брючный костюм пастельно голубого цвета из дорогого крепа лишь подчеркивал принадлежность своей обладательницы к привилегированному слою. Женщина чуть повернула голову, окинула Лизу взглядом с ног до головы, от простых туфель до расстёгнутого пальто, и едва заметно усмехнулась. В этой усмешке читалось всё, и превосходство, и уверенность в своём месте рядом с Игорем и лёгкая брезгливость к той, кто посмел нарушить устоявшийся порядок.
-Ну, продолжайте- негромко но четко произнесла женщина с ухмылкой.
Лиза молчала, чувствуя как земля уходит из под её ног.
-Гоша, а это вообще кто?- женщина оторвала взгляд от Лизы и перевела его на Игоря.
-Танечка! Я тебя умоляю! Никто конечно!… Так… Подай- принеси…- несколько заискивающим тоном ответил Игорь и тут же, повернувшись к Лизе, отчеканил - -Елизавета Алексеевна, покиньте кабинет немедленно! И потрудитесь впредь, научиться стучать перед тем как входить!

Глава 5

      - Прочь! Прочь из этого проклятого места! Из школы! Из дома! Из города!- Лиза второй день не могла выйти из квартиры. Катя растеряно играла в игрушки и боялась подойти к маме, которая лежала отвернувшись к стене и смотрела опухшими от слез глазами в одну точку. Иногда Лиза вставала и шатаясь шла на кухню.  Машинально варила кашу, наливала Кате чай и снова ложилась. Она не ела, не разговаривала, не спала и уже даже не плакала. Мир, ещё совсем недавно такой красивый, волшебный, добрый и разноцветный, в одночасье превратился в ничто. В одну бездонную, черную яму без дна, куда и падала Елизавета. Она мечтала умереть и покончить разом со всем.
-  К черту этого ребенка! К черту всё! К черту такую ничтожную и несправедливую жизнь! Никто! Я никто! Как никто может кого то родить? Никто это пустота, дыра, ноль! Подай - принеси… Как я могла? Как я могла забеременеть? Никто! Как смотреть в глаза людям? Как и кого я  могу  учить? Я не хочу жить…- Лиза таяла на глазах.
         
          Она встала, подошла к окну. Девятый этаж. Ветер раскачивал деревья внизу. Всё было так просто…

-   Мам, а у меня будет братик? - Катя дергала Лизу за рукав кофты.
-С чего ты… взяла? - сухими губами прошептала Лиза, глядя в окно.
-Мне скучно. Ты со мной не играешь …- Катя смотрела на Лизу снизу вверх. 
-Я… доченька… - Лиза вдруг расплакалась. Словно кто то сдерживал её слёзы всё это время и вот теперь этот кто-то открыл кран… Лиза плакала и целовала ничего не понимающую Катю. Слезы, горькие и горячие смывали  всю  боль, обиду, страх, унижение.
-Солнышко моё, прости меня! Ты больше никогда никогда не останешься одна! Я люблю вас !
-Кого нас? Меня и дядю Игоря - переспросила Катя
-Тебя и твоего братика - улыбнулась  мама. 

        Лиза уволилась с работы.  Она не хотела оставаться в этом городе ни секунды. В городе, где все пронизано ложью и предательством, где улыбаясь в глаза режут в спину, где даже детская жизнь ни стоит ничего! В этом месте ради карьеры предают самых близких, а ради собственных интересов убивают детей делая аборты! Город казался ей гигантским механизмом, перемалывающим человеческие судьбы в топливо для амбиций. Здесь ценности вывернуты наизнанку. Верность воспринимается как слабость, сострадание это помеха, а человеческая жизнь это всего лишь ресурс, которым можно распорядиться по своему усмотрению.  Сам воздух казался отравленным. Сколько нерождённых жизней растворились в этом воздухе, став частью его ядовитой атмосферы! Сколько решений, принятых в страхе или тщеславии, теперь летали над крышами домов, как бесплотные тени, напоминая о том, что где;то прервалась нить, соединяющая  поколения. «Я не стану ещё одной тенью в этом городе!». - повторяла Лиза снова и снова, и ветер, прорвавшийся сквозь каменные джунгли, подхватил её слова и унёс прочь. Туда, где небо было шире, а земля помнила, что такое совесть.

***

      - Сосновка! - крикнул водитель, повернувшись в салон, как только автобус остановился, и пыль из под колес ещё не осела. 
Лиза с Катей вышли из автобуса каждый со своей сумкой. У Лизы большой неудобный чемодан из коричневой загрубевшей кожи, у Кати старая мамина сумка из которой торчала голова куклы. В нос ударило запахом свежескошенной  травы. Лиза сделала глубокий вдох и впервые за последнее время улыбнулась по настоящему. Катя, глядя на маму, повторила вдох и спросила
-Так вот где ты жила?
-Да! Тут я родилась и была счастлива- улыбнулась Лиза и они пошли по знакомой до последнего камушка дороге до дома. - А вот и наш дом!
    
    Лиза, с чемоданом в одной руке и держа дочку за руку другой, стояла перед калиткой, стараясь продлить эти минуты в предвкушении встречи с родными.  Полдень. Всё село будто замерло.  Жара такая, что даже куры спрятались в тени сараев, а воробьи сидели под навесами крыш. Только пчёлы деловито гудели над цветами, да мелькали стрекозы. Не смотря на волнение вызванное воспоминаниями, смешанные чувства  ожидания встречи и  неизвестности, сердце Лизы было наполнено радостью и свободой.
   
      Дверь дома открылась и на крыльцо вышла Евдокия с ведром. Седые волосы  уложены в пучок. Накинутый наспех бежевый платок на плечах. Выцветшая юбка в клетку.
-Мама- одними губами прошептала Лиза, любуясь неторопливыми и плавными  движениями Евдокии. Катя дернула Лизу за рукав:
-Это моя бабушка?
Евдокия обернулась на Катин голос:
-Лизонька! - и выронив ведра бросилась к калитке.

      Ходики на стене мерно отбивали секунды, наполняя пространство размеренным тиканьем. Рядом с ними, на выбеленной стене, висела вышитая икона, а под ней стоял большой деревянный стол, накрытый домотканой скатертью с цветочным узором. Вдоль стола крепкие, широкие лавки. Над столом висела лампа с тканевым абажуром, а рядом с ней несколько фотографий в простых деревянных рамках. Семейные снимки, военный портрет деда Алексея в форме. И фото Андрея отдельно.
      Воздух в избе был наполнен смесью ароматов древесного тепла от печи, сушёных трав, подвешенных у потолка, и едва уловимого запаха льна от свежевымытого пола. Всё в этом доме дышало уютом, порядком и многолетней привычкой к простому, но осмысленному быту.
      Алексей, сидел за столом с напускной строгостью, однако невооруженным глазом было видно, что он рад встрече. А уж как узнал имя внучки, то растаял так, что поспешил вытереть слезы, предательски брызнувшие из глаз, чтобы никто не видел. Но увидели все. Дуня накрывала на стол и каждый раз проходя мимо внучки обнимала её и говорила «Катенька, внученька», проходя мимо дочери-«Лизонька, доченька»
-Говорил я тебе, придёт! Помыкается, нюхнёт табаку и придет!- Алексей не без самодовольства сообщил Дуне, наливая себе в рюмку самогона.
-Да сердца у тебя нет, чтоли? - всплеснула руками Дуня- дочь с внучкой приехали, а ты сидишь и хвалишься собой! Да и это незачем - Дуня взглядом указала на самогон- тебе даже врач сказал что не надо.
-Ну, допустим, сердце ты моё не трожь - Алексей аккуратно расправил усы и выпил рюмку. Занюхал пером зеленого лука и крякнул от удовольствия - оно вообще непонятно есть у кого или нет… Зато у меня голова на месте , а это уже факт. Неоспоримый. А что до этого - Алексей постучал пальцами по бутылке - так то ж, праздник сегодня и радость. А поэтому и перечить не смей. Катюша, - обратился дед к внучке -  внученька иди к деду, посиди со мной.
-Господи! Ну ты чего делаешь то? - возмутилась Евдокия- сам пьешь и девочку с собой посадить хочешь? Голова… нет у тебя головы, пропил всё. Катюша,  иди к бабушке лучше, я тебя обниму.
-Я к вам обоим хочу- искренне радовалась Катя- у меня никогда бабушки с дедушкой небыло! А теперь есть!
Все засмеялись и только Алексей добавил в полголоса:
-Ну, Лизка…

    Когда уснула Катя, уже изрядно захмелевший Алексей глядя прямо в глаза дочери спросил
-Мы с матерью так поняли, что отца у Катюшки нет?
-Нет - тихо ответила Лиза и стала теребить край скатерти
-А у него?- Алексей указал пальцем на живот дочери
-Как?! Как вы узнали? - Лиза удивленно смотрела то на мать, то на отца.
-Мы по твоему дураки чтоли, с матерью? - Алексей хотел было налить себе ещё, но Дуня забрала бутылку
-Хватит на сегодня … и допросов хватит… Лизонька, иди спать, завтра поговорим. Тебе отдыхать надо.
Лиза к тому моменту уже клевавшая носом, улыбнулась. Ей было так хорошо, так спокойно как наверное небыло ещё никогда. Она обвела взглядом отца с мамой:
-Как же я вас люблю! Родные мои!

   Алексей проснулся в половину пятого утра и по обыкновению хотел пойти курить на крыльцо, как заметил, что за столом сидит Лиза.
-Ты чего это? - удивился Алексей
-Не спится… про Андрея думаю… как он? Пишет?  Взрослый наверное совсем…когда возвращается?
Алексей молча вытащил из шкатулки какую то бумажку и положил Лизе на стол. Так же молча он вышел на крыльцо.
Лиза читала по буквам  но слова прыгали и  никак не хотели выстроится во что то понятное. «районный военный комиссариат. Извещение. С прискорбием извещаю Вас о том, что Ваш сын старший сержант Смирнов Андрей Алексеевич, выполняя боевое задание, верный военной присяге, проявив стойкость и мужество, погиб 28 мая 1981 г.»

         Лиза плакала уронив голову на стол. Она пыталась перечитать извещение и найти в нем хоть что нибудь, что оставляло бы надежду, хотя бы слово, намёк…нет. Лиза плакала и не могла остановиться.
В это время на крыльце плакал Алексей. Он знал, что до первых петухов время ещё есть, и значит его слез никто не увидит.

       Всё лето они провели вместе. Плакали, смеялись, разговаривали, словно наверстывали время, проведенное в разлуке. Катя бегала по огороду, ела ягоды, ходила с бабушкой в лес по грибы. С дедом слушала кукушку и считала года. Она была счастлива, как и Лиза.
Насупила осень. Живот у Лизы вырос и теперь его было не скрыть.

-Лизонька , ну оставайтесь ещё. Родишь тут, не хуже других. И в школу тут устроишься.- Дуня причесывала Катю и уговаривала дочь
-Мама, я сейчас не могу. Кате в школу надо, мне рожать лучше в городе. Вот дела все приделаю, рожу и приеду. Обещаю!
-Ну нет- вмешался в разговор отец.- Где напакостничала, там пусть и убирает! Вот уберет за собой, тогда и приедет! Нечего от проблем бегать! Их решать надо! Раз на чистовик сразу не умеешь… Езжай, Лизка. Рожай спокойно. Никуда от тебя Сосновка не убежит. Вот Катюшу оставь, да. Ей в городе делать нечего. Это да… - Алексей ласково посмотрел на внучку- оставайся Катюша, будем уроки учить… я помогу…
-Нет, мы лучше с Катей вместе… Солнышко моё - Лиза обняла дочь- мы справимся. Вместе.

        Уже сидя в автобусе, Лиза смотрела на родителей через стекло. Алексей с Евдокией стояли рядом и махали им с Катей. Дуня терла глаза и махала двумя руками, а Алексей делал вид, что ему пора уходить и махал одной ладонью редко и как бы говоря «езжай, езжай». Пошел мелкий дождь. Дуня завязала платок плотнее, а Алексей снял телогрейку и накинул её ей на плечи, делая вид, что ему холод нипочём. У Лизы навернулись слезы. Автобус тронулся. Алексей вдруг, словно вспомнив что то закричал:
-Лизка! Если парень, то Андреем назови! Андреем!
Автобус набирал скорость и Лиза заплакала уже не скрывая своих слёз. Старики стояли под дождем и махали руками. Смешные. Трогательные. Родные.
Они прощались так, словно понимали, что эти месяцы, проведенные с дочерью и внучкой были самыми теплыми и радостными в их жизни и что повториться такому событию уже не суждено.

       - Везет вам- сказала какая то женщина с заднего кресла- наверное это так… здорово… иметь родителей…
Лиза повернулась. Женщина, на вид ровесница Лизы с серьезным, задумчивым лицом продолжала:
-У меня  никого не осталось… я искала… никого… нас, детдомовских много после войны… извините меня… я не могла не порадоваться за вас… вам очень очень повезло, что они живы.
    Лиза вытерла слезы. Да, она не одна. У неё есть дом, родители, дочка и несомненно, у неё теперь есть будущее.

Глава 6.

         
Город встретил Лизу слякотью и частыми дождями, но теперь он не казался ей чужим и мрачным. Словно он скинул с себя все маски и теперь предстал таким, каким есть. Он больше не выглядел ярмаркой веселья, где за яркими огнями скрывается пустота, и не казался монстром, пожирающим души в водовороте будней. Вместо этого он предстал перед Лизой настоящим, противоречивым, живым. Город перестал быть символом испытаний или иллюзорного счастья. Теперь это пространство, где можно творить свою историю. И вера в то, что даже среди путаницы незнакомых улиц можно найти свой путь.
Лиза ходила по улицам, и впервые за долгое время ей не хотелось бежать, прятаться и искать укрытия. Она чувствовала, как внутри неё зарождается тихая уверенность в себе. Путь, который приведёт не просто в новое место, а к себе настоящей. К мечтам, которые она так долго откладывала, к смелости, которую боялась в себе разглядеть, к жизни, которую наконец можно начать заново.
 
        Они вместе с Катей сделали ремонт в квартире, где скоро должен был появится ещё один член семьи. По вечерам они читали или разговаривали о разном. Катя задавала массу вопросов, и в её любопытстве было столько непосредственности, что Лиза невольно улыбалась ещё до того, как начинала отвечать. Лиза рассказывала ей разные истории про бабушку, дедушку или дядю Андрея.  «А правда, что бабушка в детстве лазила по деревьям?», «А дедушка когда;нибудь терялся?», «А дядя Андрей умел делать кораблики из бумаги?».       
               Лиза рассказывала ей разные истории про бабушку, дедушку или брата.  С каждым словом, она будто заново проживала их, замечая то, что раньше упускала. Как дедушка хитро подмигивал, когда рассказывал небылицы, как бабушка умела превратить обычный вечер в праздник одним только своим смехом, как Андрюша лазил по полкам в поисках сахара или варенья.
Впервые Лиза ощущала себя по настоящему нужной и счастливой. Раньше её жизнь напоминала ей черновик в котором много набросков, исправлений, зачёркнутых строк. Теперь же она чувствовала, что пишет что;то важное, настоящее, то, что останется в сердце. Катя слушала, широко раскрыв глаза, иногда перебивала, чтобы уточнить какую;то мелочь, а потом кивала с видом знатока: «Понятно. Значит, смелость — это когда боишься, но всё равно делаешь?».
           Однажды вечером, Катя вдруг спросила:
- А ты думаешь, он будет меня любить?
- Кто? — не сразу поняла Лиза.
- Малыш. Он же будет мой брат или сестра? Вдруг я ему не понравлюсь?
Лиза помолчала, подбирая слова, села рядом с Катей, обняла её за плечи и тихо сказала:
-Он будет тебя обожать. Однажды ты поймешь, что ты для него самый родной человек на свете!
Лиза больше не боялась будущего. Она понимала, что её счастье здесь, рядом в ней самой. И оно только начинается.
      
             Лиза родила здорового мальчишку и теперь у Кати появился брат Андрюша. Катя как могла помогала маме и с удовольствием играла с братиком. Раньше весь мир крутился вокруг неё. Её рисунки мама вешала на холодильник, её просьбы были на первом месте. Теперь же внимание мамы переключалось на Андрюшу. Постепенно Катя открыла для себя новую радость.  Радость заботы.Она училась быть терпеливой, когда Андрюша плакал, и находчивой, когда нужно было его успокоить. Она запоминала, какие звуки заставляют его улыбаться, а от каких он хмурится.А когда однажды Андрюша, увидев её, вдруг расплылся в беззубой улыбке, Катя почувствовала, что это самая важная победа в её жизни. Теперь у неё был тот, кто зависел от неё, кто радовался её появлению и это делало её по;настоящему взрослой.

            Шли годы. Лиза устроилась на работу в детский дом сначала простым воспитателем. Её очень быстро заметили: чуткость к детям, продуманный подход к каждому и искреннее желание помочь выделяли её среди других.
Оценив квалификацию и рвение к работе, руководство скоро повысило Лизу до заместителя директора по учебно;воспитательной работе.Но с повышением пришли и новые трудности — куда более сложные, чем Лиза могла представить.Прежде она отвечала за свою группу: знала привычки каждого ребёнка, умела подобрать слова в трудный момент, вовремя подбодрить или мягко остановить. Теперь же её зона ответственности охватывала весь детский дом — десятки детей с непростыми судьбами, каждый со своей болью и недоверием к миру.Первые месяцы на новой должности дались особенно тяжело. Лиза тонула в бумагах: отчёты, планы, согласования, проверки. Часы, которые раньше она тратила на игры и разговоры с детьми, теперь уходили на составление программ воспитательной работы и согласование бюджета. Порой по вечерам она сидела в опустевшем кабинете, глядя в монитор с очередным документом, и ловила себя на мысли: «А не отдалилась ли я от того, ради чего сюда пришла?» Были и конфликты — и с сотрудниками, и с детьми. Опытные воспитатели настороженно отнеслись к быстрому взлёту Лизы: «Молода ещё нас учить», — слышалось за спиной. А подростки, привыкшие к определённым порядкам, сопротивлялись нововведениям: Лиза хотела ввести больше творческих занятий и экскурсий, но встречала сопротивление — «Зачем? Всё равно ничего не изменится».Не меньше сложностей возникало и с внешними вопросами. Лиза мечтала организовать для воспитанников встречи с потенциальными наставниками, но спонсоры неохотно шли на контакт: «У нас и так много проектов», — отвечали ей. А когда удалось договориться о поездке в театр, выяснилось, что половина детей никогда раньше не была в городе — они пугались метро, жмурились от ярких огней и держались кучно, боясь потеряться. Лиза поняла: прежде чем расширять горизонты, нужно помочь им преодолеть страх самого мира вокруг. Бывали дни, когда она возвращалась домой совершенно опустошённой. Но были и другие — те, ради которых стоило терпеть усталость и сомнения. Например, когда старшая группа, которую все считали «трудной», впервые сама предложила помочь с организацией праздника для малышей. Лиза поняла: её работа теперь не только следить за расписанием и отчётами. Это ещё и быть мостом между детским домом и внешним миром, между недоверием и надеждой, между прошлым, которое ранит, и будущим, которое ещё можно построить. И пусть путь труден, каждый маленький шаг вперёд доказывал, что оно того стоит.

***

        Елизавета Алексеевна как обычно, бежала  по лестнице вниз, держа в одной руке портфель а в другой стопку папок, наполненных документами, стараясь не упасть на каблуках.
-Товарищ Смирнова! Елизавета Алексеевна!- услышала она голос директора Пал Палыча с лестничного пролета этажом выше.  Лиза машинально задрала голову на окрик. ПП, как звали директора за глаза, чертил пальцами прямоугольник:
-Отчет! Отчет взяли?
-Взяла- кивнула головой завуч.  И в этот момент со всего маху врезалась в мужчину выходящего из класса. Это был новый историк Михаил Фёдорович, человек очень увлеченный и потому несколько рассеянный. С Михаила слетели очки, на которые тут же наступила Елизавета Алексеевна. Папки и портфель из её рук разлетелись по всему лестничному пролёту.
-Извините, ради бога- щурясь без очков- извинился историк и принялся шарить по полу руками в поисках очков
-Это вы меня извините! - Елизавета Алексеевна подняла очки с пола- сегодня наверное не мой день… - увидев треснутое стекло вскрикнула- ой! Михаил Фёдорович,  простите… простите меня… я вам все починю … закажу новые
-Да нет… ничего … сам виноват- историк надел треснутые очки- давайте помогу всё собрать. 
Они принялись собирать бумаги в папки.
-Сумасшедший дом! Я решительно ничего не успеваю- с тревогой в голосе сообщила завуч, мельком глянув на наручные часы- у меня встреча в гороно через полчаса, а еще сына из школы забрать. И в завершение выпускной у дочери вечером!
-Не волнуйтесь! Я подвезу вас!- успокаивал Михаил Фёдорович
Если это возможно… будет очень кстати… я буду вам благодарна…
    Собрав последние бумаги, впопыхах они выскочили на улицу.
-Куда бежать? - Елизавета крутила головой в поисках машины историка
-Я сейчас…  я быстро… - Михаил Фёдорович бросился к дороге и принялся голосовать
-А как же? - Лиза удивленно смотрела, как Михаил нелепо машет руками у дороги- я думала… сумасшедший дом!
-Елизавета Алексеевна, я мигом- Михаил  продолжал размахивать руками у дороги.
Наконец остановилась машина такси. Историк открыл заднюю дверь и запрыгнул в салон
-Тьфу, чёрт! - выругался он и выпрыгнул обратно- Елизавета Алексеевна, прошу
-Сумасшедший дом! Не иначе! - садясь в автомобиль несколько папок все же упали на дорогу.
-Стойте, я с вами! - Михаил поднял папки и залез на переднее сиденье- поехали скорее ! - обратился он к водителю.

    Дорогой Елизавета Алексеевна заметно нервничала и то и дело смотрела на часы.
-Елизавета Алексеевна, вы не успеваете? - решился спросить Михаил Фёдорович
-Куда там… отчет в гороно через 10 минут, а мне ещё Андрюшку  забрать… короткий день в школе… выпускной …
-Елизавета Алексеевна, езжайте в гороно, я Андрея заберу… - предложил историк- ну и погуляю с ним… подождем вас…
Елизавета посмотрела на Михаила, потом на часы, потом опять на Михаила:
-Хорошо. 1 «Б». Смирнов Андрей.
      
      Выйдя из здания гороно Елизавета Алексеевна сразу заметила сына с Михаилом Фёдоровичем. Они сидели в скверике на скамейке и о чем то оживлено беседовали. Оба ели мороженное и были увлечены настолько что не заметили как она подошла. К её удивлению они беседовали о древнем Риме и при этом её первоклассник Андрей вполне себе серьезно участвовал в дискуссии
-Елизавета Алексеевна.. все в порядке - заметил её историк и поднялся со скамейки ей навстречу
-Вижу - улыбнулась Елизавета
-Мама! - вскочил Андрюшка и бросился с объятиями к матери- дядя Миша рассказывал про легионеров и про римскую империю - взахлёб тараторил Андрей
-Спасибо вам- ещё раз улыбнулась Елизавета, теперь уже глядя на Михаила - вы действительно мне очень помогли. Не знала, что в наше время остались такие… рыцари!
Михаил Фёдорович заметно смутился
-Да я… Это не трудно совсем…
-Мы, наверное пойдем? Андрей скажи Михаил Фёдорович спасибо и до свидания . Нам ещё Катю на выпускной собирать.
Андрюша нехотя произнес:
-Спасибо Михаил Фёдорович . Вы ещё расскажете мне про легионеров?
-Если мама не будет против, я расскажу тебе столько историй, что жизни не хватит- пошутил Михаил.
-Еще раз простите меня … за очки… - с улыбкой произнесла Елизавета- нам сегодня правда совсем некогда, но я обещаю вам завтра же заказать новые
-Это вот прямо, совсем лишнее- смущенно ответил Михаил, глядя на Елизавету сквозь треснутое стекло.

          Может быть именно тогда, а может немного позже, Лиза поняла, скорее даже почувствовала всей своей душой, что именно этого человека не хватает в её жизни. Этих добрых, светлых глаз в глубине которых сохранилась детская наивность и юношеский азарт. Этой интонации голоса, способной передать свои чувства не словами и не эмоциями, а духовной зрелостью и сердечным отношением. Этой искренности и неподдельной доброты, человека, сохранившего в себе эмпатию и сопереживание к близкому. Этой жажды к знаниям и творческому началу в желании делится ими.
          С ним её мир стал полон. До этого всё было как набросок. Есть линии, цвета, сюжет, но нет завершённости. Он стал тем последним штрихом, который превратил эскиз в картину. Михаил оказался тем человеком, который придал смысл прежним дням Елизаветы и открыл дверь в новые. Рядом с ним Лиза впервые ощутила, что значит «быть на своём месте». Не подстраиваться, не играть роль, а просто быть. В его взгляде она видела отражение собственных ценностей, в его словах отражалось эхо своих мыслей, а в его поступках ту же жажду добра и искренности.
           Это было не совпадение интересов, а совпадение душ. Встреча двух сердец, наконец нашедших друг друга.
 Впереди маячили трудные, непонятные, тяжелые 90-е.


Глава 7
      

      Город дышал неопределённостью. На перекрёстках, там, где ещё вчера стояли привычные советские вывески, теперь ютились яркие, кричащие кооперативные ларьки. В них продавали всё подряд: от «сникерсов» и жвачек до водки и импортных конфет. Вдоль магазинов тянулись длинные, молчаливые очереди. В глазах прохожих теперь читалась усталость и напряжение. На многих площадях демонтировали памятники и снимали советскую символику. Воздух нес в себе запах перемен и тревоги за завтрашний день. Привычный уклад необратимо рушился на глазах. Уходила эпоха уверенности в завтрашнем дне, эпоха единой идеологии, эпоха стабильности и предсказуемости. На её место приходила неизвестность. Свобода слова соседствовала с криминалом, открытость и смелость шла рядом с безработицей, а дух перемен давал чувство  свободы и одновременно тревогу за будущее детей. Эпоха  уходила не просто как страница истории.  Она уносила с собой целый мир ценностей. Кто;то оплакивал его, кто;то приветствовал перемены. Но все чувствовали: начинается другая жизнь, где каждый должен найти свой духовный путь заново.

***

     Лиза торопилась домой погруженная в свои мысли. Она свернула в знакомый двор. Скамейка у подъезда, на которой раньше сидели бабушки и обсуждали новости, теперь пустовала. Теперь на ней лежал только скомканный и мокрый номер «Правды». Не смотря на большие перемены вокруг, на душе у неё было спокойно. Дома её ждали любимые и родные люди. Михаил, Катерина, Андрей.
     В коридоре пахло ужином. Михаил вышел из кухни с ложкой в руке и как обычно поцеловал жену
-Наконец-то! Дети накормлены, уроки с Андрюшкой сделал, ужин нам с тобой второй раз грею- отрапортовал Михаил. -только вот…
Лиза с первой секунды поняла по интонации Михаила, что случилось что то нехорошее.
-Что случилось, Миша? Что то с детьми?
-Нет, нет- поспешил успокоить Михаил.  - Вот .. - он протянул желтоватый листок Лизе- два часа назад доставили…
Лиза уже знала, что такие листки с машинописным текстом в одно предложение, всегда несут в себе только боль. Она не снимая плащ, села в прихожей на пуф. Это была телеграмма из Сосновки: «Приезжай. Папа умер»

      Похороны Алексея были тихими.  Такими, какими он, наверное, и хотел бы их видеть. Ни громких речей, ни официальных венков с лентами, ни толп любопытных. Только близкие люди. Седая Евдокия, сжимающая в руках потрёпанную иконку. Такая же седая и сгорбленная подруга Евдокии, Мария. Несколько соседей, шептавшихся о том, что «мог бы жить». Внучка Катерина, внук Андрей стояли с красными от слез глазами и молча смотрели под ноги.   Лиза, стоявшая чуть в стороне, с букетом полевых цветов, собранных утром по дороге. Михаил стоял рядом:
-Лиза, представляешь, а ведь он меня от смерти спас!
-Как? Ты его разве знал? - Лиза в недоумении посмотрела на мужа.
-Ну я не знал… к сожалению… когда я был ребенком то учился тут в школе… тут сначала другая школа была…
-Да, она сгорела… отец тогда обгорел очень…- Лиза смотрела на Михаила глазами полными удивления
-Да, сгорела… И я бы тогда сгорел… А твой отец меня спас… Он меня для тебя спас, понимаешь? - Михаил смотрел в глаза Лизы и в них не было ни грамма иронии.
У Лизы навернулись слезы. Она уткнулась в плечо Михаилу и стояла так не в силах оторваться от него.
    
        День выдался пасмурным. Небо висело низко, будто хотело прикрыть собой эту маленькую процессию и спрятать её от чужих глаз. Ветер шевелил края чёрного платка на голове Евдокии, срывал лепестки с цветов Лизы и уносил их куда-то туда, где больше никогда не будет боли и разочарования. Туда, где все заканчивается и начинается заново.

        После похорон, собрались в доме Алексея. На столе дымился чай в старых фарфоровых чашках, тех самых, что Евдокия берегла «для особых случаев». Кто;то принёс пирог, кто;то  варенье. Разговор не клеился. Говорили  о погоде, о том, что автобус теперь ходит реже, о ценах на хлеб. О самом Алексее почти ничего. Не потому, что не хотели, а потому, что слова застревали в горле. Как уложить в слова его жизнь, его боль,  его любовь, его веру?
-Вот и одни мы с тобой, Дуняша- утешала вдову Мария
-Да не одна я… тут он- плакала Дуня, вытирая уголком платка воспаленные глаза.
-Ваня мой уже десять лет как … А я все привыкнуть не могу- Мария гладила Дуню по плечу
-Он ведь во сне… всегда топает утром как леший… а тут просыпаюсь и тихо… Евдокия плакала
-Дуня, Дуня, поплачь… - продолжала гладить её по плечу Мария.
-Бабушка.. не плачь… утешали Дуню, сами зареванные Катя и Андрей.

      Провожать до автостанции дочь,  Евдокия не пошла. Не могла. На улице шел дождь, было холодно.
Лиза смотрела на то место где ещё совсем недавно стояли родители и махали им с Катей. Сердце сжималось и болело медленно, тягуче, как будто кто;то скручивал его мокрой верёвкой. Боль не была острой, она растекалась по всему телу, заполняя каждую клеточку осознанием того, что больше никогда Лиза не увидит отца. Доброго, сильного, с большим сердцем, искалеченного войной человека, который до конца оставался верен своим идеалам и честен к самому себе. Слёзы, которые Лиза сдерживала всё это время, покатились по щекам. Она не стала их вытирать. Пусть текут. Пусть унесут хоть часть этой тяжести. Она глубоко вздохнула, подняла глаза к небу и прошептала:
- Спасибо, папа. За всё.

       Евдокия умерла весной, не прожив без мужа и шести месяцев….

Глава 8
       
-Дорогие гости, уважаемые педагоги, наши дорогие ребята! Сегодня мы собрались не просто для формального прощания. Сегодня мы провожаем человека, который стал для нас родным. Человека, чьё сердце вмещает столько любви, что её хватает на каждого из нас. Передаю слово воспитанникам!
Под аплодисменты на сцену стали подниматься парни и девушки. У каждого букет цветов. Они тянулись вереницей с обеих сторон сцены пока не заполнили её всю.
-Уважаемая … любимая наша … Елизавета Алексеевна… Даже когда я просто  произношу Ваше имя, на душе становится теплее. Вы не просто директор. Вы тот человек, который научил нас верить, что дом это не только стены, а прежде всего люди, которые рядом. И Вы были самым надёжным, самым дорогим и самым любимым человеком в этом доме.
-Помню, когда я тут оказался… Ночью мне приснился страшный сон. Я проснулся в слезах, а Вы уже стояли рядом, как  будто почувствовали. Вы погладили меня по голове, укрыли одеялом и сказали: «Всё хорошо, Ваня, я здесь». И сразу стало спокойно. Вы всегда появлялись именно тогда, когда были нужны.
Елизавета Алексеевна,  помните, как мы готовились к Новому году? Вы сами шили костюмы, разучивали с нами песни, даже танцевали вместе с нами, хотя у Вас было столько дел! Вы тогда не просто организовывали праздник, Вы дарили нам настоящее волшебство. И так было всегда: Вы вкладывали душу во всё, что делали для нас!
-Вы никогда не делили нас на «хороших» и «трудных». Вы видели в каждом что;то светлое, верили в нас, даже когда мы сами в себя не верили. Вы говорили: «У тебя всё получится, попробуй ещё раз» — и от этих слов хотелось стать лучше! И мы становились лучше!
-Спасибо за Ваши объятия — они были такими крепкими и тёплыми, что казалось, никакая беда не страшна. Спасибо за Ваши глаза! В них всегда читалась поддержка. Спасибо за Ваш голос. Он успокаивал, вдохновлял, учил быть добрее. И мы становились добрее!
-Обещаем, что будем помнить все Ваши уроки ! И не только школьные, а главные: про доброту, честность, про то, как важно помогать друг другу. Мы постараемся быть достойными Вашей любви и заботы. И мы очень хотим, чтобы Вы гордились нами.
    А дальше случилось уж совсем непредвиденное. Из зала стали вставать люди, все выпускники детского дома разных лет,  и всем залом, вместе с теми кто на сцене громко,  в один голос прокричали:
- Дорогая Елизавета Алексеевна! Спасибо вам за всё! И пусть эти цветы будут отражением вашей красивой, живой,  души! 

          Затем ей стали дарить цветы. Цветов было так много, что из них на сцене образовалась целая гора. Елизавета расплакалась.  Она знала лично каждого из своих подопечных. Всё, от даты рождения до личных тайн. Ведь это была её самая настоящая семья, её дело, её сердце !  Мокрыми глазами она скользила по залу в поисках своей другой семьи. Долго искать не пришлось. Миша, Катя, Андрей скакали и размахивали руками, чтобы их заметили. Она улыбнулась, поймав взгляд Миши, и кивнула, давая понять, что видит их. Елизавета Алексеевна повернулась к микрофону. Зал затих, ожидая её слов. Она оглядела зал. 
-Спасибо, - тихо начала она, и голос её дрогнул, - спасибо вам всем за то, что сделали мою жизнь такой…счастливой…

Вечер медленно опускался на город, окрашивая улицы в мягкие сумеречные тона, а Лиза всё ещё ощущала на себе тепло прощальных объятий. Проводы вышли на редкость душевными.  Столько искренней любви и благодарности прозвучало в этот день. Лиза была растрогана.  Дети и муж подбадривали её и делились впечатлениями.
         Дома торжество продолжилось, но уже по домашнему за чашкой чая и тортом, который Лиза испекла сама. Торта досталось каждому совсем по чуть -чуть, ведь семья Елизаветы Алексеевны была совсем не маленькой. За большим столом, который установили в зале сидели сама Елизавета с мужем, дочь Катерина с мужем Павлом. Оба работали в местной газете, где Павел был редактором, а Катерина журналистом. Сын Елизаветы Андрей. Андрей уже пять лет работал хирургом в местной больнице. Он улыбался, шутил и как мог поддерживал атмосферу семейного торжества. Его подруга, а по факту без пяти минут невеста, Ольга, кардиолог в этой же больнице.
        Лиза улыбалась. Её улыбка была искренней и свободной. Это улыбалось её сердце. Одно только обстоятельство несколько омрачало счастье Елизаветы Алексеевны - внуков не было. И ещё одно чувство, которое появилось недавно.   Ежеминутная легкая тревожность. Желание, что бы ничего плохого, никогда не случалось с этими дорогими и родными ей людьми.