Тайна щучьего зуба Гл 44. Ёпрст!

Глава 44. Ёпрст!
 
– Ты его убил! – Говорил Ченч и навел свое ружье на меня. А я шел к нему и, смотря в его глаза, ничего не говоря. – Ты его убил! – В его голосе дрожь, и – отступает. А я продолжаю к нему идти, протягивая стакан с водой. – Нет, нет, он скажет, что я убил его. А у меня руки чистые…

Я проснулся от холода. Костер погас, головешки еле-еле освещаются темно-бордовым светом. Подомною находится сухая трава. Отрываю ее, и просовываю к головешкам, но длины руки не хватает. Опираясь на правый локоть, поднимаюсь и кладу травинки на  головешки, раздувая с них пепел. Трава корчится, вспыхивает. Ломаю ветки сосны, на которых спал. Они сырые, окрашенные в серые тона. Оголившимся уголькам не хватает сил, чтобы разжечь их, поэтому, нащупав сено, обрываю его жменями и кладу на угли, заново раздувая их.

Наконец-то огонь ожил, с трудом «жует» траву, а времени рассматривать, как рождается костер, нет: продолжаю собирать на ощупь под собою все, что может поддержать его.

Витьки не нашел. Но не придаю еще пока этому значения, так как мои мысли заняты тем, что мне очень холодно и хочется согреться. Осмотревшись по сторонам, понял, что все кругом темно, костров горевших вечером у болота и у чума нет, значит, затушены. Хотя, может, и путаюсь по сторонам, где на самом деле находятся чум и болото. Да это, в данный момент никакой роли и не играет, если везде темно, то значит, костров нет, а то они, хоть какими-то световыми освещениями, заявляли о себе. 

Затрещали и сосновые ветки, костер растет, уплетая с удовольствием дрова. Тепло, которым он одаривает меня, радует, согревает. Ищу Витю. Снова мое тело получает новую волну дрожи, только, скорее всего уже не от ощущения холода, а от волнения: где же он.

– Ваня! – резко кольнуло в сердце, вздохнуть не могу. – Зря разжег костер, – голос Петровича. Да, это он.

– Ты где был? – На выдохе, еле выговорил.

– Вот наше оружие, рюкзаки, к счастью, в лодке остались. Погоди!

Слышим приближающееся шуршание. Это Столет. Он подает Виктору небольшой портфель. Виктор его расстегивает и достает бумаги. Среди них его паспорт.

– Витя, он сказал, что твоего внука оставил в твоей же избе у большого озера, – говорит неизвестно откуда появившийся Чача.

– Илья, как узнал это? – Спрашиваю.

– Так он там у родника перед телом Барзилевича сидит и с кем-то разговаривает. Такое впечатление, что сам с собою. Ну, я и в чум залез, в котором они с Барзилевичем пир устроили. Предлагаю вам смыться отсюда, пока Ченч не пришел в себя. Так и так, он вас подставит, а эти все люди, что под ним, клясться в его защиту будут, мол, что так все и было.

– Верно, говоришь. Сколько осталось до рассвета? – Смотрю на часы. – У нас три часа есть, Витя.

– Семка, начальник охранников, – добавляет Илья, – мне еще вечером, когда я разделывал оленя, сказал, что срывается эта сделка. С тем мужиком, который должен был вчера прилететь сюда для переоформления документов по аренде этого угодья, Ченч связаться не мог. Сегодня, он попытается через своих во всем разобраться.

– А когда мистеры прилетят, не говорил? – Интересуюсь я.

– Скоро, но, не сегодня, это точно. Ему важно получить этот участок в свое владение. И Барзилевич, который прилетел вчера, требовал от Ченча, чтобы тот и его в арендаторы внес. Вот и рассорились между собой.

Ну и борзой этот, или как там его, припугивать Ченча стал разными карами. Вплоть до того, что сделает все, чтобы не дать иностранцам эту грамоту подписать, а связей для этого у него хватит, так как депутат. И пошло: гав-гав, кто громче. А под конец Ченч ему напомнил, что Барзилевич ханта Потыко, вместо оленя убил, и дочку его, которая с ним в нартах ехала. Ее тот тоже не пожалел, чтобы дело скрыть.

– Как так? – Встал Петрович. – Да как такое могло быть?

– Ну, якобы, они били оленя с колес, когда его стадо догнали, – разъяснил Илья.

– Это где же, Чача, было-то?

Илья жмет плечами.

– Столет, а ты там случайно не был с Потыко? Ведь за перегонку стада ты отвечал?

– Спрашивает у Анатолия Груздев.

– Нет, нет, – затрясло того. – Я, я, ну, не я…

– Так, где его тело тогда закопали, хоть скажи, Толян. Ну, вижу же, что знаешь, ну!

– Сто-стода бы и меня убил он. Што тот, што тот дружки не разлучный. Или сказал бы, что я это сделал, как тогда было, когда инспектор за шировот, ой, за шиворот взял Ченча, когда тот взятку брал. Болшую взятка и Чеч его бах, а потом меня таскал полиций. Таскал, таскал. Думал сё, посадят, а у меня то ружа не был, а мелкаш. А пальцев не нашла на руже полицай. – Столет упал на колени перед Петровичем и молит его. – Прости, прости, дарагой…

– Всем поднять руки вверх, – приказ кого-то из охранников совпал с моментом, когда множество фонарей осветило нас со всех сторон. – Повторять не буду, одно движение, бью наповал!

– А он не соврет, – раздался голос Ченча. – Кто Барзилевича убил? Ты Груздев, или ты Кузнецов? – Смотрит на меня. – А, вы оба? Все это видели!  Все! Или вы забыли мою поговорку: закон для меня тот, какой выберу, и как надо, его подкручу. Так кто из вас убил Барзилевича, а Чача, подскажешь мне, или к ним и тебя подпишу?
Уххх! Выплеснулось клубящееся пламя из тучи Пил-ойка, осветив все вокруг.

– А они причем тут, Сергей Алексеевич, – обратился к Ченчу Виктор. – Тебе, что надо, в грязном белье копаться, или дело делать. Говорил, что сегодня-завтра мистеры с сэрами прилетят. А твой дружок, что, тоже в деле, как пить дать?

– Хм, какой умный, мне нравится такая постановка вопроса, – Ченч показывает охранникам, чтобы те нас скрутили и убрали. С Петровичем они остались вдвоем.

– 2 –

Нас отвели к тому святилищу, который мы с Виктором поставили дней десять назад. На мою просьбу, развести костер, чтобы согреться, охранник ответил отрицательно. Рассветало, морозца не было, а вот сырость, пропитавшая влагой одежду, покою не давала. Холод пробирался с ног все выше и выше, тело начинало трястись, а вместе с ним я уже не мог удержать и свой голос, который сам, не слушая меня, вырывался из моих уст: дэ-дэ-дэ-дэ.

Охраннику это стало надоедать, прикрикнул на меня. Я тут же его послал подальше. Вступились за меня и Столет с Чачей. Разрешил нам ходить. Я смотрел на идолов, но они были безмолвны. Да и понятно почему, что древесному обрубку до нас нет никакого дела, воткнули его в землю, и стоит себе. Было б оно деревом с листьями, тогда еще было б можно подумать, что у него есть душа: листвой шевелит под ветром, как разговаривает с тобой. О чем? Да насколько у тебя хватит фантазии, о том и разговаривает с тобою. 

Вспомнилась молитва, вернее псалом, который  Петрович, часто читает про себя, или громко шепчет. «…Прибежище мое и защита моя, Бог мой, на которого я уповаю! Помоги нам, Боже, защити от нелюдей, которые к нам ненавистны».

– Э, тише, можешь? –  Громко сказал охранник. – Нашел, кого просить. Ченчу не то, что Бога, а он и Дьявола не боится. На вид смазливый такой, добренький, а как дорогу перейдешь ему, привяжет к дереву и уйдет. Так что, не ерунди, мужик. Лучше по-хорошему с ним. Я, слово даю, если что, отпущу вас, или развяжу и т.д., а дальше, как-нибудь сами. Так что, без нытья!

Показалось, что-то треснуло невдалеке. Столет первый это услышал, моргает мне и губы сдавливает, мол, молчи. После следующего треска, он мне подбородком показывает, куда смотреть. Гляжу в ту сторону, ничего на глаза интересного не попадается. Вопросительно посмотрел на него. Тот качает головой и, сильно сжав губы, дает понять мне, чтобы я молчал.

Охранник тоже что-то услышал, заволновался А-а, понятно, что его взволновало: шум моторчика дрона, пролетевшего над нами. Потом мы все услышали возгласы и топот ног людей, бегущих в сторону избы, что стоит где-то рядом, потом из нее.

– Эй, чего разбегались? – Крикнул охранник.

Но на этот вопрос никто из его коллег и не обратил внимания.

– У кого сигареты есть? – Спросил он у нас. Мы в ответ помотали головой. – Чего, не курите? Шо за люди, бляха муха.

– Так в избе, может, у кого есть, – подсказал я. – Можешь сам сходить, нет, так с нами, пройдемся в нее, согреемся.

– Чего, чего? Откуда знаешь, что здесь изба? – Удивился тот. – А, здесь же ваше угодье. А там у вас где-то сигареты есть?

– Пошли, посмотрим, – сказал Илья.

– О-о, Чача, раз так, так скажи, где лежат они?

– Гена, – оказывается, так зовут этого охранника, – это Столета изба.

– Вот как, чего молчим, а, Столет? Язык проглотил? – Озирается на него охранник.

– Так не курю.

По нарастающему шуму веток, мы поняли, что кто-то приближается к нам. Это были два охранника. Один из них подошел к Геннадию, и что-то прошептал ему на ухо. Тот удивился:

– Как так? Убит же был?

– Исчез. По следу видно, что с оврага вылез и пополз в вашу сторону.

Я вопросительно смотрю на Столета, он, поняв мой вопрос, в ответ пожимает плечами. Да, может мы слышали пять минут назад шорох проползающего мимо нас Барзилевича. Другой кандидатуры «убитого в овраге» мы не знали.   

– Э, мужики, куда он мог исчезнуть? – Спросил охранник.

– Вы о ком, о Петровиче?

– Да нет, с этим Ченч носится как с писаной торбой. На карте что-то рисует, в рот ему смотрит. Что там такого-то, а?

Мы все на его вопрос пожимаем плечами, мол, не знаем ответа.

– Ладно, ты это, не уходи, сиди здесь. Если что, Санька или Эдик прибежит, а мы пошли, поищем этого Борзого мертвеца. Ишь, сбёг.

– Э, мужики, так сигареты есть в избе? – Спросил у нас Геннадий.

– Ты бы лучше нам руки развязал, затекли, да и в туалет сходить не можем. Не в штаны же, – сказал Илья.

– А ты же, Чача, ментярой был, так? Ну, наручники, наверное, не одни у тебя были, – присел около Ильи охранник. – А у нас их нет, одни веревки. Узел не я вязал, придется разрезать ее, а как потом связать веревку, а? Так что поссы в штаны.

Мое тело снова начало дрожать. Чтобы погасить истерику, лег улиткой на бок, сжав все свои мышцы, и прикрыв глаза, старался не о чем, не думать.

Показалось, что где-то невдалеке раздалось рычание. Напряг слух, пытаясь представить, какое животное так могло сделать. Медведь? Может быть. Волк? Кто знает. Рысь? Трусиха, и близко не подойдет. Соболь? А ему, что здесь делать? Барзилевич? Нашел животное…

– Э, Ваня, жив? – Стучит меня кто-то по ноге. Это Чача. – Вставай, слышишь, вертолет летит. Скорее всего, сюда. Гена хочет посмотреть, кто там. Поднимайся.
Мы пошли за охранником. Остановились на опушке. Вертолет, сделав над нами круг, приземлился в метрах ста от нас. К нему шел Ченч с несколькими охранниками. После остановки винтов, дверца из салона отворилась, штурман спустил лестницу, по которой спустились два человека в гражданской и двое в полицейской форме. Первый, открыл документы и показал их Ченчу. Тот, не стал их брать в руки, слушал. Потом полицейские взяли его под руки, но Ченч вырвался из их рук и побежал в лес…

– Ёпрст! – Вскрикнул охранник и посмотрел с испугом на нас.