Тайна щучьего зуба Гл 45. Как пить дать!

Глава 45. Как пить дать!

– С восьмидесятилетием тебя! – Я обнял Груздева.

– Спасибо, проходи, – пропустив меня вперед, Виктор прикрыл за мной ворота, а я уперся в Хорра, и не знал, что делать. – Пропусти его, Хорр, ну!

Волк посторонился.

«Старый пес, – сказал я про себя, обходя огромного кобеля. Тот, оголив клыки, рычал, тихо, натужно, из глотки. Нет, нет, не подумайте, что он меня недолюбливает. Относится нормально. Он, кажется, умеет читать наши мысли, вот и обиделся на меня, что про себя назвал его псом. С привычки. – Молодец, Хорр», – тут же вильнул он хвостом, приняв мое извинение.

– В баню пойдем, – показывает мне на очищенную от снега тропку, убегающую за дом Виктор. – Нагрел ее, полы там теплые, легче и дышится в ней, пошли, пошли.

Сруб, построенный Петровичем для бани, моложе хозяина наполовину. Стены из толстых сосновых бревен, внутри ее – полы с перестенками из осины. И запах стоит там с ароматом проснувшегося весеннего леса, пустившего из своей коры живицу.
Уловив к этому мой интерес, Петрович показывает на верхнюю часть предбанника, закрытого «заплакавшей» свежей доской с протоками соснового сока.

– За стол, за стол, Ваня.

Хорр не вошел с нами в баню, остался во дворе.

Виктор из чайника наливает мне в фужер чая, другой рукой показывает на закуску: тарелки – с груздями, перемешанные с нарезанным луком, с печеным мясом, нарезанным тонкими слоями, с кусками черного «Бородинского» хлеба.

– За мое здоровье, – и чокается, добавив, – до дна!

Чай оказался не тот, что думал, а кедровая настойка. Пьется легко, как дистиллированная вода, подсушивая глотку. Соленые грузди с луком вкусно  хрустят под зубами.

– Сам грибы собирал?

– Да, – улыбается Петрович, – лет десять назад. А, чего говорить, как-то мы по молодости еще помогали хантам дом строить, они старики уже были, как пить дать. За день подняли мы его, крышу поставили, все чин-чинарем. Домой собираемся, ночь в лесу, а они не отпускают нас, внутрь заводят, на землю показывают, мол, поднять доски надо. А мы оказывается, этот дом поставили на месте, их старого. Ну, доски старые, трухлявые, отдираем их, а под ними подпол.

Спрыгнул я в него, смотрю, а за ним еще один подпол, вход в него сбоку.  Туда прыгаю, метра два пролетел, шлеп, а там лед, лютая зима, как пить дать.
Дед мне бросает топор, чтобы вырубил рыбину. Смотрю, и ничего не вижу, туман от меня, от теплого воздуха, что сверху. Мужики мне фонарик бросают, а я, как увидел, что там есть, охнул. С одной стороны олешкины окорока, с другой – рыбины: нельмы, муксуны. Ну, выбрал одну. Подняли ее, настрогали и закусили водку. А то мясо, та рыба хранилась у стариков годы, вот как оказалось. Ничего, видишь, жив с тех времен, как пить дать. Так что закусывай, не отравишься…

После третьей чарки, я достал блокнот, и стал ему читать вслух  последнюю главу, о нашем прошедшем путешествии.

«…Оператор позвал нас со следователем к себе, и мы, прильнув к экрану компьютера, смотрели сразу несколько онлайн-сюжетов, снимаемых в этот момент дронами, зависшими где-то над лесом. В одном, как Барзилевич, полз по белому мху, оставляя после себя широкую полосу оголившейся от него земли. Второй дрон сопровождал бегущего по лесу Ченча.

– Подними их выше, чтобы определить, где находятся они, – говорит полицейский.

Но оператор сделал вид, что не услышал его слов. А когда офицер полиции хотел ему напомнить, увидев, что происходит в фильмах одновременно, замер. Бегущий Ченч споткнулся о Барзилевича и упал. И тут же вскочив на ноги, набросился на него, сев ему на спину и, рукою сделав захват шеи, стал душить Олега.

– Что ты делаешь, что ты делаешь? – В один голос кричали все мы. Но они нас не слышали, на их дронах не были установлены микрофоны.

Все попытки Барзилевича к сопротивлению, были бесполезными. Его лицо становилось бордовым, ноги в судороге стучали по земле, как и свободная рука. Но какая-то сила, оттолкнула Ченча в сторону. Спасителем Барзилевича стал медведь, ударивший лапой душившего его по голове.

Ченч попытался вскочить на ноги, но не успел. Причиной этому стала разрезанное медвежьими когтями его лицо – от носа до лба. Его попытка закрыть раны рукой были тщетными. Медведь, оттолкнув его от себя, остановился перед телом Барзилевича, приходившего в себя. Он с испугом смотрел на склонившуюся над ним морду огромного косолапого хищника, нюхавшего его. Его попытка, оттолкнуть животное от себя, взъярило медведя, и он взмахом лапы отделил его голову от тела…»

– Все, – сказал я.

– А ведь все так и было, – вздохнул Груздев и посмотрел на меня. – Давай их помянем, пусть и злые были, но и этих последних минут из их жизни, стали уроком.

– Добрый ты человек, и был им, и остаешься, – чокнувшись своим стаканом о стакан Виктора, сказал я и, перекрестившись, осушил его. – А где твой Карр?

– Ленивым он стал, в кухне под батареей себе гнездо из тряпки сделал и сидит в нем, – махнул рукой Петрович. – У меня, ладно, поясница, а у него что болит, не знаю.

– Зима!

– Может и из-за зимы, – посмотрел задумчиво на меня Виктор, и, покачав головой, сказал. – Валерка, внучок мой просится, чтобы я его сводил туда. А я ведь ни тебе, ни ему, так и не показал той щуки-великана. Что, Ванятка, может, этим летом туда сплаваем, – и широко заулыбался. И где делись его стариковские морщины на лице и лбу? Растаяли.

– А следствие, уже закончено? Не могу понять одного, Петрович, двадцать с чем-то лет прошло после их преступления, и нагрянули туда. Как так?

– А тебе же, что, тот лейтенант разве не говорил, как все дело было. Пришел он с института, ну его в архивы отправили, порядок там навести. Ему под руку то дело и попало, посмотрел его, нашел те вещи, патроны и чего-то там еще, отправил их в окружную лабораторию, чтобы попробовали по новому методу определить, чьи на них были отпечатки пальцев, и все стало на свои места. Барзилевича они оказались и Ченча. И тех нашли, что с ними тогда на охоте были, допросили их, как соучастников, и дело закрутилось.

– Да уж, наука.

– Тю ты, наука. Ваня, да другие люди пришли в полицию. Те, что раньше были на пенсию ушли. Может они и знали, что убийцами были эти двое, да побаивались, Ченч же тогда был прокурором. А теперь новая смена им пришла. Так что, Ванятка, пойдем в мое угодье?

– Так в нем уже другие хозяева: сэры да мистеры.

– Какой там, Ченч со своими их тоже облапошить хотел. Нефть то там есть, но ее наверху лужица. Да и закон пришел, нечего у нас американцам с англичанами делать, сами будем нефть добывать. Так сходим, аль как? 

– А чего, как пить дать! – Обнял я Петровича.

PS.
Возвращаюсь домой и думаю: та прогулка в его угодья дала мне шанс многое узнать, и главное, вернуться домой живым. А смогу ли я еще раз с ним сходить заново туда?  А стоит ли?