Таланты и поклонники. Новое от 01. 07. 26

               
                * * *
Отвлечёмся немного от нашего повествования и познакомимся с новым действующим лицом:

 Дарья Тимофеевна   Караваева, в девичестве - Нечаева .
Сейчас ей 48 лет. Возраст не скрывает.
Внешность самая обыкновенная — не худа, не толста, симпатична и весьма обаятельна. Одевается по-европейски и с большим вкусом. Умеет себя держать в любом обществе.
Из небогатой мелкочиновной семьи, не дворян, хотя не крепостных. Ещё две сестры помладше и братишка. В своё время, когда ей было лет восемь на рождественской ёлке меж другими детишками кто-то углядел в ней будущий талант и рекомендовал учить девочку петь. Но денег у семьи на баловство не было. Потом отец приболел, с деньгами стало совсем туго. Тогда как раз родился братишка. Тот же знакомец вспомнил девочку с ёлки «Ну, как там наш соловушка?» Узнав, что музыке её так и не отдали учиться, предложил похлопотать, чтобы пристроить её в театральную школу на казённый кошт. Единственное — навещать девочку можно будет крайне редко, ей придётся жить чуть не в монастырской строгости. Родители не хотели отдавать дочь в актёрки, но поняв, что иного способа выйти в люди у неё может не быть, согласились. Дашеньке было тогда одиннадцать лет. Ей казалось, что это фея ей наворожила.
Но заниматься было трудно, но домашней девочке не спалось ночами под казённым кровом. В пятнадцать лет впервые вышла на сцену… Голос оказался слабоват для оперы, а вот драматический талант проглядывал. Подружки получали записочки «с воли» –  все знали, что у подъезда дежурили юные повесы, которым казалось забавой и проявлением мужской  состоятельности, добиться свидания с кем-нибудь из затворниц. Дашенька помогала передавать записочки старшим подругам. И посмеивалась, понимая вместе с ними, что это всего лишь игра.
А в 17 лет она сама влюбилась без памяти в такого же юного повесу. Мало того, умудрилась бежать вместе с ним невесть куда, словно ослепла и оглохла и никаких доводов разума не слышала.
Вышел страшный скандал, из школы, конечно, выгнали. Прекрасный Ромео (имени она назвать так и не захочет, даже имени) снял квартиру, всё обещал тайно обвенчаться, потом его родители чуть не силой увезли на воды. Дашенька осталась одна, без денег, от квартиры отказали, так как и не уплачено и освободить надо для порядочных жильцов. Тайком от отца пришла домой, мать проплакала, потом  уговаривала уехать к тётке в деревню, пока всё забудется. От волнения (так Даша тогда подумала) её замутило, буквально вывернуло наизнанку, и мать поняла, что Даша ещё наивней и ещё невезучей, чем людской молвой прощается. Тут уж и тётка не выручит. Надо срочно искать бабку-знахарку и вытравлять плод. А уж если, не приведи Бог, кто узнает!? Стыда не оберёшься! – И как отцу сказать?
В общем, ночью, когда всё домашние звуки стихли, Дашенька, всё передумав, решила, что нет для неё лучше выхода, чем утопиться. Вон и Яуза под боком, хоть и не велика река, а для неё воды хватит. Чего ещё ждать? Уж хорошего точно не будет, и не скрипнув дверью и  даже не оставив записки, тихо, чтобы никого не потревожить, она выскользнула из дому.
Она и сама не знала, куда бредёт, выходит к какому-то мосточку и долго стоит, вглядываясь в воду и не решаясь бросится –  вода тёмная, только лунный свет в ней серебрится.
Даша не замечает, как рядом с ней оказывается пожилой (на её тогдашний взгляд) человек.
Как он умудрился не напугать её, что спрашивал, что она отвечала –  не вспомнить, всё, словно в каком чаду. Помнит лишь, как горько и безутешно плакала, уткнувшись в мягкое кашне, как он ей, словно малому ребёнку вытирал нос, как она, сбиваясь и торопясь выговориться, поведала ему всю историю своей никому не нужной коротенькой жизни.
–  Значит, Вы, милая барышня, решили утопиться? Что ж в воду не кинулись? Не смогли?
–  Там темно, и холодно, и грязно!..
–  А ведь, я, знаете-ли не умнее Вас оказался. Хоть и не знаю сам, зачем ночью этот променад устроил, а ведь всего скорее за тем же самым. Тянет к себе Яуза-то, хоть и холодна. Знаете, что, а пойдём-те ка мы отсюда от греха подальше! Вы меня не опасаетесь? –  Дашенька  отрицая качнула головой. –  Вот и славно. Одеты-то Вы как легко, не по осеней погоде.
–  Как уж из дому выскочила.
–  Вот я и хотел узнать, знаете ли Вы, в какой стороне дом Ваш?
–  Я туда не вернусь! Кому я там такая нужна?
–  И всё-таки, где Вы живёте? Адрес мне сказать можете? Нет? Ну, давайте, тогда я пока вам свою исповедь поведаю, Вашу-то я уже выслушал? А пока давайте-ка выйдем на более уютное место. –  И он неспешно, словно о другом постороннем ему человеке, стал рассказывать о себе. Как жил с женой душа в душу, как умерла она, оставив ему трёх маленьких детей. Как время шло, дети росли, а чего-то в жизни не хватало. Женщины какие-то порой появлялись и исчезали не оставив в сердце даже памяти о себе. –  И на детей пожаловаться не могу, хорошие у меня дети. А только одиноко как-то и ловишь себя порой на том, что бредёшь неведомо куда и выходишь к этому вот мостку.

Потом долго куда-то шли молча и каждый думал о своём.
Тут он вновь обратил внимание, как его спутница замёрзла и что дрожит она и не столько от холода, сколько от всего пережитого.
Вот что, Дашенька, –  она удивилась, услыша своё имя, она и забыла, что назвалась незнакомцу,- Вот что, –  он снял пальто и укутал в него продрогшую свою спутницу, –  а ведь это видно судьба нас ночью над Яузой свела… Вы только не сочтите моё предложение бредом сумасшедшего, вы только выслушайте… –  и он опять замолчал. И когда Даша уже решила, что больше не дождётся ничего, он резко остановился, повернулся к ней лицом и выпалил:
–  Вот что, Дашенька, а выходите-ка Вы за меня замуж!–  и, словно боясь, что она тотчас испугается и откажет, продолжил с напором: –  Человек я спокойный, положительный, дом свой имею, ни от кого не завишу. Я, конечно, много Вас старше, но ведь и не вовсе ещё старик… И я не соображу, что ещё говорить надо, только доверьтесь мне, право же, я всерьёз…
–  Но ведь мы не знакомы даже…
–  Как же не знакомы, если Вы только что мне свою жизнь как на духу представили?
–  А про ребёнка?.. Вы что же, не поняли ничего?
–  Чего уж тут непонятного? Ну будет у меня одним сыном больше или дочуркой. Кому от этого плохо?
–  Я даже имени Вашего не расслышала.
–  А вот тут моё упущение! Дозвольте представиться: Караваев, Илья сын Васильев.
–  Дашенька. Дарья Нечаева.  Нет, но как же так, мы же совсем не знаем друг друга!
–  Ничего, у нас вся жизнь впереди, ещё успеем познакомиться.

Так Илья Васильевич стал Дашиным мужем и ни минуты одной она о том не пожалела.
Ему в день венчания было 48 лет. У него был уже взрослый 26 летний сын, помощник отцу, продолжатель дела, толковый, надёжный, и дочь замужняя, там уже и внуки подрастали.
 Вдовел московский купец Илья Васильевич Караваев давно, никто и думать не думал, что он решится на вторую женитьбу. Дети, на удивление тепло встретили «мачеху», как бы взяли над ней шефство, называли, смеясь «маменькой» и родившегося в доме мальца никто не считал неродным. Потом и общие детишки появились. И оказалось, что удалось Дарье встретить не просто хорошего человека, но настоящую свою любовь.
В дружбе и согласии прожили они с мужем 25 лет. Когда муж в 73 года умер, ей было 42 года –  нестарая ещё вдова с неплохим капиталом, но больше замуж она выходить не захотела. Тосковала, занялась внуками, дело шло помимо неё –  не было в ней деловой жилки, по Европе поездила, чтобы заглушить тоску, да тоска не проходила. Потом, случайно, в разговоре, помогла кому-то найти пропажу, потом ещё, совсем незнакомых людей приводили спросить совета - «Так я скоро за мадам Тассо сойду, подряжусь судьбу предсказывать, угадывать сокрытое». Но распутывать клубки маленьких житейских загадок оказалось интересно, это заняло её, отвлекло от тоскливых мыслей. Она ожила, снова стала собой.