Сима и Матрос

  Однажды Симочка ужинала в компании симпатичного блондина. Капризным голоском она выговаривала:

– Масяня, когда ты научишься делать мне кофе? Там все готово. Налей воды, включи газ, уменьши огонь. Все!

  Блондин загадочно молчал, глядя на Симу прозрачными зелеными глазами. Внезапно он почесал лапой левое ухо, зевнул и спрыгнул с подоконника. Познакомьтесь с Матросом. В зависимости от ситуации, он откликался и на другие имена. Был согласен на Тыковку и на Масяню, и даже на Поросенка. Взгляды имел широкие, не мелочился. 

  У Симочки, выросшей на передачах Куклачова и фразе: “В принципе, и зайца можно научить курить”, была дерзкая мечта – сделать из Матроса баристу. Дальше инструкций дело не шло. Кот просто слушал. Он умел казаться внимательным. Сима ценила такого визави, а то вокруг и слова не дают сказать: все о себе да о себе.

  Происхождение Масяни было окутано тайной. Знакомая пыталась пристроить котят, выдавая их за потомков английских кровей. А мама Симочки мечтала о вислоухом шотландце. На том и сошлись. Белая кошка была предъявлена маме уже в беременном виде. Ее официально возили на вязку со стопроцентным британским папашей. Странно, что фотографии отцов, присылаемых в подтверждение, были разными. Вариантов два: или кот пожелал остался неизвестным, или мать загуляла, а изображения брали из Интернета.

  Симочка маму не поддерживала. К кошкам относилась равнодушно. Обожала собак, мечтала о частном доме и сразу двух питомцах – таксе и лабрадоре. Мечты откладывались на неопределенное время, Сима много работала. 

  Увидев двухмесячного “птенчика”, Симочка поняла, что ни один британец в его зачатии не участвовал. Это был обыкновенный дворовой котенок, слабый и хрупкий. Ничто не выдавало в нем говнистого наглеца, в которого он превратится со временем. Ушки с просвечивающими капиллярами казались верхом беззащитности. Котика окрестили Темой, и началась его новая жизнь.

  Котик рос и все больше разочаровывал хозяйку. Бесцеремонный, не особо чистоплотный, замашки и происхождение все яснее проступали на хитрющей мордочке. Мама поняла, что ее “кинули” и строчила гневные сообщения знакомой. Мол, а британец где?? Где особа королевских кровей? И разве будет породистый кот воровать еду с тарелки и слизывать масло с бутерброда?

  Все возмущения игнорировались, а на фото Матроса пришел ответ: “Вылитая мать!” Отношения прекратились. Но маме Симы, опытной кошатнице, стало ясно, что “семьи” у них с Матросиком не выйдет. Чтобы повысить акции, кота лишили вторичных половых признаков и стали подыскивать новых хозяев. Мама мстительно решила вернуть лжебританца в природную среду – во двор.

  А в поведении Симочки наметились странности. Она стала чаще забегать в гости, пока мама на работе. Она хватала Матроса (тогда еще Темочку), пристраивала на колени пузиком верх и прижималась лбом к лобику. Молчали. Иногда игрались, как кенгурушки. Дрались руками! Иногда ссорились.

  Судьбе будущей Тыковки предстояло сделать крутой поворот. Мама от цели не отступала. Собираясь в санаторий,  разработала коварный план. Найти ничего не подозревающую женщину, желательно с частным домом и двором, сбагрить ей кота под предлогом отъезда и ждать. Теме предстояло включить весь свой шарм, чтобы остаться на новом “объекте”. Вскоре нашлась и подходящая жертва: приличный человек с собственным домом и огородом. Ни о чем не подозревая, Галина Александровна согласилась присмотреть за котиком. В задачу Темочки входило: достойно себя вести и втираться в доверие.

  – Оставит она его у себя, чувствую – оставит. У нее же никого нет! Дети раз в месяц приезжают и все. А он вот какой орел, правда? – Мама предвкушала успешное завершение плана-капкана. До отъезда оставалось три дня.

  Сима сидела в кресле с Темой на коленях и ощущала непривычное волнение.

– Мам, может я его возьму?

– Ты???

– Недолго, пока тебя не будет…

– За ним ухаживать надо! Кормить, играть, горшок убирать. А ты у нас работаешь постоянно.

– Ты тоже работаешь.

– Не знаю, Сима… А как тогда Галя к нему привыкнет? Я еле уговорила к себе кота взять. Так все продумано было.

– Мааам. Он побудет у меня!

   Через два дня будущий Матрос, он же Тыковка, он же Масяня переехал к Симе. Вместе с котиком доставили аксессуары: лежанку, игрушки, еду и громадный лоток, который Симочка окрестила Звездолетом. Крошечный котенок смотрелся в нем то одиноким Маленьким принцем, то дерзким капитаном корабля. Любил в нем копаться, разбрасывая песок далеко за пределы лотка. Так проявлялась широта и мятежность его натуры.

   Матрос получил новое имя совершенно случайно. Прежняя кличка не отражала его сути – сколько таких безликих Тём вокруг? Котенком он был порывистым, похожим на цыпленка. Его начали ощипывать, но занятие прервали. Вот и остался он с жиденькой шерстью, похожей на манку в детском саду. Котенок был не просто “блондином”, а  альбиносом. Правда, лапки его часто предательски отливали желтизной, а капилляры просвечивали розовым кварцем на тоненьких ушках. Почему-то именно ушки особенно умиляли Симу, и она много прощала гостю.

  Чего только стоила привычка помогать мыть посуду. Он самым наглым образом влезал в раковину и совершенно не боялся воды. Возможно, в прошлой жизни он был утенком или моряком… Или Матросом.

  Недели совместной жизни пролетели незаметно. Матрос нашел тропинку к сердцу Симочки. Наверное, и Галину Александровну он смог бы обаять, но жить с Симой было комфортнее. Так капитан Звездолета обрел новый дом.

 Со временем из гадкого утенка выросла лебедушка. Матрос округлился, окреп, оброс густой шерстью, сочетал белое, розовое и зеленое. Стал красавцем. Но давно уже известно, что красота портит мужчин и самцов, делая их негодяями. Масяня не стал исключением. Характер его портился, превращаясь в “говнистый” по меткой характеристике мамы Симочки. Ссоры случались все чаще.

– Кучки надо закапывать в Звездолете, Тыковка, а то враги найдут тебя по запаху, и что тогда с тобой будет? – Причитала Симочка, жалея, что нет специального противогаза для уборки лотка.

  Тыковка все понимал, но продолжал делать по-своему.

– Мои ноги – не игрушка. Нельзя кусаться, Масяня! – Сима сокрушенно осматривала поцарапанные голени.

  Масяня сменил тактику: ноги в носках теперь не трогал. Симочка передвигалась по дому только в лосинах и высоких гольфах.
 
– Матросик, нельзя, нельзя ходить по столу, тебя накажут! – сокрушалась Симочка, глядя на отпечатки пыльных лапок на столешнице.

  Скрепя сердце, применили технику покарания. Как только Матрос прыгал на стол, на него пшикали  из пульверизатора. Вначале это помогало, но потом проявился характер. Когда Симочка брала пшикалку, он не двигался с места. Очевидно, ему было неприятно, но он выставлял вперед мордочку с суженными глазами и будто выкрикивал: “Ну, давай, фашист, давай! Я не сдамся!”

  Если котика били газеткой в воспитательных целях, котик Симочку больше не замечал. Он демонстративно поворачивался к Симе снежной пушистой попкой и смотрел в окошко. Если окна не было, значит, была подходящая стена. Главное, прочь от Симочки.

  С опозданием Симон поняла, что Матрос непостижимым образом вобрал в себя всех ”плохишей” ее жизни. Если бы Тыковка принял человеческий облик, он выглядел бы именно так. Ершистый пацан с гонором, претензией. По сути, он оставался гопником, чудом оказавшимся в интеллигентной семье. Он был бы из тех мужчин, которым важен статус и форма, а отнюдь не содержание. Она представляла, как он небрежно покручивает ключи от машины, показывая, что мы, мол, не бедствуем. И плевать, что ключи эти от Таврии… Или от Лады Искра. В этом была суть его внутренних противоречий: повадки льва с легкостью уживались с редкой трусостью в быту. Хамоватое отношение к хозяйке сменялось угодничеством в присутствии незнакомцев. Он был неоднозначной личностью, но харизма влияла на людей на подсознательном уровне, как феромоны.

  У Симочки появились правила, которым она была вынуждена соответствовать. Не оставляй посуду в раковине – ее кто-то “вымоет” своим язычком. Опускай крышку унитаза, иначе из него будут пить, как из колодца. Не носи черных вещей – они будут покрыты белым ворсом, как ежик колючками. Разбудили тебе в полшестого, будь добра, покорми котика, поприветствуй его и нечего орать – это ничего не изменит. Симу поработил пятикилограммовый Масяня, и она не видела выхода.

– А, может, он моим защитником станет? – Пыталась повысить акции Матроса Симочка. Один эпизод рассеял ее заблуждения.

  Случилось непоправимое. Крупный, напористый таракан, размером с жука-носорога, оказался в звездолете Матроса. Сима панически боялась насекомых. Этот их представитель был бойким и живучим. Он нарезал круги в лотке, но бортики были высокими, а летать он пока не научился. Симочка призвала на помощь Капитана, он безмолвствовал и  интереса не проявлял. Сима стала упрашивать насекомое найти какой-то выход, иначе его убьют. Таракан попался не особо умный. Он продолжал нарезать круги. У Симы сжалось сердце от отвращения. Она закрыла дверь в ванную, но проблема осталась.

  Пришлось обратиться к другу, который жил ближе всех. Событие имело место в половине десятого утра в субботу. Друг явился в 09.45. Взял лопатку и выбросил жука в унитаз, пока Сима с Масяней с интересом наблюдали за кончиной вредителя.
Мама (а это была именно она) повернулась к парочке и строго произнесла:

– Ты – бесполезен! – это Матросу.

– Тебе давно пора замуж! – это сказано дочери.

  Выполнив миссию, мама гордо удалилась. Напрашивался вывод: Тыковка сам по себе, а Сима – сама, как перст. Кризис в отношениях нарастал.

  А потом, внезапно, как летняя гроза, на Симу обрушилась болезнь. И ладно бы своя, к здоровью Симочка относилась спокойно, но заболел Тыковка! Он дышал часто-часто, и его розовые ноздри смешно раздувались. Симочке было не до смеха. Запихнув Масяню в перевозку, она отправилась в ветклинику.
 
  Отдав за анализы и КТ треть своей зарплаты, Сима узнала, что у Матроса вирус. Теперь, после обследований и уколов, он лежал под капельницей и выглядел самым несчастным котиком на свете. Врач расписал лечение и сказал, что приехать нужно еще пару раз. Первый вечер болезни Масяня провел под стулом, отказавшись от еды и питья, Симочке пришлось поить его из шприца. Она, девушка широких взглядов и непростой судьбы, начала молиться. Были забыты все конфликты и недоразумения. Важно было одно: Поросенок должен жить. Сима протискивала голову под стул, смещала Матроса с насиженного места и рисовала ему радужные перспективы.

  Вот ты будешь охотиться за воробьями из окна. Да, Матросик, ты их боишься, но станешь сильным и храбрым и поймаешь добычу. Вот мы будем лучше друг друга понимать. Это сейчас ты кусаешься, как подлец, но придет время, ты станешь Чеширским котом, исполненным мудрости.

  На третий день поездок в клинику улучшений не наблюдалось. Тыковке помогали с обезвоживанием, вводили растворы. Одышка усилилась, он не ел. Сима стояла во дворе со стаканчиком кофе и подумывала, не начать ли ей снова курить. Перспективы терялись за горизонтом.

– Господи, ну ладно, я! Но он тут при чем?! – обратила Сима взгляд к небесам. – Помоги ему! Он же Тыковка!    

Она поняла, что если сейчас зарыдает, то не остановится уже никогда.

– Хозяйка Матроса, хозяйка Матроса, подойдите к нему, он укусил врача! – раздалось из коридора.

  Повеяло чем-то знакомым. Сима встрепенулась и вошла в хол.

   В такси Масяня орал хриплым голосом в стиле Лепса, и Симочка сочла это за добрый знак – он оживал. Дома, выскочив из перевозки, Матросик первым делом пошел кушать.Сима осела на пол и заплакала. Ее сердце больше ей не принадлежало, но в этом и есть смысл любви.