Преображение Гл-3

  3.
 
  - Ой, божечки! - запричитала мать. - Что с тобой, сынок! Эта улица, будь она неладна...
 
  - Ваш сын герой! Он спас меня от хулиганов! - Похвасталась девушка.
 
  - Как! Давид, ты спас девушку?! - Мать быстренько вынула из серванта нужные медикаменты, усадила сына на диван и принялась обрабатывать раны.
 
  Девушка поставила свою сумку на пол, наблюдала за "героем". Когда мать закончила с сыном, она пригласила всех к столу. Накрыла скатерть. Выставила на тарелках пирожки, поставила на подставку закипевший чайник. Давиду было не до еды. Но девушка не отказалась. Женщины принялись за трапезу.
 
  - И куда только милиция смотрит! - возмущалась мать. - Хулиганы совсем распоясались! - И тут вспомнила, что не представилась. - Ох, простите, не представилась. Евгения Исааковна, мама этого "героя".
 
  - Очень приятно. Настя.
 
  - Где вы встретились?
 
  - В скверике напротив обувного магазина.
 
  - И вы часто там проходите? Или идёте по делам?
 
  - Я хожу на... балет.
 
  - Вот! Хоть какое-то занятие. А этого, - она показала рукой на сына, - не затащишь. Всё свободное время читает разную литературу.
 
  - Не "разную", а по работе, - вмешался сын.
 
  - Хорошо. Но иногда делай перерывы: гуляй на воздухе, ходи в театры, кино. Правильно я говорю, Настя?
 
  - Расслабляться надо всегда, особенно после тяжёлого дня.
 
  - Правильно, 2:1 в нашу пользу. Скажите, пожалуйста, вы работаете или учитесь?
 
  - Я учусь на юридическом. Хочу стать адвокатом.
 
  - Похвально! Простите, а кто ваши родители, если не секрет?
 
  - У меня только папа. Мама нас покинула, когда мне было семь лет. Болезнь сломила. До сегодняшнего дня живу с ним. Правда, он постоянно в командировках, он что-то конструирует.
 
  - Вы ешьте, ешьте, у меня много пирожков.
 
  - Мне нельзя много. Балет, сами понимаете.
 
  - А домой возьмёте? Вечерком покушаете.
 
  - Не знаю, - замялась Настя.
 
  - Берите, не стесняйтесь. Приходите почаще. Я приготовлю бульон с клёцками. Вы умеете готовить?
 
  - Только омлет и картошку.
 
  - Ничего, я вас научу. Приходите, не пожалеете.
 
  - Ладно. Как-нибудь заскочу. Извините, но мне пора. До свидания, - она поднялась.
 
  - Всего наилучшего. Давид, проводи гостью.
 
  - Не стоит. Пусть выздоравливает. Я сама выйду, - Настя забросила сумку на плечо.
 
  - Возьмите пирожки.
 
  Мать-таки вложила девушке в сумку пакет с пирожками.
 
  Как только Настя ушла, мать сразу к сыну:
 
  - Невеста то что надо! Если ты не женишься, то я тебя к ней цепью привяжу, будешь бегать как хвостик. Понял? Будешь сидеть там в скверике каждый день. Зови её к нам в гости. Причины постарайся сам придумать. Постепенно, постепенно встречи перерастут в большее. Сделаете мне ребятишек, а сами развлекайтесь где и как хотите: ездите на курорты, ходите по горам, плавайте на яхтах.
 
  - Ты это чего, мама! За какие деньги?
 
  - Это я просто так сказала. Главное - ребятишки.
 
  В дальнейшем Давид после работы встречался с Настей в том же скверике дважды в неделю, когда девушка шла на занятия. Потом стали видеться чаще. Познакомились получше. Настя была на пять лет моложе. Она чаще стала наведываться к Давиду домой за час до занятий. Слегка перекусывала и уходила.
 
  Однажды он спросил: можно ли ему поприсутствовать на её занятиях балета. Настя ответила, что туда не пускают посторонних. Тогда он решил проследить за ней. После очередного "перекуса" Давид сказал маме, что пойдёт посмотреть на её балет.
 
  Девушка привела его к спортивной школе. "Балет в спортивной школе? - подумал он. - Странно. Хотя... Всё возможно". Он немного походил по коридорам, рассматривая фотографии спортсменов. Потом решился заглядывать в каждую дверь, где проходили занятия, искать Настю. Если его спросят, кого он ищет, то скажет, что ищет друга Сергея Иванова (конечно, вымышленного).
 
  Дверей он насчитал двенадцать. Пятой по счёту была дверь, где занимались самбо. Давид осторожно открыл её. Там девушки осваивали приёмы самообороны. Давид присмотрелся и... Да, он узнал в одной девушке Настю. Сначала он не поверил, спрятался. Но, вторично присмотревшись, понял - это она. Он тут же покинул здание.
 
  Всю дорогу домой он шёл, как в тумане. Произошедшее в спортивной школе не просто удивило его - оно ударило сильнее, чем тот кулак в сквере. Он ясно видел лицо Насти, когда она, с хмурым, сосредоточенным взглядом, наносила отработанный бросок. Балет. Как же это было глупо.
 
  С каждым шагом правда, которую Настя так старательно скрывала (и которую он, Давид, так легко принял), становилась всё более отчётливой и унизительной.
 
  "Это не я - герой."
 
  "Это она - спаситель."
 
  "Это я лежал, пока она разбиралась с троими."
 
  Горький стыд обжигал его. Он вспомнил, как она, склонившись над ним на скамейке, успокаивающе врала о его "героизме", подкладывая мокрый платок под разбитый нос. Она врала ему, чтобы не задеть его мужское самолюбие. Она, юная студентка, пожалела его, взрослого 27-летнего мужчину! Это было самое страшное осознание.
 
  Давид остановился у витрины магазина и посмотрел на своё отражение. Немного расплывчатый, с начинающейся лысиной, одетый в скучный рабочий костюм. Тюфяк. "Хлюпик", как он сам себя назвал. Он всегда прятался от мира в книгах, считая, что ум заменит силу. Но в тот день, на асфальте сквера, сила разума не спасла его от кастета.
 
  Давид, который мечтал о порядочной девушке, достойной его ума, нашёл её. Но эта девушка оказалась настолько сильной и самостоятельной, что в их зарождающейся паре не он, а она была защитником. И если завтра на них снова нападут, она снова будет прикрывать его спину. Эта мысль была невыносима. Он не мог построить семью, где его роль - пассивный, читающий "довесок" к сильной женщине.
 
  "Надо что-то менять, - прошептал он своему отражению. - Иначе я потеряю её, или, что ещё хуже, потеряю самоуважение. Мне нужна не жалость, а уважение. И я сам его заработаю."
 
  Он перебрал в уме варианты. Бокс? Штанга? Нет. Он уже видел, как двигается Настя. Её движения были быстрыми, точными, техничными. Она занималась самбо. Изучение приёмов самообороны стало его единственным выходом, его личным ультиматумом. Это будет тяжело, больно, и это займёт время, которого у него почти не было. Но если он хочет быть рядом с Настей, он должен встать с ней на равных, по крайней мере, в способности защитить их двоих.
 
  Когда он подошел к своей "хрущёвке", он уже был другим человеком. Решение было принято. Оно было твёрдым и холодным, как лёд.
 
  Дома, сидя напротив матери, он твёрдо сказал:
 
  - Мама, я решил. Я пойду в спортивную школу и запишусь в секцию самбо.
 
  - Знаешь, сынок, - мать развела руками. - Не все вопросы можно решить кулаками. Главное - голова, и то, что в ней находится. Спортом тебе заняться стоит, хотя бы для самоуверенности, для какого-то разнообразия в жизни. Сможешь всегда защитить жену и себя от нападений босяков. Но голову тренируй тоже, постоянно. Ум тоже может тебя защитить в непредвиденных ситуациях. Развивайся, дорогой. Я тебя благословляю, - она поцеловала сына в лоб. - Отец твой, наблюдая за тобой с небес, тоже порадуется. Я в этом уверена.
 
  На следующий день, вечером после работы, он пошёл в спортшколу и записался в секцию самбо. Насте решил не говорить.