секреты Полишинеля...

Один житейский пост навеял…
Приезжал к нам в НИИ один полковник КГБ. Директора тогда все перед КГБ, как бы поосторожней выразиться… ну, сами знаете…
Был он полковником, но ходил в штатском, так что сразу и не разберёшь, что за чёрт перед тобой переодетый. А я анекдоты любила. И слушать, и рассказывать.
Разумеется, полковник не за анекдотами приезжал. Заказали они нам 1 грамм одного вещества, а мне страшно хотелось узнать – для чего. Вообще,  страсть какая я любопытная. А тут – секретное вещество, спецотдел наш курировал. Грамотный химик, хоть триждыаналитик, обязан знать, какое вещество для чего применяется.

Оба химика, которые с этим веществом работали-синтезировали, оба от рака мозга ушли. Может, совпадение, но с мутагенами опасно работать, мой однокашник по мутагенам докторскую сделал, то же самое. Опасная наука эта химия…
И вот спрашиваю я этого полковника перед тем, как отчёт по качеству писать: а зачем вам так мало? А он улыбается и таким противным чекистским голосом говорит: вы, армяне, вообще, кавказцы, секреты не умеете держать. Кстати, то же самое мне сказал через 10 лет дюпоновский куратор совместного проекта, говорит: вы не понимаете, просто не представляете,  что такое эксклюзивный договор. И он был прав на все сто. Я тоже особо не понимала.
Я, конечно, не Мата Хари, но за кавказскую нацию обиделась, тогда мы все мир-дружба-бхай-бхай были. Хотя химия только у нас была очень сильной, какая там у них химия! Впрочем, растительная химия неплохая, и у них в Батуми, и у узбеков в Ташкенте – целый НИИ этим занимался.
И вот сидим мы с этим полковником и двумя технологами у меня в кабинете, кофе пьём, я за компанию пью, ибо кофе не люблю. На столе ещё и разбавленный спирт был, с лимонными корками – всё, как у людей.
И тут полковника малость развезло. Технологи явно поняли, что я сгораю от научного любопытства и пошли искать ещё бутыль, а полковник  показывает мне фотку, а там он с женщиной под  пальмою, справа внизу подпись: Сочи 1986.
Говорит:  это моя первая любовь! Я 30 лет её одну любил, хоть и жена хорошая, двое детей… Случайно на море встретились.

Вообще-то, мне это было совсем неинтересно, но я с интересом стала слушать. А он пьёт и продолжает рассказывать.
Первая любовь уехала, родила, вырастила детей и развелась. Вернулась в родной город, но в разных концах города, ни разу не встретились. И вдруг на море – и на тебе, навстречу полковник! Ну, они друг друга сразу узнали, пошли в ближайшее кафе, заказали вина и до самого закрытия исповедовались. Вроде, брак этого тоже на ладан дышал, или уже.
– И зачем вам я это рассказываю, сам не знаю… Армяне странные люди.
– Почему это? – встрепенулась я.
– Ну, ваши мужчины всё время в кучку сбиваются, они отдельно пируют, женщины – отдельно. И женщины тоже странные – не подступишься. Мне рассказывали, что девственность берегут. Для чего? – искренне удивился он.
Тут я поняла, что он хулиган, хоть и полковник, на такие скользкие темы перешёл, и спрашиваю:
–  А скажите, пожалуйста, вы так по грамму в год и будете нам заказывать?
– Да, пока токсичность и эффективность не установим.
– Так это для лекарства? – разочарованно протянула я.
– Ну, не совсем… – запнулся полковник.
Я подлила ему ещё настойки, закуска давно закончилась, он вертел чашку в руках:
– Это вещество применяется в оперативных разработках в миллиграммах.
Я не знала, что за оперативные разработки, но читала Яна Флеминга, и там развязывали языки каким-то копаламином.
Поэтому я решила, что это точно для выбалтывания секретов.
У меня был мощный аргумент – химик, который синтезировал этот дорогой двадцатистадийный граммовый продукт, до этого всегда был молчуном.
А в последнее время стал улыбаться, разговаривать на посторонние темы…
По мне, лучше разбавленного спирта для этих целей ещё не придумали. Ну, можно и коньяк, да жалко.

Технологи ввалились с бутылкой чистого спирта, прихватив по дороге ещё одного потерявшего берега синтетика, в соседней лаборатории днюху справляли.
Пришлось, как грузины говорят, «перегородку» ставить,  кофе-мофе, полковник  стал нашим ребятам показывать фотографию  под пальмой, рассказывать, как он случайно встретил свою первую любовь, теперь точно на ней женится, все 30 лет о ней помнил.
Серож наш улыбнулся и говорит:
– Дорогой, у всех нас первая любовь была, но если женишься, должен забыть.
Я чуть не заскрежетала зубами:  все стали спорить и разглагольствовать  на тему первой любви, глаза у всех стали невинно-бездонными,  я оказалась тут лишней, не буду же перед полупьяной массой о своей первой любви, хотя прекрасно всё помню, такое не забыть,  по-моему, их было несколько, тайных девичьих влюблённостей…
Наконец, Серож дошёл до тоста «о взаимном сотрудничестве с такой важной и необходимой организацией, как наш КГБ». И мы готовы всегда для них синтезировать всё, что им будет нужно, да хоть наркотики!
Полковник чуть не икнул, услышав про наркотики.
–  А что, вы можете и наркотики?
– Любое вещество, вот этот ваш «Амин Б» столько стадий, что выход всего один процент, подавляет волю, это тоже из класса наркотиков!
Я хмыкнула, весело подумав: кого поила, кто раскололся. Но Лёва, который синтетик, уже поднабравшийся на чьём-то дне рождения, поднял пустую бутыль и радостно объявил:
– У них на столе коньяки, а мы тут спирт разводим! – и побежал в соседнюю лабораторию, где отмечали день рождения. Назад он пришёл со своей лаборанткой, неся коньяк и закуски.
Дальше я смылась в свой отдел, ибо не выношу этот перегар и курево, попросив ребят дать знать, когда на столе закончится выпивка.
Полковник держался молодцом, так и не опьянел, чекистская выучка.
А я всё-таки узнала про широкий спектр интересов этой славной конторы…