Инспектор и букет хризантем. Глава 1

            
                Мини-детектив
               
               
                От автора               

     В конце знойного лета в собственном саду под молчаливым кипарисом ровно в полночь, под звуки церковного колокола, был застрелен бывший полицейский - месье Лямош. А еще на трупе кто-то оставил ветку желтых хризантем, как символ чего-то необычного и загадочного. А ведь желтые хризантемы – это символ солнца, радости, оптимизма и благополучия. Поди, тут, разберись, и это в маленьком провинциальном Перюссона, где сроду ничего мистического не было. Что тут поделаешь: понаехали тут отовсюду со своими тайнами и страстями, а местной полиции разбирайся. Инспектор Жюве, несмотря на довольно солидный возраст, с молодым задором берется за это сложное и запутанное дело.

     "Инспектор и букет хризантем”- продолжает серию рассказов об инспекторе Жюве и дружной команде его верных и молодых помощников - Роже, Жераре и Изабель. Читайте и помните, что месть надо подавать холодной, как тот же букет желтых хризантем.

                1

   Жаркое августовское утро началось со звонка жандарма Вотрена, который, несмотря на свой добродушный вид, как правило, первым приносил на полицейский участок плохие новости. Итак…

- Месье инспектор, – неумолимо произнес жандарм, - звонила мадам Беранже и сообщила, что ее хозяин мертв.

- Кто такая мадам Беранже и кто ее хозяин? – спросил Жюве, который в этот момент поливал скромную аспидистру, вид которой его не успокаивал, а, скорее, даже наоборот.
 
   Но растение ему подарили на какой-то его очередной юбилей, с намеком прожить до ста лет, поскольку это неприхотливое домашнее растение даже без хорошего ухода может дожить до столь преклонного возраста. А какой может быть хороший уход в кабинете полицейского инспектора, которому хватает ранних цветов в его собственном доме? Но там есть Лизетт, а тут приходится держать марку хозяина кабинета: на, пей, мадам Аспидистра.

- Мадам Беранже - экономка в доме месье Лямоша, – терпеливо пояснил Вотрен, - она приходит два раза в неделю, убираться по дому, и сегодня был ее день, но хозяина она не застала.

- И куда он делся? – спросил инспектор, сразу припомнив вечно хмурого и весьма недружелюбного месье Лямоша.

- Она нашла его в саду под деревом с пулей во лбу, – произнес жандарм, как будто цитировал слова самой женщины.

- А-а, - с досадой произнес инспектор, сгоряча вылив всю воду на молчаливое растение.

- Да, Жерару и Изабель я уже сообщил, - пояснил самый исполнительный жандарм в мире, и они уже выехали на место преступление.

  Вот за это и не любил инспектор аспидистру, да еще ранним утром в понедельник, в едва проснувшемся после выходных Перюссоне.

  Жерар с Изабель уже давно были в доме месье Лямоша, которому уже ничем нельзя было помочь, а он и никого не просил об этом, а спокойно лежал себе под стройным и невозмутимым кипарисом, причем, лежал там еще с ночи.

- Он был убит примерно в полночь из пистолета, предположительно 9-мм калибра, - ответила Изабель на молчаливый вопрос своего коллеги по работе.

- Может быть – самоубийство? – предположил Жерар.

- Себе в лоб прямо в полночь в своем собственном саду, – с сомнением произнесла девушка, - нет оружия убийства, и еще эта ветка на теле трупа.

  На теле трупа действительно была брошена ветка желтых хризантем, и Жерар осмотрелся по сторонам.

- Хризантемы в саду не растут, – перехватила его взгляд Изабель, - так что цветы вполне мог оставить убийца.

- А что со следами? – поинтересовался полицейский.

- Кроме следов жертвы других следов пока не нашла, – ответила девушка и стала все складывать в свой рабочий чемоданчик.

- Что будем докладывать инспектору? – спросил Жерар, но тут услышал у себя за спиной чьи-то шаги.

- Ничего не надо, Жерар, сам все вижу, – ответил, подошедший к ним Жюве. – Пока сходи к соседям, может они чего-то видели.

 Сначала инспектор свысока посмотрел на труп, а затем вздохнул и, кряхтя, склонился над ним. Потом инспектор выпрямился и повернулся в сторону криминалиста.

- Действительно, весьма странное место для самоубийства, - произнес Жюве, как будто места для самоубийства бывают какие-то особенные.

- Вот эта ветка хризантем на груди убитого, – осторожно начала девушка.

- Да, Изабель, я тоже обратил на это внимание, - согласился инспектор. – Хризантемы – это не только символ успешной жизни и богатства, но также ненависти и мести, хотя черные розы для этого подходят куда лучше.

  Когда они оказались в доме месье Лямоша, то Жюве внимательно стал осматривать его, как будто сама обстановка могла пролить свет на то, кому и зачем понадобилось убивать его хозяина. В это время Изабель занималась своей рутинной работой в поисках следов того, кто мог наведаться в дом убитого прошлой ночью. Но отсутствие посторонних отпечатков пальцев, только подтверждали слова мадам Беранже, что никто к нему не приходил, и вообще он вел довольно уединенный образ жизни.

- А про себя он вам ничего не рассказывал? – не удержался от вопроса инспектор, так и не найдя на столе в кабинете убитого ни фотографии жены, ни детей.

- Нет, инспектор, ни слова, как будто прошлой жизни у него никогда не было, – ответила женщина.
  Но прошлая жизнь месье Лямоша была, да еще какая. Долгое время он работал в полицейском управлении XI округа Парижа, причем, даже занимал там какой-то важный пост. Да-да, в том самом округе, где в начале 2015 года произошел террористический акт в редакции сатирического еженедельника “Charlie Hebdo”, после которого он был повышен в звании, а уже после трагедии 13 ноября того же года в концертном зале “Батаклан”, наоборот был переведен в провинцию в северную часть Страны Басков на юге Франции. Как говорится, от любви до ненависти, но какая может быть любовь в полицейской службе, если ты – полицейский, пусть и не самый рядовой.
   Об этом инспектору доложил Жерар, когда они уже оказались в полицейском участке после долгого пребывания в доме месье Лямоша. Пока у полиции не было никакой другой версии, кроме мести за время службы в полиции, но желтые хризантемы к этому явно не имели никакого отношения. В доме бывшего полицейского находилось несколько камер видеонаблюдения, но них не было обнаружено никаких ночных гостей. Причем, этот дом месье Лямош купил меньше года назад, и сразу их там установил. Значит, за свою жизнь он все же опасался.
- А что у нас с соседями, Жерар? - оторвался, наконец, от раздумий Жюве, в поисках мотивов убийства месье Лямоша.
- О-о, я с этим, как раз, все в порядке, инспектор, – сразу оживился Жерар, с одной стороны - дом, в которой проживает инвалид, передвигающийся в кресле-каталке, а с другой - находится дом, в котором год, как никто не проживает, и он давно выставлен на продажу.

  Вообще-то, Жерар раньше никогда не был склонен к иронии, но это был явно не тот случай.

- Интересно, убитого в собственном доме месье Лямоша и инвалида в кресле-каталке, что-нибудь связывает, - поинтересовался Жюве, - кстати, а как его зовут?

- Месье Ворбон, - просветил своего начальника Жерар, - а связывает их мадам Беранже, которая работает экономкой в обоих домах, а в доме инвалида еще и сиделкой, но только, когда надо было вывезти его из дома на прогулку, а так тот управляется сам.

   Когда с утра Жерар направился в дом месье Ворбона, тот открыл ему калитку прямо из своей гостиной, так что он ориентировался в собственном доме вполне успешно, и прибегал к помощи мадам Беранже только, когда надо было направиться в соседний супермаркет за покупками, или к набережной на прогулку, где ему нравилось просто любоваться рекой. Даже готовил месье Ворбон себе сам, так что особых хлопот с ним не было, а деньги женщине были очень нужны, а тут сразу два дома рядом. Дети с внуками у мадам Беранже были далеко, и она старалась выбираться к ним в гости хотя бы раз в год.

   Своего соседа месье Ворбон совсем не знал, хотя поселился примерно в то же самое время: так, “bonjour-au revoir”, да и то в присутствии мадам Беранже. Поэтому, ничего рассказать про своего соседа он не мог, тем более, про его знакомых и, особенно, про роковую для месье Лямоша ночь.

- А хоть выстрел ночью месье Ворбон слышал? – слегка поморщился от доклада своего помощника Жюве.
   
   В ответ Жерар только виновато пожал плечами, как будто он был виноват в том, что ночью у месье Ворбона хороший сон.

   А что удалось выяснить про самого месье Ворбона? – уже без всякой надежды поинтересовался инспектор, хотя его инвалидность была самым надежным алиби.

- Бывший военный, побывал в горячих точках и, судя по всему, свое ранение он получил именно там, – ответил Жерар, – а здесь поселился, как заслуженный военный пенсионер.

   Последние слова Жерар произнес, когда в кабинет почти неслышно вошла Изабель. Девушка своим докладом могла поставить точку в этом скучном деле, но случилось по-другому.

- Пуля, убившая месье Лямоша, с большой долей вероятности выпущена из пистолета “Glock 17”, - бесстрастно доложил криминалист, - причем, никаких следов пороховых газов на теле трупа не обнаружено. Значит, стрелял кто-то другой, и после выстрела унес оружие с собой.

- Получается, это мог быть неизвестный, который проник в сад Лямоша, услышав шум, тот вышел туда посмотреть, поскольку ничего не заметил на камерах, – насмешливо сделал вывод инспектор.

- Зачем же он вышел из дома, рискуя нарваться на пулю, например, грабителя? – засомневался Жерар.

- Какой марки пистолет был у Лямоша? – сразу переключился Жюве.

- Старый “Manurhin MR 73”, он лежал у него в сейфе, – быстро ответил Жерар.

- Из него этой ночью не стреляли, - включилась в мужской разговор девушка, да и то, что мне передали – это полицейский револьвер.

- Странно, Лямош вышел из дома без оружия – произнес инспектор, - значит, он никого не опасался. Вряд ли, это был какой-то случайный грабитель, а, скорее, тот, кого он хорошо знал. Да и зачем он вышел из дома, если на камерах ничего подозрительного не было видно. Может, в саду вообще никого не было.

- Кто же тогда его убил? – хором произнесли Жерар и Изабель.

 bonjour-au revoir (фр.) – здравствуйте - до свидания