Ластик-Душа

 “Все чаще я думаю, что меня нет. Или я есть, но где-то далеко. Где-то не здесь…”

~Пролог~

В один обычный день в одном обычном промышленном городе Сибири появился человек. И человек этот был не совсем обычным. Хотя, скорее всего, тот и пытался сойти за нормального.
Человек бы высоким. Человек был блондином. Человек был с усами.
Человек был одет в шубу. Серую, как позже говорили очевидцы.
Передвигался он так, будто впервые встал на ноги.
Некоторые даже слышали от него что-то вроде: “Как же давно я не пользовался физическим телом”.
Как все отметили, человек этот кого-то искал. Неких четырех музыкантов. Чтобы те помогли ему спасти один город. Но ему ответили, что если он ищет Битлз, то они точно не здесь. А еще, что Джон Леннон умер уже десять лет назад.
На что человек обиделся и скрылся в неизвестном направлении.

Рано или поздно сидеть в подвале надоедает всем. Сидеть и бренчать музыку – тем более.
Чтобы выбить выступление их “группы” в местном и, по-совместительству, единственном клубе их городишки, Жоре пришлось подключить все свое обаяние. А также финансы и связи отца. То, что авантюра удалась, радовало его до сих пор. И до сих пор он периодически (примерно раз в минуту)  говорил остальным, насколько же он успешный. Никто не спорил. С Жорой вообще было бесполезно спорить.
Выступление должно было состояться завтра. Поэтому Рома настаивал весь вечер просидеть в Жорином подвале, оттачивая каждую ноту. Сначала все были согласны. Но спустя полчаса весь запал прошел. А играли они и так вроде неплохо. На первый раз сойдет.
Было принято решение развеяться. И мнение Ромы в этом вопросе никого не интересовало.
Развлечений в их захолустье было мало. Благо у Жени были некие связи. Именно поэтому все четверо сейс сидели в видеосалоне и в третий раз пересматривали второго Терминатора.
Видик был старый, а запись пиратская. Но в этом и был какой-то шарм. По крайней мере так казалось Проше.
Все только начиналось. И, вполне возможно, завтра начнется и их карьера. Их возможность наконец-то свалить из этого города. В большой мир. На большую сцену.

Во всем виноват то ли депрессивный сибирский панк, то ли ситуация в стране, то ли попросту менталитет слушателей.
Проблемы начались даже не с песни. А с названии группы. Удивительно, но почему-то никому не понравилось “Spiders from Mars”. А во время игры… что ж, лучше было не вспоминать.
Время такое. Менталитет такой. Люди такие.
Если вкратце: всем и так хватает условного Цоя (хотя он уже умер, но ладно) или Руки Вверх. Поэтому лучше бы молодое поколение делом занялось.
Совокупность этих факторов и привела к тому, что теперь группа, униженная и оскорбленная, стоит на улице без гроша в кармане.
- Я говорил вам, что нам нужно еще потренироваться! - все кричал Рома.
- Думаешь это хоть как-нибудь помогло? - ответила ему Женя.
- Да! А то тебе всегда нужно найти крайнего! На себя бы посмотрела: кто аккорды напутал?
- Ничего я, не путала! Не только я на гитаре играю.
- Эй, а я-то что? - сразу ощетинился Жора, - я вообще в минусе! Мы, должны были хоть сколько-то денег с этого заработать, а я в минус ушел!...
А Проша ничего не говорил. Он прижимал к груди свою бас-гитару. Кутался в куртку.
Весна в Сибири обычно холодная. Этот раз не был исключением. Но кутался Проша из-за чего-то другого. Того, что он никогда никому не рассказал бы.
- И что нам теперь делать? - спросила Женя.
- Не знаю, - выдохнул Рома, - вряд ли Невероятно-успешный-Жора сможет организовать нам выступление в здешнем культурном центре.
- Заткнись. Я отдуваюсь тут за вокалиста, гитариста и менеджера. Проявил бы хоть капельку уважения.
- К кому? К золотой молодежи?
Жора хотел ответить что-то. Может даже ударить Рому. Может даже гитарой.
Но помешала ему одна вещь. В него вдруг кто-то врезался.
- Эй, ты совсем охренел? - возмутился Жора.
Все четверо уставились на появившегося.
Высокий блондин. В шубе, значит при деньгах. Сейчас лежит лицом в землю. Кто-то нездешний. Раньше в городе не объявлялся.
Всем стало не по себе. Но точную причину никто назвать не мог.
Разве что Проша почувствовал запах озона. И отметил, что будто стало немного светлее.
- Простите! - тот вскочил на ноги. Глаза у него голубые. Еще и усы имеются. Больше о нем сказать нечего, - просто… просто я еще не совсем освоил прямохождение!
Все переглянулись.
- Ты пьяный? - вдруг спросил Рома.
- Что такое пьяный?
- Ооо, сильно же тебя накрыло, - констатировал Жора.
- А это что зна… - незнакомец не договорил. Он вдруг уставился на инструменты в руках друзей. Сразу переменился в лице.
- Вы… вы музыканты?... - почти шепотом спросил тот.
- Ну, не совсем… - начала было Женя.
- Да, мы музыканты, - перебил ее Жора, - а вы, надеюсь, крутой продюсер. Если нет, то нам не о чем с вами говорить.
- Постойте! - возразил человек. Оглядел всех четырех еще раз. Пробормотал нечто вроде: “Ага… так, два гитариста, один басист, а четвёртый судя по всему барабанщик… ну, они вполне могут справиться…
Всем четверым вдруг стало не по себе. Все подумали разное. Но самой популярной мыслью оказалось: “Вдруг он член ОПГ и только притворяется дурачком?” 
Проша отошел за спину Жени. Жора и Рома просто напряглись.
- Ты псих, - заключил Рома, - шел бы ты домой, пока шубы не лишился.
- Псих? Нет, меня зовут Герман. Ну, или Господин Герман. Тебе нужна моя шуба? Возьми!
Рома отстранился.
- Ты так долго не протянешь, - произнесла Женя, - откуда ты вообще взялся?
- Это… - Герман замялся, - это не важно. Важно совершенно другое. Вы четверо должны поехать со мной!
- Куда и зачем? - нахмурился Рома.
- Спасать Москву!
- Чего? - хором спросили четверо.
- Просто понимаете: столицу наводнили некие существа, из-за которых люди погрязли в пороке, разврате, жестокости и всем таком. И помочь им может только музыка.
Женя, Рома и Жора не выдержали. Дружно расхохотались.
Проша же просто ничего не понимал. Да и обычно он привык молчать.
- Слушай, если ты все-таки крутой продюсер, который таким образом хочет прибрать к рукам нашу группу — то мы только за, -  сказал Жора, - но давай ты сначала протрезвеешь, хорошо?
- Я не…  - Герман замолчал.
А потом… щелчок. И все фонари погасли.
- Вот черт, - выругался Рома.
По идеи должны были быть и другие недовольные возгласы. Не ребят. Хотя бы других людей, что сейчас были на улице. Но ничего такого не было.
Всем  стало еще больше не по себе.
И вдруг… Свет.
Обычно даже для описания света подбираются прилагательные. Но, кажется, пока еще нету таких прилагательных, чтобы описать то что видели ребята.
Существительных тоже. Для всех оно предстало по-разному. Как что-то, что напоминало туман, который при этом светился. Или какие-то непонятные узоры прямо в воздухе.  Или северное сияние. Или попросту солнечный свет, но такой яркий…
И это нечто, этот свет, это сияние исходило именно от Господина Германа. 
- Простите... Просто я не знаю, как еще сделать так, чтобы вы мне поверили. Воду в вино превращать я не умею… так что пока только это.
«Этого» уже было вполне достаточно. Все четверо подумали, что все-таки сошли с ума. Или когда-то им успели подбросить наркотики, из-за чего сейчас они видят, что видят.
- Что за хрень? - изрек Жора.
- Я… я могу объяснить, но сейчас это не важно. Просто вы должны мне поверить!
- Слушай, даже если твоя история и правда, то мы не те, кто тебе нужен! - сказала Женя, - тебе нужны… не знаю. Битлз? Как вариант, но они распались. Тогда Егор Летов. Я больше чем уверена, что он с радостью чем-то таким займется.
- Нет, вы же уже идеальны!
- Нас только что освистали.
- Не важно! Я дам вам время все обдумать. И, обещаю, все вам расскажу. Встречаемся завтра на этом же месте в это же время!
Снова щелчок. Фонари зажглись обратно. То странное нечто-свет-сияние пропало.
И явно довольный Господин Герман, то и дело спотыкаясь, удалился прочь.
Какое-то время все стояли мол.
- И что это было? - не выдержал Проша. 
- Я не знаю, - ответила Женя, - и как на это реагировать — тоже не знаю.
- Да все просто: групповая галлюцинация, - Рома вздохнул, - хоть кто-то придет завтра на это же место в это же время?
Никто не ответил. Но во взгляде, позе и мимике каждого читалось отчетливое «Нет».
- Я тоже, - кивнул Рома, - вообще я считаю, что нам нужно залечь на дно. Вдруг этот псих вернется?
Эти опасения сейчас были у всех.
А идея… идея звучала вполне разумно.


*Часть первая.  A hard day’s night.*

~Глава 1~

Ромин путь до дома составлял всего несколько кварталов. И одной группы шпаны.
Рома ненавидел гопников и членов ОПГ всей душой. А те всей душой ненавидели его.
И, как назло, Рома сталкивался с такими с завидной регулярностью.
Вы не подумайте, он не терпел побои. Хотя Рома и был долговязым пареньком в очках, но он всегда бил в ответ.
И удары даже получались сильными. Может виной тому некие Ромины проблемы с гневом. А может что-то еще.
До его квартиры оставалось совсем немного. Его собственной квартиры. Никто в компании такого не имел. Все жили с родителями.
Так вот, оставалось немного. И, около своего двора, Рома заметил группу людей. А группа людей заметила его.
У Ромы был плохой день. А в его собственной квартире должны быть средства первой необходимости.
Должны. А то тащиться в больницу у него сил точно не будет.

”Разговоры с людьми подобны игре в шахматы. Как в шахматах нужно думать на несколько ходов вперед, так и тут. Нужно предугадать, какую именно эмоцию вызовут у человека твои слова. Нужно угадать, в каких словах он сейчас нуждается. Если ты все сделаешь правильно, то получишь нового «друга». Если нет, то снова станешь бестактной тварью. Но тебе ведь не привыкать, правда?“

^Кости^

Вам может показаться это странным, но одними из моих любимых вещей, являются числа. К примеру:
7. 14. 19. 51.
Числа были со мной всегда.
Какое же приятное ощущение, когда в конце длинного примера остается только два числа.
14 + 16.
89 + 11.
12 + 78. 
Да, я люблю технические предметы. Потому что там все логично. Логично и предсказуемо.
Почти каждую задачу можно решить. Может не совсем ординарным способом, но можно.
С числами все намного проще, чем с людьми.
Я помню все эти речи учителей о том, насколько дружный у нас класс.
Может быть он таким и был. Просто дело во мне и в моем восприятии.
Но я наш «дружный класс» я видел примерно так:
Степа + Игорь + Илья
Аня + Валя + Алина + Настя
Артем + Андрей + Дима
Полина + Игнат + Петя
И так далее. Но во всех этих примерах было одно число, которое ни с кем не складывалось.
Число звали Рома. Числом был я.
Какое-то время я пытался хоть что-то с этим сделать. Но, судя по всему, я не был интересным собеседником.
Я решил, что популярность сможет изменить мое положение.
В шестом классе я стал победителем сразу нескольких туров олимпиады по математике.
Меня даже в местной газете напечатали. Настолько скудны были новости. Но, казалось бы — популярность. 
И тут облом. Ничего не изменилось.
Ни-че-го.
Тогда я подумал — а зачем мне вообще нужны другие? И ведь точно! Не за чем.
Вот такое простое откровение. И после его осознания мне стало куда проще.
Со мной ведь были числа. И… кости. Это еще один пример моих любимых вещей.
Не сами кости, а именно рентгены. Именно пластинки.
Пластинки на костях.
Я не помню, откуда я достал первую. Помню только, что это было очень давно. Помню, что на этой пластинке были Битлз. И по сей день одна из моих любимых групп.
С этой пластинки начался не только мой музыкальный путь. Но и путь моего андеграунда.
Хоть ни с кем из таких же людей я не смог познакомиться, я все равно чувствовал себя своим.   И мне это нравилось.
Разумеется со временем все изменилось.
Изменения начались с класса.
В десятом классе нас снова перераспределили.
Так я и попал в новый класс с новыми примерами.
Так я и попал в класс, где был Георгий.
Сначала просто Георгий. Просто парень, по которому, казалось, страдает половина из девчонок. 
Но вот однажды нас с Георгием посадили вместе. Он страшно меня бесил. Болтал без умолку и не мог решить простейшего уравнения.
В какой-то момент мне надоело. Я сдержался от того, чтобы врезать Георгию в нос. Просто написал решение на листе и подвинул к нему.
Хотя бы списывал тот хорошо.
После этого Георгий почему-то решил, что теперь мы лучшие друзья. И что у меня можно всегда списывать.
Сначала я противился. Но потом все же решил, что ничего не потеряю.
Так Георгий стал Жорой.
И Жора был равен единице. 
Потому наши взаимоотношения были примерно такими:
Рома • Жора
Рома : Жора
И меня это устраивало. Иногда с Жорой даже было интересно общаться. Иногда я даже мог позвать его сходить со мной за пластинками на костях.
А потом изменилась сама обстановка в стране. СССР распался.
Ну, теперь я мог слушать зарубежные песни в более хорошем качестве. Это радовало.
Но обстановка в стране ухудшилась. Это не радовало.
Дела отца Жоры резко пошли в гору. Из-за чего тот стал представителем «Золотой Молодежи».
Со мной он общался. Но общался мало. Теперь его больше интересовали девушки, коих он мог заполучить любое количество. Ведь к хорошей внешности прибавилось хорошее состояние.
Ну и пожалуйста. Ну и не надо.
Я встречался с Жорой когда он мог. Но больше был предоставлен сам себе.
Я начал собирать кассеты. Это тоже одно из моих любимых вещей.
Sex Pistols, The Beatles… проблемы возникли только с Дэвидом Боуи.
Его почему-то нигде не было.
Пустое место в коллекции меня бесило. Оно будто смеялось надо мной.
Я облазил все рынки. Я облазил все подпольные рынки.
Его нигде не было. 
На пятой перепродаже этот случай и произошел.
Торговал Саныч. И, оказалось, эту кассету он успел кому-то продать.
Кому именно — пришлось долго выпытывать. Но, спустя пятнадцать минут переговоров и одного обещания, что если он не расскажет, то я сдам его местной ОПГ, тот все-таки рассказал про некого Женька.
Об этом «неком Женьке» я ничего никогда не слышал. А ведь город не большой. А членов андеграундного подполья еще меньше.
Тогда мне повезло. Поспрашивав, я все-таки нашел этого Женька на той же перепродаже.
Я надеялся решить все миром. Но в случае чего — был готов драться за Дэвида Боуи.
Но когда я подошел к нему,  дернул за плечо, развернул к себе, то взору моему предстала странная картина.
Увидев его, какая-то часть меня решила, что это не может быть парнем. А другая говорила, что все с ним нормально и это точно «он».
Я опешил.
Оно окинуло меня презрительным взглядом. Спросило:
- И что тебе надо?
Я взял себя в руки.
- Мне нужна кассета с Дэвидом Боуи которую ты… купил?
- А почему так неуверенно?
- Не верю, что ты мужчина.
- Понятно. Кассету не отдам.
Я сжал кулаки. Как я уже говорил выше, за Дэвида Боуи я был готов драться.
Просто… я не был уверен, не побью ли я случайно девушку. Я ведь не настолько тварь для такого.
Но драться хотелось. Очень хотелось. 
Из-за проклятого пустого места в коллекции. Из-за того, что со всеми этими уговорами вернусь домой позже, чем планировал. Из-за того, что в этом дрянном городе нет никаких перспектив и что я уже несколько месяцев просто живу с родителями.
Я попытался еще раз разобраться мирным способом. Подождал, пока Женек решит уйти.
Пошел за ним. Еще раз попросил кассету. И еще раз получил отказ.
И вот после этого мы подрались.
Насколько я помню, одна из лучших моих драк. Невредимым никто из нас оттуда не вышел.
И, уже в самом конце драки, выяснилось, что я все-таки все это время дрался с девушкой.
И кассету она мне не отдала. А на россказни про дыру в коллекции, как дыру в моей душе, она ответила что я сумасшедший и мне пора лечиться.
Я ее послал.
С этого момента мое уравнение чуть поменялось.
С Женьком мы начали пересекаться чаще. Во многом потому, что иногда она сама что-то перепродавала. Книги. Книги странные.
Из того что видел я были: «Омон Ра», «Сердца Четырех» и «Сонечка».
Да. Связей с андеграундной лит. тусовкой у нее явно больше.
У меня же больше связей с подпольными музыкантами.
Так что мы, как бы так сказать, друг другу помогали.
Женек была чем-то похожа на меня. Поэтому сразу отбила нишу множителя у Жоры. Теперь он точно стал делителем
Так что вышло что-то вроде:
Рома • Женек : Жора
Потом я познакомил Женька и Жору между собой. Это вообще вышло случайно. Я не ожидал, что последний появится. Но он появился.
И тоже сначала не понял, к какому полу относится Женек.
Однако они поладили. Что меня очень сильно удивило. Но и плевать. Другие же люди умеют общаться, разве не так?
Битлз было четверо. Как ни странно, но нас стало столько же.
Четвертым стал Прохор. Хотя Прохором его никто не называл. Для остальных он был Прошей. Для меня он был Nowhere Man. Он мало говорил. Иногда приходил с синяками, которые, казалось, вижу только я. Хотя не мудрено, он всегда пытался их спрятать.
Впервые его встретил… кто бы вы думали? Я.
Все из-за моей привычки и наличия плеера.
Каждый день примерно в 13.15 я выходил во двор. Сидел на скамейке. Слушал музыку.
А тот раз очень стремился быть не таким.
Во-первых: я опоздал на пять минут.
Во-вторых: на моей скамейке, на моем месте сидел какой-то паренек. По виду чуть младше меня. Еще одна жертва, что не хотела идти в ПТУ, а уехать отсюда и поступить в институт не получилось. Вот теперь здесь и ошивается в рабочее время.
Я сам был таким. Такой была и Женек. Из нашей компании исключение составлял только Жора, ведь уехать он мог. И поступить тоже. Просто ленился хоть что-то делать.
Так вот: злой, я подошел к пареньку и как можно спокойнее произнес: «Здесь сижу я».
Мне было ответом только один звук:
«А?»
- Я сказал, что здесь сижу я.
- Это ведь… просто скамейка…
- Нет, не просто. Пошел отсюда.
Он не ушел. Точнее как: он пересел. И все.
Сидел он так долго. Очень долго. Даже когда спустя с ушел я, он все еще был там.
На следующий день я видел его на том же месте.
И на следующий.
Нет, он определенно не жил на улице. Я проверял пару раз вечером и его там не было.
Наверное ему просто нравилось здесь сидеть. И сидел он стабильно, что заслуживало моего уважения.
С того раза со скамейкой, мы больше не говорили.
С ним вообще впервые заговорила Женек.
Однажды мы встретились у меня обменяться книжками и кассетами. А там во дворе опять он.
И он чем-то заинтересовал Женек. Но кроме имени «Прохор» от него ответов не добились.
Однако, как бы я этого не хотел, он стал стью моей жизни.
Nowhere Man был равен нулю. Если бы он исчез, ничего бы не изменилось. Но он все-таки есть. И это ощущается.
Рома • Женек : Жора + Nowhere Man
Nowhere Man стал историей. 
Такой, что даже Жора пошел с ним болтать. Один конечно же. Уж не знаю, о чем они там болтали, но тот вернулся в весьма приподнятом настроении.
Битлз было четверо. Нас тоже.
Никто из нас изначально не умел играть.
сто объектами наших споров становилось: «Что сложнее? Играть на гитаре или на барабанах?».
Гитариста у нас было два. Женек и Жора. Женек училась играть по песням Цоя. Жора… честно, я не знаю.
Nowhere Man играл на басу. И особо не жаловался.
А я… мне достались барабаны. И, если честно, мне тоже будто было не так уж и плохо. Теперь злость можно было вымещать хотя бы на них.
Барабаны тоже вошли в список моих любимых вещей.
Все инструменты нам достал Жора. Он же и говорил, что эта идея точно сработает.
И… мы все в это поверили. Как же глупо. Как же по-детски.
Мы написали несколько песен. Жора договорился о концерте. Мы были на седьмом небе от счастья.
Рома • Женек : Жора + Nowhere Man = Spiders from Mars.
Название придумали мы с Женьком. И мы так им гордились.
А за неделю до концерта у меня умерли родители. То ли стычка братков, то ли ограбление, я так и не понял.
Не надо только меня жалеть.
Самой страшной не была их смерть.
Самым страшным было то, что я ничего не почувствовал. Настолько сильно мы были далеко друг от друга. Или настолько сильно я был далеко от них.
Теперь у меня была квартира. Теперь я не был обязан отчитываться перед кем-то за то, почему я весь в синяках и у меня сломан нос.
Тем более родителей никогда не было в том уравнение. Я ничего не потерял.
Я потерял все после концерта. После того, как меня и остальных прилюдно унизили. Освистали. И все прогорело. Все.
Все эти глупые мечты.
А ведь их тоже нету в этом уравнении. В нем будто и не должно быть меня.
Вы можете назвать меня слабым, потому что я сдался после первой неудачи. И вы можете быть по-своему правы. Но вас не было на моем месте. Вы не надеялись на любовь, а потом получили шквал унижения.
Пошли вы, идиоты.
Ну, давайте, ломайте мне кости. Пусть потом на моем рентгене тоже запишут музыку. Зачем? Да просто так.
Драться мне не впервой.
Цинизм моя плоть.
Насилие мышцы.
А уравнение — кости.

Рома еле как дополз до дома. Еле как открыл дверь.
Оказывается закончилась перекись водорода. Но сил уже не было.
Можно и позже. Можно и завтра.

~Глава 2~

До дома Жора всегда добирался на машине. Благо отец подарил. Сейчас в багажнике лежат инструменты. Ну, точнее только кое-как утрамбованная барабанная установка. Другие две гитары и бас лежали в салоне.
Инструменты всегда хранились у Жоры. Все-таки он же их достал.
Что он скажет отцу о провальном концерте? Хотя ладно, это не главное. Скорее всего тот даже не спросит.
А что он скажет тем людям, которые помогли ему этот концерт организовать? Это ведь не за бесплатно было. А Жора обещал, что все окупится. А люди-то серьёзные…
Ладно, он решит позже. Сегодня у него был тяжелый день. Еще этот сумасшедший, попался… В общем нужно отдохнуть. Хотя бы день.

“Нет нерешаемой задачи. Есть только отсутствие интеллекта. Но даже это не страшно. Если у тебя нет интеллекта, то просто обзаведись связями. Или деньгами. Ведь кто платит, тот и заказывает музыку. Это даже самый глупый может понять.”

^То, что спасет мир^

Не поймите меня неправильно, но я точно знаю, чего вы хотите. Вы хотите денег. Не отрицайте. В вашем списке желаний всегда будут деньги. Не на первом месте, так на втором. Не на втором, так на третьем. Ну, в общем вы поняли.
Более того: почти все ваши желания, возможны. Просто нужно определённое количество деньжат.
Хотите мир во всем мире? Деньги.
Хотите в Сочи? Деньги.
Хотите начать новую жизнь? Деньги!
Деньги, деньги, деньги!
Не поймите меня неправильно. У меня даже есть друг, который хочет peace and love. Последствия прослушивания Битлз в детстве.
Так вот — у меня есть друг, который хочет peace and love. Но вот денег у него нет. Поэтому он и злится. Очень сильно злится.
Я с ним еще в школе познакомился. Тогда я был молод, красив, но беден. Поэтому, как только девушки узнавали о моем материальном положении, они быстро сбегали. 
Как и все, я очень любил прогуливать уроки. И как и всем, мне пришлось пожинать плоды этого. И вот однажды, в один из этих судных дней, ко мне на помощь и пришел он. Ромыч. 
Ромыч и сопроводил меня в чудесный мир андеграунда. Жаль конечно, что там меня не приняли. Но и ладно. Больно надо.
А потом… Союз распался. Да, все было плохо.
Но вот с делами отца все было наоборот.
И тогда-то я и зажил по-настоящему.
Не поймите меня неправильно, но кто бы из вас от такого отказался? Не нужно тут всех этих «А я бы не отказался от своих богатств духовных». У нас приватная беседа. И да, я стал мажором.
Конечно отец еще больше отдалился от меня. Давал деньги и уходил. Ну и ладно.
Из-за моего внезапно поднявшегося статуса у нас с Ромычем чуть ухудшились отношения.
Ну, может еще из-за того что я променял прогулки с ним на короткие романы с Сашами, Настями и Янами.
Но слушайте, вы на моем месте поступили бы точно также!
Тем более без меня он не пропал.
Нашел себе какого-то парня. Ну, точнее сначала я подумал, что это парень. Его еще звали Женя. Так что да, я запутался.
Но это оказалась девушка. Так что все шутки про натуральность быстро отпали. А новые про их отношения так и не появились. Мне вообще кажется, что Ромыч любит только себя и математику. И постоянны тоже только они.
Женя оказалась неплохой девчонкой. Не спорю, когда-то я надеялся на роман и с ней. Но потом решил, что со стороны это будет выглядеть, будто я встречаюсь с парнем.
Не поймите меня неправильно, причина именно в этом. А не в том что меня отшили несколько раз. 
Когда я наконец выпустил я из школы, настали мои лучшие годы.
От армии мне удалось откосить по какой-то совершенно идиотской причине. Да и я сильно сомневаюсь, что военкомат вообще знал о существовании нашего захолустья. Его даже на картах нету!
На завод мне идти не хотелось. Ромычу с Женей тоже.
От них меня отличало только то, что деньги и наличие собственной тачки позволяли мне уехать отсюда. Однако я этого не делал.
Не поймите меня неправильно, но я считал и считаю, что не готов для большого мира и института. Я слишком… инфантильный что ли?
Я хотел наслаждаться деньгами, пить, совершать ошибки. Я хотел свободы.
Иногда я любил представлять себя музыкантом. Ведь, как мне казалось, их жизнь была именно такой, какую я описал выше.
Не поймите меня неправильно, но я не очень слушал западных исполнителей. Даже когда на них пошла мода.
Я слушал Егора Летова. И это тщательно скрывал.
Просто это очень сильно контрастировало с моим образом, который я так усердно выстраивал.
Просто, кажется, никто кроме меня не дослушивал «Русское Поле Экспериментов» до конца.
С иностранной музыкой меня познакомил Ромыч. Мы с ним слушали Битлз. Потому что у меня была хорошая аппаратура.
Ну, еще я стащил у него одну кассету. Для себя себя я отметил такие песни, как: “Twist and shout”, “Tell me why” и “Hey Bulldog”.
В общем это было не плохо.
Через какое-то время Ромыч и Женя позвали меня посмотреть на некую аномалию. Аномалию эту звали Прохор.
Ради этого пришлось отменить встречу то ли с Кирой, то ли с Глашей. Я не помню, честно.
Это был ясней день.
Аномалия сидела там же, где, как мне сказали, и всегда.
Прохор был немного младше меня.
Я, Женя и Ромыч потратили полчаса, чтобы его разговорить. И все безуспешно.
Тогда я отогнал тех двоих прочь и попробовал один.
- И чего ты здесь сидишь? - задал я, кажется, самый очевидный вопрос.
- Просто сижу, - тихо отозвался Прохор.
- Ты ведь тоже из наших?
- Из каких?
- Ну, - начал я, - которые школу закончили, а в институт поступить нет возможности?
Прохор хотел было ответить, но осекся.
- Чего ты? - спрашиваю.
- Да.
- Чего «да»?
- Да из ваших!
- Вот! - я дружески похлопал его по плечу.
Прохор отстранился.
- Не нравится? Ладно, прости.
Помолчали.
- Я вообще не люблю учиться, - я попытался снова завязать диалог.
- В школах чаще всего агрессивно вдалбливают информацию в голову, - ответил Прохор, - я считаю, что мы сами должны решать, что знать, а что нет.
- Вот! - поддержал его я, - дело говоришь! А ты толковый парень.
- Спасибо. Просто иногда мне хочется… свободы что ли?
- Так мне тоже! - и тут у меня родилась идея. Идиотская, но такая гениальная. Этот паренек явно был готов бороться с системой. Просто сам об этом пока не знал. Женя и Ромыч уже это делали. А я… я хотел приключений. Хотел быть как Егор Летов, - а ты какую музыку любишь?
- Не знаю… я не особо ее слушаю…
- И зря! Ладно, только не задавай вопросы: ты готов слезть со скамейке научится играть на каком-нибудь музыкальном инструменте?
- Э… да?
- Тогда отлично! О подробностях расскажу позже!
После этого я прибежал к Ромычу с Женей и громогласно объявил:
- Мы создаем рок группу!
Не поймите меня неправильно: сначала у нас все шло хорошо.
Я смог достать инструменты.
Ромыч и Женя придумали название.
“Spiders from Mars”. Звучит красиво.
Прохор слез со скамейки и даже научился играть на басу.
Проблемы возникли потом. С тем, где же именно дать первый концерт.
Но я тоже это решил.
Просто пришлось задействовать деньги. И связи.
В общем я связался с местными авторитетными. Пообещал, что все окупится. И мне поверили.
Каково же было мое разочарование, когда все рухнуло. Разочарование и страх.
Не поймите меня неправильно, я не сдался после первой попытки. Я был готов продолжать дальше.
Но вот только… я слишком сильно рискнул. Ничего не окупилось! После этого концерта мы вообще ушли в минус.
Теперь я должен серьезном людям серьезные деньги.
Еще все говорят, что я сфальшивил! Я!
Я достал всем инструменты! Я арендовал зал! Я всех собрал!
Это же… это же не честно!
Без меня ничего бы этого не было!
Не поймите меня неправильно. Я бы мог все исправить. Мог бы всех помирить, мог бы наладить отношения с отцом. Но для этого нужны деньги. А таких денег… таких денег у меня нет.

Жора доехал до дома. Теперь он знал, что его ждет. Несколько дней паранойи. Несколько дней незнания, что делать. Но он справится. Он что-нибудь придумает. Всегда придумывал.


~Глава 3~

Женя шла домой, а тишина сопровождала ее.
И Женя хотела, чтобы в квартире тишина тоже осталась с ней.
Она хотела не услышать шепот родителей. Она хотела не услышать этот голос.

«Стать другим человеком намного проще, чем вы думаете. Иногда для этого даже не нужно менять внешность. Просто нужно обладать харизмой. Просто нужно придумать историю. Просто нужно уметь хорошо рассказывать»

^Контркультура^

Вначале все было хорошо. Это не такая история, где персонаж страдает всю жизнь.
Нет, вначале у меня были друзья, любящие родители. Стабильность.
А потом все рухнуло.
Точнее как: друзья у меня все равно были, а родители относились ко мне нормально, просто… что-то изменилось.
Но все по порядку.
Крючек уже был заброшен. И, я надеюсь, вы пройдете со мной до конца.
Ваша покорная слуга раньше была совершенно нормальной.
Но, по закону жанра, именно с такими людьми и случаются странные истории.
И я свою не то чтобы помню.
Это было в то время, когда ты еще не подросток, но и за ребенка считаться не можешь.
Моя мама работала в пекарне. Так что я часто там бывала. Иногда меня даже угощали свежим хлебом и булочками.
Стоял пасмурный день. Я сидела и доедала горбушку. 
Мама с другими рабочими возились в отделении персонала.
Тихо, тепло, хорошо.
И вдруг всю эту идиллию нарушил человек.
Какой-то дядя вбежал в помещение.
Он был странный. Худой, с темными кругами под глазами. Все воровато оглядывался.
- Ты тут одна? - наконец тихо спросил он.
- Да… - неуверенно ответила я, - взрослые вот там. Мне их позвать?
- Нет-нет-нет, не надо!
Мне вдруг стало его жалко. Настолько он выглядел несчастным.
Я встала. Подошла к нему. И вручила недоеденную горбушку.
Секунду тот колебался. Но потом все-таки взял ее. А через секунду жадно набросился на хлеб.
- Кто вы такой? - тихо спросила я.
- Я? - все еще жуя, переспросил тот, - я музыкант. Вернее я был музыкантом.
- Что же случилось?
 - В моих песнях было слишко много… правды. И злые люди не хотят, чтобы ее знали.
- И что вы сделали?
- Я сбежал. Сейчас скрываюсь здесь.
- Но это же трусливо!
Он вдруг рассмеялся.
- Девочка, ты очень сильно веришь в хорошее. Не надо. В книгах тоже написано много вранья. Если меня найдут, то либо убьют, либо, что более вероятно, отправят в дурдом. Ты знаешь что делают в дурдоме?
Я помотала головой.
- Там пытают, - ответил музыкант, - по-крайней мере таких как я.
- Вам можно как-то помочь? Я скажу родителям, они поймут!…
- Не нужно, - прервал меня тот, - ты и так помогла. Спасибо за хлеб. И… вот, держи.
Музыкант выудил откуда-то потрепанную книжку. Протянул ее мне.
На обложке было выведено «Э Клокворк Оранж».
- Самиздат, - гордо сказал музыкант, будто я знаю это слово, - и совершенно нелегальный. Пусть она будет у тебя. Боюсь что мне она больше не понадобиться.
Я осторожно взяла книжку.
- А о чем она?
- Можешь почитать, но только когда станешь постарше.
С улицы вдруг прозвучал странный звук. Я не совсем поняла, что это было.
А музыкант понял.
- Мне пора, - сказал он.
Сорвался с места и скрылся.
Больше я его никогда не видела.
Этот странный случай оказал большое впечатление на всю мою жизнь.
Книжку я так никому и не показала.
А еще… Ваша верная слуга захотела стать музыкантом.
Все от родителей до учителей твердили мне, что это не работа.
Но я хотела. Тем более альтернатив не было. Из этого города я вряд ли бы уехала. А перспектива пойти на завод мне была совершенно не симпатична.
Никаких музыкальных инструментов у меня не было.
Один раз я смогла достать самоучитель по игре на гитаре. Ну, и я читала его. А что еще оставалось?
Может быть все бы так и продолжалось. Стабильно, немного грустно, но все же хорошо.
А потом все так резко изменилось. Я говорю про распад СССР, да.
Страшно было не это. Наоборот, будто появилось будто больше свободы.
Проблема была в другом.
Проблема была в том, что когда я однажды вернулась домой, с родителями на кухне сидело оно.
Они выглядело как женщина в красном свитере. На его шее висели немного странные бусы.
Оно представилось Юлией.
Оно обняло меня и сказало:
- Добро пожаловать в семью.
Семья забрала у меня родителей.
Из-за семьи в нашем доме начали пропадать вещи.
Появились новые ритуалы, которым я конечно не следовала. Появился бог. Но какой-то странный. Ему я, конечно, не поклонялась.
Все было до боли просто и понятно. Но я никогда не хотела называть это тем, чем оно являлось.
Я пыталась отговорить родителей. Безуспешно.
«Мы должны держаться вместе. Только так мы справимся».
Я пыталась обратится в милицию. Ничего.
«У нас тут и так дел по горло. Еще вы со своими проблемами».
Я была одна. Отныне и навечно.
Ваша покорная слуга не хотела бросать родителей на произвол судьбы.
И, раз почти всю зарплату они относили в семью, кормить их приходилось мне.
Устроится на работу в нашем городе было трудно. Особенно если ты женщина.
Девушек тут как-то не особо воспринимают всерьез.
Именно поэтому я смогла только мыть полы, за весьма скромную плату.
Почти все деньги я тратила на родителей.
Ела я мало. Меня вдруг начало тошнить от вида еды.
За несколько недель до выпуска из школы я исхудала настолько, что, казалось, оба моих запястья можно было обхватить одной рукой.
Я ненавидела то, что видела в зеркале. Но и не знала, что мне делать.
И именно тогда ваша покорная слуга и нашла у себя в комнате Э Клокворк Оранж.
И решилась его прочитать. Это было… странно. И это еще мягко сказано.
Но иногда эта книга даже вызывала у меня смех. Хотя скорее всего он был от нервов.
Однажды я читала ее на улице. Домой идти не хотелось, а тут хотя бы погода хорошая.
Как вдруг раздался возглас:
- О Боже! Это же…
Возглас принадлежал некому человеку. И некий человек очень сильно восторгался тем, что я держу в руках.
- Где взял?
Именно эта фраза и изменила все. Я не стала его поправлять. Не стала говорить, что я девушка.
Я… согласилась с такой ролью.
Некий человек и провел меня в андеграундную тусовку.
Там тоже вроде как не особо воспринимали женщин. Но для них я женщиной и не была. Я была Женей. Часто Женьком.
И я была среди своих.
В книжном подполье я даже смогла стать кем-то вроде авторитета.
Я научилась доставать странные книги. Я научилась обменивать их на то, что мне нужно.
И это было куда прибыльнее, чем мыть полы.
Поэтому свою первую «работу» я быстро бросила.
Но ваша верная слуга зарабатывала не только этим. И не только там меня считали парнем.
Семью я ненавидела всей душой. Тем, что они сделали с родителями.
Конечно другие люди тоже были всего лишь несчастными, которых затянули сюда. Но, честно, я не испытывала к ним жалости.
Семья иногда проводили собрания. На одном из таких я подошла к какой-то женщине и тихо-тихо сказала:
«Я… я чувствую зло. И оно исходит от вас. Вы в этом не виноваты, нет. Просто к вам прицепились нечто. И я хочу помочь вам от него избавиться».
Она поверила. Все верили. Такой уж был народ.
Я никогда ничего не просила взамен. Иначе они бы скорее всего поняли, что я делаю.
Наоборот: ваша покорная слуга добивалась того, чтобы люди сами ей преподносили «дары». Как бы в благодарность.
Я даже сначала отказывалась. Но они все настаивали.
Так и повелось.
Специализация моя была обширна: изгнание барабашек, усмирение домовых, очистка квартир, очистка аур, экзорцизм и всё, на что хватало моей фантазии. 
Я надевала черные очки.
Приходила в квартиру членов Семьи.
Делала сложные пасы руками.
Иногда читала что-то вслух. Молитв я не знала, поэтому это были либо текста песен Гражданской Обороны, либо что-то из творчества Егора Летова. Что-то вроде:
«И будет целебный хлеб, словно нипочем, словно многоточие!»
Схема эта тоже работала. Но работала странно.
Во-первых, как было сказано выше, все они меня также считали юношей. Хрупким, слабым, но умеющим исцелять, изгонять, творить чудеса.
Во-вторых: вскоре после начала моей деятельности, члены Семьи начали себя вести еще более странно.
При виде меня некоторые чуть ли не падали на колени. И количество этих некоторых каждый раз увеличивалось.
Ну, я просто надеялась, что когда-нибудь они вместо того чтобы кланяться, давали бы мне что-нибудь.
А потом все еще больше изменилось. Куда уж больше, да?
Но впервые это было к лучшему.
Как же все произошло?
Это было на одном из собраний нашего андеграундного подполья. Я бегала и пыталась найти того, кому можно толкнуть ненавистные мне «120 дней Содома».
Нашла.
Им оказался Саныч. Саныча я видела до этого. Даже общалась пару раз. Никогда бы не подумала, что ему нужно что-то такое.
Денег у Саныча не оказалось. Поэтому он предложил мне выбрать любую из его кассет.
Выбор пал на Дэвида Боуи, потому что… ну, это Дэвид Боуи!
Вот после этого я и встретила его. Как выяснилось позже, Рому.
Но сейчас он просто был сумасшедшим в очках (неудивительно, нормальных тут не бывает), требующем у меня кассету. Сумасшедшим, который первый усомнился, что перед ним не мужчина. Удивительно.
Кассету я не отдала.
Долго мусолить эту тему не буду. Просто скажу, что в итоге мы подрались.
В сухом остатке получилось то, что Дэвид Боуи остался у меня, а сумасшедший убедился, что только что подрался с женщиной.
Так мы и познакомились. Позже из сумасшедшего он переквалифицировался в Рому.
И он был неплохим парнем. Точно с какими-то отклонениями, но неплохим.
Любил Битлз. Но не умел быть хиппи.
В общем-то мы сдружились.
Потом он познакомил меня с Жорой.
Тот уже был совершенно другим случаем. Золотым мальчиком, бабником и так далее. Ко мне тоже подкатить пытался, но я его отшила. До сих пор дуется.
У нас с Жорой было много чего общего. Например любовь к Егору Летову. Но тот все не хотел ее признавать. С его образом не очень сочеталось.Так что об этом знала только я.
Потом появился и четвертый человек. Чтоб уж точно добить наш квартет Недо-Битлз.
С Прошей меня познакомил Рома. Точнее мы встретились, чтобы я отдала ему «Омон Ра», а он мне кассету с Yellow Submarine.
Тогда-то я и увидела его.
Как рассказал мне Рома, Проша все время сидел на скамейке, почти ни на что не реагируя. И правда. Я смогла добиться от него только этого имени. Прохор. Проша.
Поговорить нормально с ним смог, как ни странно, только Жора.
Не знаю и чем. Но именно после этого Жора объявил, что мы создаем группу.
Вашей покорной слуге дали гитару. Наконец-то. После стольких лет.
Пусть за плечами у меня уже был самоучитель, но играть я не умела. Так, знала азы.
На мое становление, как и на становление многих, повлиял именно Цой. Да, я была в рядах тех, кто учился играть по песне Звезда По Имени Солнце.
Но у меня получалось.
И, беря в руки гитару, я уже ни о чем не думала. Ни о семье, ни о финансах, ни о своих проблемах в целом. Я чувствовала себя свободной. По-настоящему свободной.
И это мне было дороже всего на свете.
Мы назвали нашу группу Spiders from Mars. Наша с Ромой идея.
Как же мы радовались, когда Жора смог выбить нам концерт. Это была моя мечта. С самого детства.
И как же мне стало больно, когда все рухнуло.
Может нужно было попробовать второй раз. Может нужна была еще одна попытка.
Я не знаю. И не знаю, что именно с нами было не так.
Может это  я напутала аккорды? Может весь концерт играла невпопад?
Может. Но сейчас уже не важно. Жизнь редко кому дает второй шанс. А первый мы упустили.
Всем пис. Ваша покорная слуга уходит со сцены.
Куда? Загадка.
Финал у этой истории странный. Если это вообще финал.
Но, наверное, все правильно.
Весь наш мир — постмодерн.
Весь наш мир — контркультура.

Когда Женя пришла домой, родители уже спали. Никакой Юлии. Никаких других людей.
Только Женя и тишина.
И это было единственным хорошим, что произошло за весь этот проклятый день.


~Глава 4.~

Проше не хотелось идти домой. Совершенно не хотелось. Может напроситься к друзьям? Нет, не вариант. Он не хочет быть для них обузой.
У них полно проблем. И он сделает только хуже.
Придется идти. Придется терпеть.
Но он справится. Он должен.

«Мы все хотим хоть как-то себя проявить. Заявить о себе другим. Сказать: я живой! Я не просто существую на фоне! У меня тоже есть характер, увлечения и так далее. Мы хотим, чтобы нас заметили. Но уж лучше меня не замечали бы никогда…»

^Мальчик из шкафа^

Я мало говорю. Но вам постараюсь рассказать хоть что-то.
Пока есть время.
Пока есть возможность.
Пока… а впрочем я только трачу время.
Я не хочу называть людей, которые будут здесь, теми, кто они есть. У меня язык не поворачивается.
Я назову их по их грехам. Как супергерои, но наоборот.
В детстве со мной были два человека.
Дама Скандал и Человек-которого-нельзя-называть-отцом.
Раньше с Дамой Скандал у нас были хорошие отношения. А потом что-то произошло. И про меня забыли.
Возможно в этом виноват Человек-которого-нельзя-называть-отцом.
Ведь в какой-то момент Дама Скандал начала общаться только с ним. А точнее ругаться.
А потом Человек-которого-нельзя-называть-отцом пропал.
Я подошел к Даме Скандал. Спросил:
- А куда делся па…
- Он больше не вернется, - ответила Дама Скандал.
И больше она мне ничего не говорила.
С этого момента Дама Скандал стала Леди Тишиной.
Леди Тишина была за мужем за Графом Спиртным.
И из-за этого, казалось, совсем забыла о моем существовании.
Но это было неплохо. Неплохо по сравнению с тем, что началось позже.
Я не буду долго рассказывать, как всем было плохо после развала совка. 
Если честно, то моя жизнь не особо поменялась. Меня по прежнему не замечали.
По прежнему меня не существовало.
А потом Леди Тишина нашла себе любовника. Почему именно любовника? Потому что так и не рассталась с Графом Спиртным. 
Появился он. И я… я до сих пор не понял, как мне его назвать.
Герцог боль? Герцог отчаяние? Я не знаю.
Я знаю только, что вот он обо мне точно не забывал.
Помощи просить было не у кого.
Ни у милиции, ни точно уж у Леди Тишины.
Был только я и постоянная боль.
Синяки я научился прятать. Проблемы возникали только когда Герцог бил меня по лицу, но делал он это не часто.
Бил он меня не всегда. Иногда он даже приносил мне шоколадку. Или что-нибудь еще такое мелкое. И всегда говорил что-то вроде: «Я же тебя люблю. Просто часто ты меня доводишь».
Правда такие подарки я получал только когда синяки переходили в ссадины. Только когда начинала течь кровь. 
Я научился прятаться. Быть незаметным.
Почти все время которое я находился дома, я сидел в шкафу. Да, вот так по-глупому. Так по-детски. Хотя фактически мне нет 18.
Я ел в шкафу.
Я спал в шкафу.
Я там жил.
Моя комната мне не принадлежала. Замка или чего-то похожего на двери не было, из-за чего туда мог войти любой желающий. Но вот шкаф был чем-то другим. Совершенно другим.
Он был моим маленьким миром. И в нем было очень много истерик, крови, боли и слез.
Мне даже не хочется об этом вспоминать. Вот я и не буду.
Я недоучка.
Школу я бросил. Честно, у меня не дали никаких сил там появляться. Сил ощущать косые взгляды из-за синяков. Сил ждать, что кто-нибудь наконец спросит, что со мной.
Я начал часто убегать из дома. Просто бродил по району и окрестностям.
В какой-то момент даже прогулки начали отдаваться болью в спине. Поэтому я нашел скамейку. И сел.
Сидел я так долго. До момента, когда ко мне подошел какой-то долговязый парень в очках.
Подошел и сказал:
- Здесь сижу я.
Я не понял.
Он повторил.
Я не понял опять. Но произнести смог только что-то вроде:
- Это ведь… просто скамейка…
В ответ мне прилетело:
- Нет, не просто. Пошел отсюда.
И я пошел. До соседней скамейки.
Раз за разом я приходил туда. Туда же приходил и тот парень в очках. Сидел примерно час и отчаливал. Ну, он думал, что я так считаю. Что не замечаю все эти попытки слежки и то, как он, как бы ненароком постоянно проходит мимо.
Но я не жаловался. Все лучше, чем дома.
Однажды к парню в очках присоединился кто-то. Я не понял, кто именно. Девушка или парень? Я решил, что пусть будет девушка. Хоть какое-то разнообразие.
Пусть-Будет-Девушка ко мне подошла. И начала что-то спрашивать. Я не помню что.
Тогда я испугался. Мне захотелось сжаться в комок, исчезнуть отсюда. Но это было несколько проблематично, так что приходилось терпеть. Я назвал только имя. Прохор.
Потом эти двое притащили еще одного человека. Человек был в кожанке, что уже сказало мне многое. Самое главное: мажор.
Сначала они пытались разговорить меня втроем. Не получилось.
Я вообще не люблю говорить. А тут еще и трое сразу. И так агрессивно…
Потом Мажор отвел Парня в Очках и Пусть-Будет-Девушку в сторонку. Сам присел ко мне.
Тут же прозвучал вопрос:
- И чего ты здесь сидишь?
Я понял, что от меня точно не отстанут. Поэтому все же надо ответить.
- Просто сижу.
- Ты ведь тоже из наших?
Никаких таких «наших» я не знал. И даже не мог предположить, что именно Мажор имеет в виду.
- Из каких?
- Ну, которые школу закончили, а в институт поступить нет возможности?
Я хотел сказать нет. Хотел сказать что мне нет еще восемнадцати. Что я даже школу не закончил, но… я не смог.
Потому что это были «наши». Это была группа. И как же мне хотелось к ней принадлежать.
- Чего ты? - спросил Мажор.
Тогда я как можно более увереннее произнес:
- Да.
- Чего «да»?
- Да из ваших!
- Вот! - Мажор хлопнул меня по плечу.
Все мое тело напряглось. Я испугался. Отстранился.
- Не нравится? - спросил тот, - ладно, прости.
И вот это «ладно, прости» решило все. Никто передо мной не извинялся. Никто. Обычно наоборот извинялся я. А сейчас…
Мы молчали. Молчали до того момента, пока Мажор вдруг не произнес:
- Я вообще не люблю учиться.
Как же я его понимал. И от этого становилось так… хорошо? Странное чувство. Я не могу его описать. Но оно так мне нравится.
- В школах чаще всего всего агрессивно вдалбливают информацию в голову, - ответил я, - мы сами должны решать, чего хотим знать, а чего нет.
- Вот! Дело говоришь! А ты толковый парень.
Приятное чувство усилилось. Разлилось по всей груди.
- Спасибо, - сказал я, - просто иногда мне хочется… свободы что ли?
- Так мне тоже!… - Мажор резко замолчал. Я подумал, что сказал что-то не то. Что все испортил. Опять. А потом тот вдруг выдал:
- А ты какую музыку любишь?
Я удивился такому странному вопросу. Да и музыку я как-то не особо слушал.
Так ему и сказал.
- А зря! - сказал Мажор, а я почувствовал, как что-то кольнуло в груди, - ладно, только не задавай вопросы: ты готов слезть со скамейки и научиться играть на каком-нибудь музыкальном инструменте?
Я не ответил сразу.
Сначала я снова удивился.
А потом понял, это мой шанс. И шанс я не буду упускать.
- Да.
- Тогда отлично! О подробностях расскажу позже!
Так я и стал частью Spiders from Mars. Название это придумали Парень в Очках (Рома) и Пусть-Будет-Девушка (Женя). Вторая кстати все-таки девушкой оказалась. Забавно.
Мажора звали Жора. Это тоже забавно.
Все мы собирались в его подвале и репетировали.
Я играл на басу. И вроде даже справлялся. Мне нравилось проводить время с ребятами. Единственное, по моему Рома всегда замечал синяки, которые я пытался спрятать. Но он не спрашивал. За что я был ему благодарен.
Кажется, я больше всех верил в затею с группой. Что мы сможем найти крутого продюсера. Что сможем уехать отсюда. Что у нас все получится!
Я искренне считал, что все так и будет. Мы молоды, мы друзья, мы музыканты — перед нами открыты все пути!
Жора даже смог организовать концерт! У нас есть песня, у нас есть энтузиазм! У нас должно все получится и… нет.
Ничего. Все провалилось.
Еще и все поругались.
Когда я стоял и смотрел на их спор, я вновь почувствовал, как кольнуло в груди. Мне стало страшно. Мне страшно до сих пор.
А может это я виноват? Я, именно я. Но никто на меня не обращает внимания. И может это к лучшему. Может, рано или поздно, я вообще исчезну.
Может по пути домой я умру. Я не хочу возвращаться. Мне страшно и больно.
Я был так близок к цели. Мы были так блещет к цели.
Но судя по всему у меня одна участь. Навсегда остаться просто мальчиком из шкафа.
Мне ничего не нужно.
И я ни к чему не стремлюсь. Я достиг точки.
И, наверное, этому даже можно порадоваться.

Проша на цыпочках пробрался домой. Вроде все спали.
Также тихо он прошел в свою комнату. Забрался в шкаф. И тихо-тихо заплакал.