Время говорить. Ч. 2. Глава 7. Матушка

После литургии отец Иоанн задержался в молитвенном доме, отпевая привезённого покойника, затем встретился в строящемся храме с бригадиром маляров... Смерть и жизнь всегда рядом. Жизнь напоминает о смерти, которая обязательно придёт. Любая плоть имеет свой конец на земле – лишь Дух вечен. Вот о нём и думай во время земной жизни.
Домой священник приехал ближе к трём часам после обеда. В его двухэтажном доме сгустилась тишина. Это обрадовало отца Иоанна: устал, не мешало бы спокойно отдохнуть, хотя бы немного. Давно, как только взяли первого ребёнка в семью, не было такого безмолвия в их семейной обители. Появление спокойной Валеньки положительно повлияло на всех детей, особенно на подвижную Софьюшку. Валенька сразу полюбила всех домочадцев, как будто знала их с рождения. Всех обнимала любя, целовала, точно добрая мать. Всё делала степенно, будто была взрослым человеком, а не шестилетним ребёнком. Дети во всём подражали ей.
Несмотря на август, солнце днём всё ещё припекало, а в доме приятно обдавала спасительная прохлада. Евтеев-строитель знал, как надо строить дом – с воздушной прослойкой, чтобы летом и зимой кирпич держал в здании постоянную температуру.
Думая, что домочадцы спят, иерей, не переодеваясь, прилёг отдохнуть в гостиной на белом кожаном диване с подушками, рядом с любимым белым камином, который напоминал глиняного идола. Сначала отец Иоанн глядел на стилизованные под старину часы, стоявшие на камине и монотонно отмерявшие каждую секунду. Незаметно для себя священник начал засыпать.
Минут через двадцать его покой потревожил скрип верхней ступеньки лестницы со второго этажа, из «спального района замка». (Вслед за горожанами отец Иоанн и сам в шутку стал называть свой дом замком.) Это матушка спускалась в кухню. Увидев фигуру мужа в чёрном подряснике, как большую кляксу на белом диване, она тихо подошла, заглядывая в лицо мужа.
- Я не сплю, – иерей шутливо открыл один глаз и улыбнулся жене, стоявшей рядом в голубом длинном платье.
Наталья тут же предложила мужу пообедать.
- У меня всё готово, только подогрею.
- Могу и подождать. Знаешь, что у меня завтрак раньше двух часов дня не бывает. Как дети?
- Всё хорошо. Благодарственные молитовки вычитала им после причастия. Пообедали. Софьюшка, как обычно, спать легла после обеда. С ней и Валенька прилегла. Неразлучные подружки. – Матушка с тихой радостью засмеялась: – Даже наши мальчишки сразу осоловели. Отвела их в спальню, уложила.
- Устали.
- Тяжеловат пока для них даже евхаристический пост. В первый-то раз, – жалостливо посмотрела матушка на хозяина семьи.
- Ничего, всего-то завтрак перенесли на три часа позже, – успокоил жену отец Иоанн. – К посту постепенно надо детей приучать, чтобы он не в тягость был. Духовность с поста да с молитвы начинается.
- Не знаю, правильно ли это? Надо бы у них спросить, – робко предложила Наталья своему «батюшке».
Отец Иоанн помолчал, раздумывая над словами матушки, и, почесав бороду, ответил:
- Согласен. В следующий раз так и сделаем.
- А я вот, Ванечка, – задумчиво посмотрела Наталья в окно с витражом, – как выпадет свободное время, всё думаю: стану ли я когда-нибудь настоящей христианкой. И сегодня тоже, как детки легли спать, взяла книгу…
- С чего вдруг ты об этом заговорила?
- Ванечка, глядя правде в глаза, я не могу назвать себя настоящей христианкой.
- Вот ты надумала… – иерей приподнялся, сел. – Расскажешь? – и рукой дал знак Наталье присесть рядом.
Матушка исповедовалась у другого священника. И причащалась в другом храме. Так ей посоветовал сам отец Иоанн. Об этом его сразу после хиротонии предупредил благочинный: «Не лезь в душу жены, тогда сохранишь крепкую семью». Как позже узнал отец Иоанн, ради благополучия семьи так поступали очень многие пресвитеры и диаконы первого благочиннического округа.
- Во мне живут гордыня и тщеславие. И невежества хоть отбавляй, – ответила матушка, расположившись рядом. – Я только стремлюсь стать христианкой. Видимо, человеку невозможно дотянуться до Христовой высоты.
- Конечно, не дотянуться, – отец Иоанн уверенно подтвердил слова жены.
- Снова взяла сегодня свою книгу… уже почти наизусть её помню... В который раз читаю и удивляюсь: даже святые плакали о грехах.
- Да, не без этого.
- Иоанн Дамаскин молился Господу: «… злое же творя не престаю… яко посреде хожду сетей многих… да не одолеет моя злоба Твоей неизглаголанней благости и милосердию…», – наизусть читала матушка священные строки молитв. – И Макарий Великий постоянно обращался к Богу со слезами: «Возстави, Господи, падшую мою душу, осквернившуюся в безмерных согрешениих… убогую душу мою соблюди, Иисусе Христе Боже наш, яко Свят еси…»
- Духовное радение – это великий труд. Его можно сравнить с восхождением в гору, – сказал священник. И посоветовал жене: – Надо не только молиться Господу и Божьей Матери, но и следить за мыслями и поступками.
- Я слежу.
- Хорошо. Значит, будешь постепенно подниматься по лестнице духовного совершенства. – Иерей обнял жену за плечи: – Просто нужно понимать, матушка моя, что у каждого – своя высота. Не стоит расчёсываться одной гребёнкой. Вот в этом и кроется невежество. Многие верующие тут претыкаются. Пойми, Святой Дух каждого чем-то наделяет. Каждого, – ласково произнёс он, глядя на удивлённую жену. – И каждому надо прислушаться и присмотреться к себе, чтобы понять, чем его наделил Дух, и этот дар развивать и пользоваться им на благо других.
- Понятно, – подняла брови матушка. – И вот ещё…
- Ну, что, пойдём обедать? – решил отец Иоанн не нарушать свою же установку «не лезть в душу жены». Он потянулся к жене, хотел её поцеловать. Но Наталья встрепенулась, вскочила с дивана:
- Сейчас, батюшка, быстренько подогрею. – И быстрым шагом направилась в кухню. Уже возле кухонной двери обернулась и бросила повседневную фразу: – А ты переоденься, если никуда больше не собираешься идти.
В спальне отец Иоанн увидел матушкин белый кисейный шарфик, которым она покрывает голову, когда идёт на богослужение. Тут же вспомнил, что Наталья, как только после его хиротонии получила от церковнослужителей звание «матушка», начала участвовать в церковной службе. Отец Иоанн предложил жене петь на клиросе, чтобы не отдалять её от себя. Время показало, что это решение было верным. Матушка тогда согласилась, с удовольствием осваивала непростое для неё послушание. Наталья увидела в муже священника, за советом к которому шли жители железнодорожного посёлка, и стала относиться к мужу с большим уважением, иногда с благоговением, прекратила спорить, смиряясь перед его словом. Именно тогда супруг, в представлении Натальи, и превратился в «батюшку».
Через полгода матушка взмолилась, прося мужа освободить её от этого послушания. Голос у неё слабый, и, самое тяжёлое, молиться во время богослужения нет никакой возможности. Тогда отец Иоанн предложил матушке послушание в свечной лавке. Наталья наотрез отказалась: предупредила, что никакими денежными вопросами прихода заниматься не хочет. Иерей одобрил ответ жены: меньше будет пересудов среди прихожан.
Наталья никогда не позволяла себе брать подарки от прихожан в виде так называемого «добровольного подношения». Но она знала, что другие матушки брали. Знала от своего «батюшки». Кто-то воспитывал по четверо, пятеро чад и, чтобы пополнить семейный бюджет, матушки ходили с мужьями-священниками на требы по домам и брали оплату продуктами. Люди «собирали сумку» из дорогой колбасы, сыра, шпика, пакетированных шоколадных конфет, сухого красного вина. Для супружеской четы так выходило больше, чем установленная плата за требы – две тысячи рублей...
Матушка, накрывая стол в кухне, думала о приёмных детях. Она почти каждый день вспоминала старую пословицу: не строй церкви, пристрой сирот. Приёмные дети уже давно стали для неё родными. За них, как за своих ещё «не пристроенных» дочек Варю и Катю, тоже болела душа. За Костю, Диму, Володю матушка не переживала. Они работали и, имея неплохой доход, содержали семьи, за материальной помощью к родителям не обращались. Несколько раз в месяц звонили «батюшке» и ей, сообщали о радостных событиях в карьере, делились успехами внуков, присылали электронные фотографии из мест отдыха и экскурсий с детьми. Конечно, хотелось бы почаще всех их видеть в родовом гнезде, но у детей свои представления о жизни и отдыхе. Очень изменилось время и… разъединило взрослых детей с родителями.
Раньше Наталья переживала за «ангелочка» Софьюшку, теперь и Валеньку тоже. Как сложится у девочек судьба? Матушке не хотелось бы излишней строгостью превращать жизнь будущих женщин в кошмар. О Боге, конечно, нужно думать, помня Божью заповедь: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим». Но нельзя забывать о воспитании в девочках женственности – мягкости, милосердия. Может, Натальина высота заключается как раз в воспитании Софьюшки и Валеньки настоящими женщинами? Кровных дочек попечительница семьи воспитала женственными, послушными, заботливыми, без перегибов в вере.
Наталья слышала на клиросе о последствиях чрезмерного религиозного радения в семьях. Например, в семье матушки Ольги, супруги дьякона Виктора из Свято-Троицкого собора. Ольгу, как и её братьев, воспитывал жёсткий отец. Он, строгий постник и семейный тиран, не доверял мягкой матери воспитывать сыновей. И дочь ей «не давал в руки». Отец с детьми постоянно размышлял о суровом Боге, который наказывает даже за малейшие прегрешения.
Когда Ольга была ребёнком, то отец ставил девочку в угол даже за малую шалость, бил ремнём за громкий плач, если ребёнок уставал, а когда Ольга подросла, то гнул её в три погибели за иное мнение о мире и людях. Мать, вступаясь за дочь, получала мощные удары от мужа-зверя. Женщины в семье жили по «Домострою» Ивана Грозного. Сыновья, повзрослев, давали отпор семейному тирану, ограждая от побоев мать и сестру.
Может, потому для отца Ольги и был Бог суровым, что мужчина оправдывал свои перегибы в воспитании? Или оправдывал свой властный и скверный характер, своё презрение к женщинам как к неполноценным существам?
И теперь Ольга, став женой дьякона, в будущем – священника, очень строга с детьми, несмотря на уговоры мужа. Она и к супругу не проявляет ласки. Редко улыбается, думая только о духовном. Она совсем не обращает внимания на душевное – эмоции, чувства – не отдаёт „кесарю кесарево“. Можно даже сказать, презирает душевное, потому что, как она говорит, старцы считают, что душевное не ведёт к Богу.
Женщины на клиросе рассказывали, что у матушки Ольги в доме чистота и порядок, все сыты и аккуратно одеты, да и сама матушка опрятна, но отцу Виктору тяжело с такой супругой. Со стороны посмотреть – всё хорошо, а самого важного: любви – нет. Диакон и хотел бы развестись да ничего изменить не может: разрешения на церковный развод ему не выдадут, потому что это нарушение седьмой Божьей заповеди. Скажут: нужно молиться и уповать на милость Божью. А уж каково детям, когда мать постоянно думает о посмертных муках! Не хотелось бы Наталье такой же судьбы для Софьюшки и Валеньки. 
Или взять супругу молодого настоятеля церкви Илии Пророка, рыжего отца Андрея – матушку Елену, которая всегда улыбается. Она так счастлива в семейной жизни, что, кажется, ничто не может огорчить матушку. Она вышла замуж за жизнерадостного священника, который открыл жене мир милосердного и милующего Христа. В детстве женщина пережила душевную травму от матери-изуверки, истощавшей организм дочери непосильными постами и бдениями с ранних лет. Месячные у девочки начались только в пятнадцать лет. Матушка Елена забеременела лишь через четыре года супружеской жизни, с большими скорбями выносила беременность и, наконец, родила девочку. Уж как холит заботливая мамочка долгожданную дочь! Матушка славит Господа за то, что Он дал ей хотя бы одно чадо. А брат Елены, тоже немало пострадавший от истязаний матери-аскета, сейчас лютый ненавистник любой религии. Он не поддерживает связь с нелюбимой матерью, не общается и с сестрой-христианкой.
Многие люди, уверовав во Христа, не понимают, что человек приходит на Землю для того, чтобы любить, а не страдать. Но именно Любви всем и не хватает. Значит, жить надо так, чтобы открыть в себе Христову Любовь, милосердную и милующую. Человек со злым сердцем, как неумелый ловец счастья, не поймает Любовь – райскую птицу…
В кухню бесшумно вошёл хозяин семьи, одетый в синее трико и белую рубашку на выпуск. Привычно пахнуло жареными овощами.
- Садись, Ванечка. Всё готово. – Матушка присела с другой стороны стола, напротив поставленного обеда, и задумалась.
- А ты со мной? – муж указал рукой на стол, увидев первое и второе блюда на одну персону. 
- Нет, Ванечка, я пообедала с детьми.
- О, мой любимый фасолевый суп, – помешав ложкой первое блюдо, обрадовался отец Иоанн. – Как я люблю: мясной, с пережаренной морковкой и луком. – Проглотил две ложки: – М-м, вкуснотища какая! – похвалил он кулинарные умения жены. – Скоро Успенский пост. Тогда вари мне такой суп почаще, но без мяса. – Спросил, заметив беспокойство в Натальиных глазах: – О чём ты думаешь?
- О Софьюшке да о Валеньке всё думаю, – посмотрела матушка через окно в сад, где ветвистая яблоня крепко держала на себе полусозревшие яблоки. – Что Бог для них приготовил в жизни?
- Матушка моя, не думай об этом раньше времени. Будет день, будет и пища. Главное – молись за деток, а Господь всё устроит, – подбодрил жену отец Иоанн и тоже повернул голову к окну. За окном стоял его любимый, ещё ядрёно-зелёный яблоневый сад, залитый жидким золотом августовского солнца.
Священник спокойно продолжил обедать. Глядя на него, и матушка успокоилась.


Светлана Грачёва
2024 год
Воскресенск