Влюблённый в жемчуг 12

Начало см.http://proza.ru/2026/06/08/1146

Подводная скала ждала своего часа, размышляя о превратностях судьбы. Как же могло случиться так, что она, расположенная прямо посередине судоходного канала в четырнадцати милях от острова Thursday, до сих пор остаётся безымянной? Чем она хуже той, на которую когда-то напоролся барк капитана Кука? Теперь эта выскочка носит гордое имя Endeavour Reef, хорошо знакомое всему белому свету, а она даже не значится на карте. Наверное, из-за того, что её покрытая кустиками розовых кораллов верхушка спрятана под десятиметровой толщей воды.  Вот и не замечают её ни гоняющиеся за стаями серебристых рыб дельфины, ни неспешно дефилирующие шхуны и люгеры. Скала чуть поёжилась под жгучими прикосновениями усеянных острыми шипами лучей морской звезды «терновый венец». Зацепившись за куст испуганно сложивших маленькие щупальца кораллов, убийца тихо накрыла их вывернутым наизнанку желудком, превращая в питательный бульон. «Эдак я скоро совсем облысею…» - закручинился риф и стал ждать утра, зная о том, что пронизывающие воду солнечные лучи заставят мохнатых разбойников уйти на глубину.

Оправдывая присвоенное ему имя, нефтяной танкер «Oceanic Grandeur»* величественно следовал вдоль островов Торресова пролива, уверенно прокладывая курс на Brisbane. Ветер играл с красно-белым полотнищем либерийского флага, парящего над заполненными сырой нефтью резервуарами. Пятиконечная белая звезда, широко раскинувшая лучи по тёмно-синему полю на носу танкера, просвечивала сквозь линзу бирюзовой воды. Мгновенно пробудившись, подводная скала протянула к днищу танкера свои покрытые плоскими зонтиками кораллов известковые руки. Попав в объятия рифа, огромное судно содрогнулось, заваливаясь на левый бок, и волны с радостью бросились на его уставленную резервуарами палубу.

Риф пострадал не меньше судна: одна из его обломившихся выступов-рук, украшенная манжетой из нежных щупалец анемонов, устремилась ко дну со скоростью пушечного ядра, увлекая за собой яркую стайку рыб-клоунов. Парящие в голубом мареве черепахи с трудом уворачивались от летящих сверху обломков того, что ещё пару минут назад походило на диковинный подводный сад. Приготовившаяся было к атаке на маленького краба креветка-богомол поспешно сложила веер по-павлиньи яркого хвоста и исчезла в норе, запечатав вход прихваченным по дороге камешком. Гигантская мантра, похожая на случайно оброненный в воду чёрный плащ, с удивлением обнаружила, что тонкую плёнку дрейфующего у поверхности планктона начала затягивать другая – тёмная и плотная. Взмахнув крыльями, скат ушёл на глубину, задевая дно бахромой из рыб-прилипал, прикрепившихся к его пятнистому брюху.

Ближе к полудню над мёртвой радугой нефтяного пятна пролетел правительственный самолёт с чиновниками на борту. Убедившись в том, что тяжёлая сырая нефть начала губительный дрейф на запад к берегам лежащих неподалеку островов, борт взял курс на ближайший аэродром. Огибая холм Millman, самую высокую точку на Thursday Island, лётчик увидел пришедших на экскурсию школьников. Маленькая девочка, бегавшая между уже давно ставшими экспонатами, но всё ещё сосредоточенно глядящими на юго-восток батарейными орудиями, помахала самолёту сорванной с белокурой головы панамкой. Широко улыбнувшись, лётчик качнул крылом ей в ответ.

«Глория, - окликнул дочь беседующий со школьным учителем Борис, - надень шляпку, если не хочешь, чтобы твой нос стал таким же красным, как у того клоуна в цирке!». Похожая на эльфа девочка подбежала к отцу, который поднял её и усадил на широкое плечо. Зажмурившись от радости, она обхватила его загорелую шею тонкой рукой, вдыхая запах волос. Глория любила отца всей силой своего маленького сердца, он заменял ей целый мир. Вернее, он и был её миром, поэтому девочку нисколько не расстраивало отсутствие часто уезжавшей по работе в Cairnes матери. Какой же сегодня счастливый день! Мало того, что папа нёс её на руках от пляжа до самой обзорной площадки Lion’s Lookout, так ещё и летчик обратил на неё внимание. Ну кому ещё так везёт?!
«Борт полетел на остров Horne», - сказал, провожая самолёт взглядом, рыжеволосый молодой мужчина. Задира, с которым младшие Хансены когда-то вели ожесточённые битвы, успел не только возмужать, но и стать учителем истории в младших классах.
 Глория, уставшая сидеть на отцовском плече, беспокойно заёрзала, и Борис, чмокнув малышку в загорелую ножку чуть повыше манжетки белого носка, опустил её на землю рядом с зенитным орудием. Вид на лежащую в голубом мареве бухту и соседние острова был бы неправдоподобно прекрасным, если бы не силуэт танкера, вставшего на якорь в пяти милях к востоку от архипелага.

- Том, ты всегда в курсе событий, - обратился к бывшему недругу Борис, положив ладонь на нагретый солнцем орудийный ствол. – Сколько же нефти вылилось в пролив?
- Никто пока точно не знаёт, но экипаж сообщил, что танкер был загружен под завязку. У них на борту пятнадцать резервуаров, восемь из которых риф вскрыл, точно коробку сардинок. Вот такие дела, брат… - вздохнул собеседник, с сочувствием глядя на владельца «Hansen’s Pearls», к которому относился с большой симпатией. И продолжил: «Ты ведь знаешь, что Харольд  Хокингс представляет наш регион в федеральном парламенте?»
- Да, конечно, - утвердительно кивнул Борис. – Он мужик дельный и справедливый, сам родился и вырос на островах, потому и за народ горой стоит.

- Так вот, - продолжил учитель, промокнув клетчатым носовым платком покрытый весёлыми рыжими конопушками лоб. – Харольд предложил закупить табачную крошку с плантации в Mareeba и развеять её над проливом, чтобы остановить расползание нефтяного пятна. Для этой цели чаще всего используют опилки, но у нас тут деревьев маловато, а вот с табаком вроде бы проблем нет.
- Да, там течение сильное, боны не поставишь, а вот крошка, глядишь, и впитала бы нефть, - с надеждой произнёс Борис.
- Да только они Харольда на смех подняли: он, мол, говорит так, словно всё ещё в прошлом веке живёт. Сейчас другие, более современные средства имеются.
- Надеюсь, они не собираются никакую отраву в море выливать? – у молодого Хансена от волнения перехватило горло.
- Я бы и рад сказать, что нет, но разведка донесла, что было принято решение использовать химические диспергенты для очистки воды. Уж больно они судьбой жемчужной промышленности озабочены, а потому и не скупятся на расходы, - с печальной иронией произнёс Том.
- Так это же для нас смертный приговор!
- Может, они ещё и одумаются, ведь должен же быть в правительстве штата хоть один здравомыслящий человек… - в голосе собеседника прозвучала слабая нотка надежды.

Этой надежде не суждено было сбыться. Утром следующего дня пять малотоннажных судов начали распылять диспергент «Gamlen» над зоной разлива нефти вблизи потерпевшего крушение танкера. Менее токсичный «Corexit» решено было использовать там, где загрязнение угрожало береговой линии. Целый рой катеров с урчанием разрывал винтами куски нефтяной плёнки и прошивал её зловеще поблескивающие лохмотья белыми стежками кильватерных следов. Отяжелевшие гранулы сырой нефти начали слипаться между собой и, превратившись в шарики размером с крикетный мяч, опустились на дно, отравляя ядовитыми токсинами обитателей моря. Через две недели, когда все резервуары с танкера были перегружены на другие суда и экипажу удалось заделать пробоину, «Oceanic Grandeur» снялся с якоря и ушёл на капитальный ремонт в Сингапур, оставив промышленников Торресова пролива подсчитывать убытки…

Утопив ступни в прозрачной голубизне морской воды, Джон сидел на краешке одного из плотов подводной плантации Хансенов. Тихий голос волн, нашёптывающих очередную историю из бесконечной жизни пролива, почти всегда помогал ему расслабиться и забыть о проблемах, но, к сожалению, не сегодня. Хансен был не в силах отвести глаз от трапа, по которому полчаса назад спустился в воду его младший братишка. И хотя Джон не ожидал хороших новостей, крошечная надежда всё-таки оставалась. Именно она стучала молоточками в висках и заставляла сердце замирать в томительном ожидании ответа на вопрос: «А вдруг?!»

Появившиеся на поверхности фонтанчики весёлых пузырьков возвестили о возвращении Бориса ещё до того, как его голова вынырнула из воды рядом с нижней ступенькой трапа. Не снимая маски и держась за поручни одной рукой, аквалангист поднялся на плот. В другой руке он держал нечто, напоминающее мячик для крикета, но только не белого, а густо-чёрного цвета. Положив находку на нагретую солнцем доску, дайвер выплюнул мундштук и ослабил ремни, удерживающие баллоны с кислородом. Освободившись от оков гидрокостюма, Борис примостился на краешке плота рядом с братом.
- Внизу полно таких мячиков, словно крабы с креветками в крикет играть собирались. Только вот матч закончился вничью в связи с гибелью игроков: там всё дно панцирями усеяно. Даже водоросли и те почернели, дюгоням теперь щипать нечего будет. Если, конечно, кто-то из них уцелел…

- А ты клетки с устрицами осмотрел? – голос Джона прерывался от волнения.
- От плантации теперь только пшик остался: почти все раковины погибли, я только нескольких    с закрытыми створками отыскал. Такие вот дела, брат… - Борис со вздохом отодвинул пахнущую нефтью перчатку. – Меня теперь эта вонь долго преследовать будет… Пора возвращаться домой, Джон. Надо позвонить на Cape York и узнать, как у них там дела. Да, забыл тебе сказать: есть и хорошая новость. Администрация округа хочет купить у нас один из люгеров и передать его на остров Dauan у границы с Новой Гвинеей, чтобы у людей свой транспорт был. Какой продавать будем?
- «Мерсию», конечно, она ведь уже совсем старушка. А так, глядишь, ещё и послужит людям: будет почту и лекарства возить. Ладно, брат, будем отчаливать. Давай только сделаем крюк и в летний домик заедем. Мы там давно не были, надо проверить, всё ли в порядке. Заодно и посмотрим, что на соседнем острове происходит…

Вскоре катер младших Хансенов уже покачивался на игривых ласковых волнах у причала перед когда-то построенным Эдвином дачным домом-бунгало, примостившимся на одном из пляжей Prince of Wales Island у самой кромки леса. Широко распахнув входную дверь и позволив бризу ворваться в столовую, они обнаружили, что в доме мало что изменилось: здесь, как и в былые времена, пахло семейным уютом и беззаботным детством. Лёгкие занавески с вышивкой ришелье были по-прежнему ослепительно белыми, и казалось, что прямо сейчас из кухни появится одетая в цветастый сарафанчик Эмми, чтобы позвать своих мальчиков на ланч. Борис понимал, почему брат предложил заехать на дачу: им было необходимо вдохнуть воздух счастливого прошлого, прежде чем погрузиться в проблемы сегодняшнего дня…

Мангровые заросли у края маленькой бухты теперь превратились в болото, где из затянутой чёрной плёнкой воды выступали штырьки погибших ростков. Деревья, вставшие на пуанты выгнувшихся корней, в испуге смотрели на подбирающуюся к их стволам ядовитую тёмную субстанцию, уже успевшую покончить с креветками и рыбной молодью. Даже юрким мангровым крабам не удалось спастись от пришедшей со стороны моря беды. Облитый нефтяным плащом баклан ещё пытался не то взлететь, не то высушить свои покрытые сосульками загустевшего мазута крылья. Он даже не попытался скрыться от людей, а только неотрывно смотрел на братьев выразительными, опалового оттенка глазами, в которых ещё не угас свет жизни.

Борис снял рубашку и укутал в неё обессиленную птицу, прижав к груди её лёгкое тело.
- Пойдём с нами, Храброе Сердце. Ты боролся, сколько мог, но даже сильным иногда требуется помощь…
- Думаешь, выживет? – с сомнением спросил Джон.
Борис взглянул на брата, выразительное лицо которого не могло скрыть внутренней борьбы. Казалось, что Джон балансирует на грани принятия важного решения, и эта грань тонка настолько, что даже самое незначительное событие сможет повлиять на исход.
- Не знаю, но оставить его здесь не могу. По ночам сниться будет…

Дверь особняка на Зелёном холме им открыла гувернантка Глории, вышедшая на пенсию учительница литературы, не нашедшая в себе сил покинуть остров, несмотря на то, что уехавший на материк сын уже давно звал её к себе.
-  Добрый день, миссис Норман, мы привезли вам бедолагу, которому срочно нужна помощь. Попытайтесь, пожалуйста, смыть с него нефть. Только перчатки не забудьте надеть, а то он, чего доброго, ещё щипаться начнёт: клюв у него мощный, да и силы пока что остались…
- Я постараюсь, Борис, - пообещала женщина, с состраданием глядя на птицу. – Вам с Джоном надо срочно позвонить управляющему господина Хаяси на Cape York, у него для вас есть новости.
Ступеньки лестницы слаженно запели под быстрыми шагами: привлечённая голосами отца и дяди, Глория спускалась в гостиную со всей скоростью, на которые были способны её маленькие ноги. Увидев покрытую кустиками слипшихся перьев голову птицы, выглядывающую из пропитанной нефтью отцовской рубашки, она закрыла лицо руками и бросилась назад в детскую.

- Миссис Норман, не согласитесь ли вы пожить с Глорией пару недель у моей семьи в Cowal Creek? Разлив нефти почти не затронул ту часть полуострова, где расположено поселение. Они живут в просторном новом доме и будут рады принять вас с девочкой. – Обратился к гувернантке с просьбой младший Хансен.
- Конечно смогу, Борис, - ответила женщина, бережно беря птицу на руки. – Я тоже считаю, что ребёнку лучше не видеть того, что сейчас происходит на острове. Сегодня утром соседи нашли выброшенного прибоем на пляж мёртвого дельфина…
Глория плакала в детской, стараясь найти утешение в мягких объятиях плюшевого медвежонка, почти не уступавшего по размеру своей хозяйке. Увидев вошедшего в комнату отца, она потянулась к нему, с трудом размыкая слипшиеся от слёз пики длинных ресниц.
- Я пришёл за тобой, дорогая, - голос отца звучал спокойно и твёрдо. – Теперь в нашей жизни многое изменится, и нам всем надо быть сильными, чтобы поддержать друг друга. Эту птицу зовут Храбрым Сердцем, и ей нужны не слёзы, а тёплая вода с мылом и добрые руки. Пойдём к миссис Лорейн, там твоя помощь лишней не будет. 

Пришедшие с Cape York новости были безрадостными: австралиец, управляющий фирмой «Ocean Pearls», сообщил братьям о практически полной потере устричных плантаций. Положение ещё больше усугубило исчезновение Изао Хаяси и его жены, уехавших отдыхать на Malta. По словам нанятого мистером Стоуном детектива, предприниматель с супругой зафрахтовали катер для дайвинга в Dwejra, прибрежном районе на западной оконечности острова Gozo, у знаменитой Голубой дыры. Хаяси с Омазу-сан и сопровождавшим их проводником не вернулись на борт после погружения у скальной арки Лазурное окно, ведущей ко входу в одну из подводных пещерных систем. Поднятая на ноги местная полиция начала поиски пропавших, призвав на помощь не только туристическую фирму, услугой которой воспользовался японский бизнесмен, но и всех преподавателей местной школы дайвинга. Начавшиеся на прошлой неделе поисковые работы пока результата не принесли, но слабая надежда ещё остается, приободрил Хансенов управляющий, которому очень хотелось верить оптимизму собственных слов.

Борис опустил телефонную трубку на рычаг и закрыл глаза, не в силах поверить печальной новости. Он представил себе лицо Омазу-сан, тонкие черты которого говорили об уме и недюжинной воле. Вспомнил он и рассказ японца о том, что его карьера биржевого брокера состоялась только благодаря помощи жены, умеющей просчитывать ходы наперёд. Что, если эта незаурядная женщина устала искать отсвет любви во взгляде мужа и не захотела смириться с поражением? Ведь бывает и так, что ты больше не в силах выносить равнодушие любимого человека, но не знаешь, как дальше жить без него…

Резкие трели вновь пробудившегося телефона оторвали Бориса от раздумий о судьбе человека, ставшего ему по-настоящему близким за годы, прошедшие с их первой встречи.   Мистер Стоун спешил сообщить братьям о том, что на фирму Изао нашёлся покупатель – японская корпорация «Ocean Jem Pearl». Управляющий добавил, что если партнёры заинтересованы в продаже семейного бизнеса, то он сможет выступить посредником в сделке. Ему же самому придётся ждать известий из Tokyo от семейного адвоката Хаяси, который обязан вскрыть завещание супругов, если поиск бизнесмена и его жены окажется безрезультатным.

Закончив разговор, Борис сначала взглянул на стоящую перед ним фотографию Эдвина и Эмми в серебряной, инкрустированной перламутром рамке, а затем перевёл взгляд на расстроенное лицо брата. «Отец всегда говорил, что у него нет дедовского чутья, но он явно ошибался: похоже на то, что его решение открыть механическую мастерскую в Brisbane было дальновидным и правильным», - младший Хансен сел рядом с Джоном, положив руку на крепкое плечо, столько лет служившее ему опорой. 
- Не надо ничего объяснять, братишка, я всегда знал, что ты занимаешься жемчугом только из-за меня. Ты мечтал строить корабли, думаю, что настала пора делать то, что приносит радость.
- Ты твёрдо решил продать дело, старик? – Джон перестал прятать глаза и выпрямился, сбросив с плеч груз незримой тяжести.
- Ну а как по-другому, брат? Оставить вас с отцом ни с чем? Так дело не пойдёт, у нас ведь семейный бизнес, каждый должен получить свою долю. – Борис говорил с убеждённостью уверенного в своей правоте человека. – Ты уже подумал над тем, с чего начать?

- Отец говорит, что на судостроительной верфи «Cairncross» в Brisbane есть место механика. Я бы с радостью пошёл работать в Сухой док, но его скоро закроют и передадут Морскому музею…
Джон вздохнул, и, с тревогой глядя на младшего брата, задал мучивший его вопрос: «А как же ты, старик? Уже что-то решил для себя?»
- Пока ещё нет, но точно знаю, что не уеду с островов: не будет мне жизни в другом месте. Возможно, наймусь на фирму к японцам жемчуг культивировать. А что? С моим опытом они меня с распростёртыми объятиями примут, - Борис улыбнулся, подмигнув брату.
- Думаешь, Кристал согласится? – в голосе Джона прозвучало сомнение.
- Надеюсь, что поймёт. Ведь главное – это сохранить любовь и желание быть вместе, тогда и из любого положения выход найдётся…

Самолёт компании «Trans Australia Airlines», похожий на серебристую игрушку с ярко-оранжевой полосой вдоль борта, приземлился на одну из посадочных полос на острове Horne. Уже через несколько минут Борис, стоящий в толпе встречающих у скромного одноэтажного здания аэропорта, увидел свою спускающуюся по трапу самолёта жену.  Его глаза отыскали бы любимую даже в густой толпе: она всегда была самой красивой из окружающих женщин. Вот и сейчас Кристал, одетая в платье-сафари цвета кофе с молоком с плотно охватившим тонкую талию широким узорчатым поясом, была безупречно элегантна. Устремившись навстречу раскрывшему объятия мужу, она, сорвав с головы широкополую соломенную шляпу, подбросила её в воздух с криком: «Спасены!»
- Спасены, радость моя, но какой ценой… - Борис осыпал поцелуями прелестное лицо и светлые волосы жены, стекающие мягкой волной на изящно выточенные плечи. Подхватив чемодан, он быстрым шагом повёл Кристал к стоянке такси, ему не терпелось поскорее добраться до порта, где у одного из причалов стоял их катер.

Пока машина мчала пару в порт, женщина вернулась к прерванному разговору: «Значит, японец назначил наследником тебя?»
- Не совсем так, дорогая. Часть своего состояния Изао и Омазу завещали благотворительному фонду на строительство двух школ для детей из бедных семей. Остальное будет в равных частях поделено между мною и племянницей Омазу-сан. Сати приедет к нам знакомиться после вступления в наследство, я уже попросил нашего адвоката оформить ей приглашение для получения визы.
- Она молодая? – в голосе Кристал промелькнула тень беспокойства.
- Ей восемнадцать, девочка совсем. Знаешь, имя Сати означает счастье.
- Ты говоришь об этой девушке так, что я начинаю ревновать! – молодая женщина нахмурилась в притворном гневе.
- Ты – моё счастье. Была, есть и будешь…- Борис поцеловал жену в полные, красиво изогнутые губы, в очередной раз дивясь их сладости. – Выходим, дорогая, «Дельфин» нас, наверное, совсем заждался.

Быстроходный катер, бывший гордостью младшего Хансена, домчал их к причалу на пляже у семейного особняка меньше, чем за двадцать минут. По дороге океанский бриз сорвал с головы пассажирки шляпу от модного дизайнера, улетевшую прочь быстрокрылой птицей. Кристал только улыбнулась, помахав вслед беглянке рукой. Молодую женщину переполняла радость, она чувствовала себя девочкой-именинницей, готовой прыгать от восторга в предвкушении подарков судьбы. Оставив тяжёлый чемодан в вестибюле по соседству с дедовским зеркалом, Борис подхватил жену на руки и понёс в спальню, осыпая поцелуями её запрокинутое лицо и нежную кожу на длинной, красиво выгнутой шее. Бережно опустив драгоценную ношу на постель, он первым делом расстегнул одну за другой выточенные из бамбука пуговки на слегка напоминающем армейскую форму платье Кристал. Мужчине хотелось видеть в любимой не воительницу, а наяду, когда-то застигнутую им в купели, наполненной чистыми водами лесного ручья. Спальню стало заполнять сотворённое из вздохов, прикосновений и поцелуев марево страсти, в глубине которого уже, возможно, рождался новый лик…

Когда колдовской туман рассеялся, позволив им разжать пальцы сплетённых рук, Кристал набросила на обнаженное тело полупрозрачное неглиже и, открыв створки окна, впустила в комнату морской бриз. Шаловливый ветерок сначала остудил прохладой поцелуев её разгорячённое лицо, а затем опустился облачком к маленьким ступням стройных ног.
- Как прошла твоя поездка в Cairns, дорогая? – поинтересовался Борис, любуясь безупречными пропорциями тела, так страстно изгибавшегося в его объятиях всего лишь несколько минут назад.
- Всё было просто замечательно! Лекции прошли с успехом, выставка работ твоей мамы в библиотеке «School of Arts» тоже вызвала большой интерес. Мне сообщили по секрету, что школу скоро сделают городским музеем, где для меня наверняка найдётся место. Какое счастье, что мы теперь сможем переехать в город! Ты бы мог там аквариум открыть, это зрелищно и привлекло бы уйму туристов. Я, конечно, понимаю, что на это уйдёт куча денег, но ведь они у нас скоро будут… - Кристал мечтательно улыбнулась, поселившаяся в сердце радость заиграла весёлыми искорками в её синих глазах.

- Крис, у меня есть другой план, - Борис, присев на краешек огромной кровати, стал поспешно застёгивать рубашку, готовясь к важному разговору.
Жена повернулась к нему, запахивая неглиже, радость уходила из её глаз, уступая место настороженности.
- Есть возможность начать всё заново на острове Friday. Он отсюда всего в четырёх километрах, но разлив нефти его не затронул. Там находится жемчужная ферма одной японской семьи, которая когда-то получила в свободное владение кусок земли у бухты. Они хотят сворачивать бизнес и согласны сдать свой участок в бессрочную аренду.
- Но ведь там, насколько я знаю, когда-то был лепрозорий? – с тревогой спросила Кристал.
- Это правда, но его ещё в 1907 году закрыли, с тех пор целая вечность прошла. Я только вчера на острове был, там очень красиво и спокойно. Перестроим дом, разобьём сад с фонтанами, превратим это место в райский уголок. Будем там с тобою как Адам и Ева жить, разве это не замечательная идея, дорогая? – Борис подошёл к жене и попытался её обнять, но она отстранилась, воздвигнув между ними невидимую преграду одним движением изящной руки.

- А о Глории ты подумал? Ей ведь скоро в школу идти…
- Конечно, подумал, любимая. У меня пока не было возможности поговорить с миссис Норман, но я уверен, что она согласится пожить с нами пару лет и давать девочке домашние уроки. Это ведь именно то, чем она сейчас и занимается, не так ли? Позже будем Глорию на катере в здешнюю школу возить, а уж когда она подрастёт, то выберет то, к чему лежит душа, - младший Хансен старался говорить убедительно, надеясь, что план, который он так тщательно обдумывал, поможет прогнать недоверие, поселившееся в глазах жены.
 
- Значит, урок с танкером тебя ничему не научил, и ты твёрдо решил продолжить жемчужный промысел. Что сказать? Прекрасная идея! Ну а чем же, по-твоему, буду заниматься на необитаемом острове я? – Кристал села на изящно выгнувший резные ножки пуфик перед туалетным столиком и насмешливо посмотрела в глаза плавающему в зеркальной глади отражению мужа.
- Крис, послушай, это ведь только от нас с тобой зависит: мы можем открыть ювелирный магазин, музей жемчуга, даже картинную галерею в конце концов! Найдём, чем привлечь туристов, обещаю тебе. Просто поверь в меня, это единственное, о чём я прошу…
- Где ты собираешься работников искать?
- Моя семья из Cowal Creek нам обязательно поможет, ведь Friday Island от них совсем недалеко. В этом-то и заключается прелесть жизни на островах: с одной стороны, ты вроде как на краю света живёшь, а с другой – от дома до большой земли рукой подать, - улыбнулся Борис.

Кристал отодвинула в сторону многочисленные баночки с кремом и уронила голову на подзеркальник с отчаянием человека, только что пережившего крушение своих надежд. Помолчав, она выпрямилась и встала, сделав несколько шагов навстречу мужу. С тревогой наблюдавший за нею Хансен поразился перемене, произошедшей в жене: прелестное лицо, когда-то подаренное этой женщине его любовью, стекало вниз, словно расплавленный каучук. Под оголившимися островками уже проглядывали хорошо узнаваемые черты всегда уверенной в своей правоте миссис Эванс. «Да ведь она же просто копия матери, - пришло в голову Борису. – Как же я мог раньше этого не замечать?»
- Скажи, отчего ты так держишься за эти проклятые острова? – ледяным тоном поинтересовалась жена.
- На этих «проклятых островах» прошла жизнь трёх поколений моей семьи. Я никогда не говорил тебе, но иногда я вижу деда и маму с отцом, даже разговариваю с ними. Уверен, что сохраню связь с близкими, если останусь здесь и продолжу заниматься делом, которое они любили…

- Боже, какой сентиментальной чепухой с примесью мистицизма забита твоя голова… - Кристал накинула похожее на френч платье и принялась застёгивать пуговицы так, словно готовилась к сражению. – Ты знаешь, что я люблю тебя, но не настолько, чтобы пожертвовать будущим нашей дочери и провести лучшие годы жизни в компании аборигенов из захолустной деревушки. Я подаю на развод, Борис…
 - Разве можно любить недостаточно или слишком сильно? Ты или любишь, или нет... – Хансен даже не знал, кому адресовал этот вопрос: жене или себе самому.
Кристал не ответила. Выйдя из спальни, она аккуратно закрыла за собою дверь, а вслед за ней устремилась тень огромной бабочки. Да, деревенский кудесник Билли Веймара помог Борису встретить девушку, похожую на маму, но никогда не обещал, что красавица его полюбит.
   
____________________________________________________ 
*Танкер «Oceanic Grandeur» («Океанское Величие») водоизмещением 58 000 тонн, следующий с грузом сырой нефти из Индонезии на нефтеперерабатывающий завод «Ампол» в Брисбене, сел на необозначенный на карте риф в Торресовом проливе третьего марта 1970 г. Данные об объеме нефти, вылившейся в воды пролива, разнятся, но по общим оценкам он составляет около 1100 тонн.

                Продолжение следует

На иллюстрации потерпевший крушение танкер «Oceanic Grandeur»
Фотография с вебсайта Australian Maritime Safety Authority