60. Союз поэтов

В 1920 году в Москве Валерий Брюсов инициировал создание Всероссийского союза поэтов и поручил молодой поэтессе Надежде Павлович организовать его петроградское отделение. Павлович приехала в Петроград, познакомилась с Блоком и предложила ему возглавить новую структуру. Блок заинтересовался идеей и согласился собрать инициативную группу. 27 июня 1920 года его избрали председателем Петроградского отделения. Секретарями стали Всеволод Рождественский и Надежда Павлович, в президиум также вошли Николай Оцуп, Михаил Лозинский, Константин Эрберг, Вильгельм Зоргенфрей, позже — Мария Шкапская.

Учредители видели в нём не только утилитарную задачу (учёт поэтов, материальная помощь, полиграфическая поддержка). но они хотели создать пространство, где можно было бы свободно говорить о поэзии, читать стихи, не подстраиваясь под вкусы «литературной улицы». Блок на одном из первых заседаний произнёс вступительную речь, где говорил о задачах союза и о том, что важно не просто объединиться, а сформировать некое ядро, которое поможет связать поэзию с жизнью.

Поначалу Блок действительно активно включился в работу: не пропускал заседания, вникал в детали (например, заботился о дровах для союза или о пайках для особо нуждающихся членов). Однако со временем ситуация изменилась. Собрания постепенно приобрели формальный характер, дискуссионное начало ослабло. В итоге Блок пришёл к выводу, что как организующий центр для развития прогрессивной поэзии Союз не состоялся. Тогда он стал задумываться о других форматах — например, о редакционных собраниях при издательстве «Алконост», которые могли бы объединить людей со схожими устремлениями.

В Союзе была и другая линия напряжения. Вокруг Николая Гумилёва сформировалась группа активной молодёжи. Между Блоком и Гумилёвым существовали принципиальные различия в понимании сути поэзии. Блок видел в искусстве служение, связь с «музыкой революции», а Гумилёв склонялся к концепции «искусства для искусства». Это расхождение в итоге привело к тому, что в феврале 1921 года Гумилёв победил на выборах председателя, а Блок вышел из президиума. В дневнике Блока появилась запись от 25 мая 1921 года: «В феврале меня выгнали из Союза поэтов и выбрали Гумилёва». Это событие поэт тяжело переживал. Позже Блок написал статью «Без божества, без вдохновенья», где резко высказался об акмеизме и лично о Гумилёве.

***
Тут мне хотелось бы сделать некоторое отступление и рассказать о моем знакомстве  с Всеволодом Рождественским, соратником Блока по Союзу поэтов.

Я горжусь тем, что мне привелось повстречаться с замечательным петроградским поэтом Всеволодом Александровичем Рождественским. Это очень странно звучит, ну как так, обыкновенная советская девчонка и вдруг была знакома с большим русским поэтом, осколком эпохи Серебряного века, близким знакомым Александра Блока?! Но уж так сложилось...

Я жила и училась в городе Пушкине, который почему-то в советское время получил и второе название - Детское Село. Школа наша размещалась в центре города, во внушительном каменном здании, с большими окнами и дверями, украшенными лепниной. Снаружи здание выглядело очень впечатляюще, но внутри это была обычная советская школа.

Но в 1966 году мы, ее ученики, вдруг узнали, что школа наша оказывается очень старинная, еще дореволюционная. И где-то наверху было принято решение отпраздновать 100-летие со времени ее основания. Это для нас звучало не совсем понятно, ведь для всех советских учеников история страны начиналась с 1917 года. А все что было до того - это почти что эпоха палеолита! Согласно советским учебникам до революции была лишь отсталая, убогая, нищая Россия, а вот нам, советским детям, несказанно повезло родиться и жить в прекрасном Советском Союзе! Но к чему же тогда вспоминать и отмечать убогое прошлое, поневоле задавали мы себе вопрос?

Однако вскоре мы узнали об этом "убогом прошлом" немного больше. Оказывается школа наша называлась до революции Царскосельская Императорская Николаевская гимназия. История ее началась еще с 1866 года, когда 148 обывателей Царского Села и Павловска обратились в царскосельскую городовую ратушу с просьбой об учреждении в городе семиклассной гимназии. К этому времени в Царском Селе уже действовали женское духовное училище и женская Мариинская гимназия, а среднее мужское учебное заведение отсутствовало.

Ну а после торжественного открытия гимназии начались ее будни. Воспитанники гимназии носили шапки с вензелем "Ц.С.Н.Г" (царскосельская николаевская гимназия). В гимназии была церковь Рождества Богородицы. Коридоры и актовый зал были украшены лепниной, копиями античных скульптур, на стенах висели различные картины, а на полу стояли вазы с живыми цветами.

Главным отличием Николаевской гимназии от других гимназий того времени было всеобщее увлечение гимназистов поэзией. Силами учеников издавался рукописный литературный журнал, проводились художественные вечера, на которых гимназисты читали свои стихи. Помимо обязательных уроков, гимназисты могли заниматься: музыкой, пением, танцами или фехтованием.

С 1896 по 1905 годы директором Николаевской гимназии был И.Ф. Анненский. Поэт жил в директорской квартире. Квартиру инспектора, на первом этаже, занимала семья протоирея А. В. Рождественского, который преподавал в гимназии закон божий. Это был отец Всеволода Рождественского.

Известными воспитанниками гимназии были: славянофил Н.А.Данилевский, академик М.Ф. Глазунов, артист М.И. Царев, режиссер Н.П. Акимов, поэты - Н.Гумилев, Н.А. Оцуп, В.А. Рождественский, искусствовед Н.Н. Пунин.

После революции 1917 года гимназия сразу потеряла приставки Императорская и Николаевская и стала просто Царскосельской мужской гимназией. Памятная мраморная доска была снята и разбита. Вскоре Царское Село переименовали в Детское Село и, согласно декрета ВЦИК от 16 октября 1918 года, гимназия стала именоваться Детскосельской первой единой трудовой школой, где стали учиться и девочки.
Николай Гумилев отнесся к переименованию города с сарказмом и в 1919 году записал стихи:

Не Царское Село — к несчастью,
А Детское Село — ей-ей!
Что ж лучше: быть царей под властью
Иль быть забавой злых детей?

Так вот в какой школе я оказывается училась! Но во время моей учебы не было в ней уже ни церкви, ни внутренней лепнины, ни статуй, ни картин, ни цветов. Превратилась эта роскошная гимназия в обыкновенную советскую школу, только классы и залы в ней были попросторнее! И вот после принятого решения о праздновании столетия школы дали нескольким лучшим ученикам поручение: посетить еще оставшихся в живых бывших царских гимназистов, передать им приглашение, и записать их воспоминания. В числе этих учеников оказалась и я, а в числе бывших гимназистов поэт Всеволод Рождественский.

***
Вспомнить мне об этом посещении особенно нечего. Если бы я знала о поэте и о том времени все то, что я поняла сейчас, то, без сомнения, ни одного слова бы его не пропустила, все бы отметила и записала. Но тогда я была просто глупая советская девчонка.

Жил Всеволод Рождественский с женой в Ленинграде, на Набережной канала Грибоедова, дом 9. Квартира была небольшая и, по нашему мнению, ужасно старомодная. Ведь мы тогда все, что не вписывалось в наше советское бытие, считали ветхозаветным. Потолки в этой квартире были непривычно высокими, мебель темной, массивной, портреты в золоченых рамах висели на стенах. Какие-то старомодные громоздкие буфеты резного дерева, пуфики, кресла, письменный стол.
У нас же в наших тесных "хрущевках" все было по-другому - стояли у всех одинаковые, с трудом добытые польские гарнитуры (помните "Иронию судьбы"), с обязательными светлыми лаковыми сервантами и такими же столами со стульями. И на стенах у нас красовались репродукции шишкинского "Утро в сосновом лесу" или же сшитые вручную коврики. А тут повсюду какие-то замысловатые безделушки и фото в рамочках стоят, видимо напоминающие о дорогих людях и памятных событиях. В общем нам все это было непонятно и странно.
Да и сами хозяева- Рождественский и его жена, на лице которой сохранились остатки былой красоты, показались нам какими-то замшелыми пережитками прошлого! В те годы еще встречались на ленинградских улицах подобные старушки, красивые, элегантные, в черных кружевах, и мы, глупая советская детвора, за ними гонялись и дразнили: "Старая барыня на вате!"

Помню, что В. Рождественский рассказывал нам что-то о гимназических проказах, но и шалости эти казались нам какими-то старомодными и безобидными, то под роялем они прятались, то какие-то мелкие каверзы учителям устраивали. То-ли дело мы, какие только хулиганы и драчуны не встречались в советской средней школе.

Ничего-то мы тогда не понимали, а ведь, как я знаю, в то самое время занимался Всеволод Рождественский переводами зарубежной поэзии (в основном с французского) и готовил книгу «Средоточие времён». И как же мне теперь жаль, что не расспросила, не вникла, не записала. Вернуть бы это время! Очень стыдно, вот и приходится теперь обходиться литературными источниками.

***
Всеволод Рождественский был одним из ведущих представителей акмеизма. Этот термин появился среди многочисленных поэтических течений еще в 1912 году с легкой руки Николая Гумилева и Сергея Городецкого. Акмеизм, по их мнению, должен был прийти на смену переживающему кризис символизму, обобщить опыт предшественников и вывести российскую поэзию к новым вершинам творческих достижений. Надо заметить, что среди «младших акмеистов» Всеволод Рождественский был самым печатаемым – в 1921 году вышли его сборники «Лето» и «Золотое веретено», где нашлось место и пиратам, и путешественникам, и воспоминаниям о любимом Царском Селе…

Стареют книги… Нет, не переплет,
Не тронутые плесенью страницы,
А то, что там, за буквами, живет
И никому уж больше не приснится.
Остановило время свой полет,
Иссохла старых сказок медуница,
И до конца никто уж не поймет,
Что озаряло наших предков лица.
Но мы должны спускаться в этот мир,
Как водолазы в сумрак Атлантиды, –
Былых веков надежды и обиды
Не только стертый начисто пунктир:
Века в своей развернутой поэме
Из тьмы выходят к Свету, к вечной теме.

Вместе с тем Рождественский стал ближайшим соратником Блока в Союзе поэтов, который бвл основан в Петрограде в 1920 году. Если в Москве тон поэтической жизни задавался Маяковским, Есениным, Брюсовым, Пастернаком, то в Питере - Блоком, Гумилевым, Рождественским, Ахматовой, Лозинским,... Чувствовались и разные традиции, уходящие корнями еще в пушкинскую эпоху, и совершенно иной ритм жизни, иной характер взаимоотношений.

Когда в феврале 1921 года Гумилёв победил на выборах председателя, то Блок вышел из президиума. Вместе с Блоком вышли из президиума Рождественский и Лозинский. Впоследствии Рождественский гордился этим своим поступком, своей солидарностью с Блоком. Теперь Блок освободился от организационных обязанностей он освободился. Вот дневниковая запись: «Вечер в клубе поэтов на Литейной, 21 октября... Мое самочувствие совершенно другое. Никто не пристает с бумагами и властью. Верховодит Гумилёв — довольно интересно и искусно... Все под Гумилёвым».

Всеволод Рождественский оставил воспоминания о Блоке в двух версиях. Первая публикация вышла в 1945 году в журнале «Звезда». Позже эти воспоминания были включены в книгу мемуаров «Страницы жизни» (1962).

"Последний истинный петербуржец нашей поэзии", как называли Всеволода Рождественского за его подлинную интеллигентность, умер 31 августа 1977 года. Как и Блок, он был похоронен на Литераторских мостках Волковского православного кладбища.