Глава 23

РАБОТА НАД ДИССЕРТАЦИЕЙ, ДОКТОР КОРШУНОВ И КОЛЛЕГИ ИЗ "ОКЕАНПРИБОРА"

Я изо всех сил готовился к «защите» диссертации существовавшей только в моем воображении. Набросал два новых и приложил ещё пять старых плакатов, написав на первом из них звучную тему: «Телекоррекция траекторий скоростных подводных ракет». Текст доклада был в моей голове.

В понедельник, в разгар подготовки к импровизированной «защите», неожиданно прибыли представители «Океанприбора», Боря Мельницкий и Коля Никандров. Они хотели ознакомиться более подробно с результатами нашего эксперимента.

Я их до этого близко не знал. Однако мы быстро установили позитивный рабочий контакт. Борис добросовестно проверил эталонные записи, методику измерения величины «эхосигналов» и рассмотрел полученные мной в эксперименте фотографии. Потом он долго и придирчиво убеждался, что сигнал имитирующий шумы СПР, после усиления, соответствует реальным шумам ракеты.

- Все сделано чисто, -заключил он.

Затем Николай Никандров занялся анализом спектра шума в приемных каналах тракта измерения дистанции. Он без конца прокручивал измерительный магнитофон и вглядывался в спектральные линии шумов от СПР. Замерял уровни каждой спектральной составляющей. Наконец Коля выговорил.

- Сережа! Обрати внимание. У тебя спад огибающей шума СПР не шесть-девять, а целых двенадцать децибел на октаву! Почему?

- Потому, что мы воспринимали эти шумы строго с кормового направления ракеты. То есть, шум проходил натурально сквозь «пелену» насыщенного пузырьками следа от СПР. Так сказать, в вперемежку с остатками продуктов более тяжелого гидрореагирующего топлива ракеты. Наверное, в этом все дело? – Предположил я.
 
- Но след от СПР должен был всплывать? Какова скорость всплытия следа? – Не сдавался Никандров.

- Скорость зависит от размеров пузырьков. Если диаметр менее 5 миллиметров, то скорость около 20см в секунду. Но учти, что более интенсивно всплывает верхняя граница следа. Концентрация газа и остатков топлива в средней и нижней части следа тоже конечно уменьшается, но не до нуля, - парировал я.

- Тогда мне, нечего сказать, - подытожил Никандров, - я со своей стороны тоже подтверждаю, что эксперимент проведен корректно. И я тоже снимаю перед Вами шляпу сэр.

За обсуждением этих проблем нас застал вошедший в наш кабинет доктор Коршунов. Большой ученый, эстет и бывший начальник нашего управления.

- Молодец Сергей Александрович! Я наслышан о Вашем эксперименте. Нельзя ли изложить его суть по подробнее?

- Конечно Юрий Леонидович! Я как раз готовился на завтра к такому докладу по будущей диссертации, доктору Пожарцеву.

- Сергей Александрович. Вы готовы доложить?

- Конечно готов! – Уверил я и добавил, - Юрий Леонидович, а можно коллегам из «Океанприбора» при этом действе поприсутствовать?

- Разумеется. Почему бы нам вместе не послушать молодого человека?

Я за минуты развесил недостающие плакаты и начал свой доклад.

- Как говорил великий русский ученый Дмитрий Иванович Менделеев: «Оно конечно сказать всё можно. А ты поди - демонстрируй» …

Присутствующие поддержали такое начало и повторили разноголосицей.

- Так демонстрируйте уже по скорее!!!

И я увлеченно поставил задачу, описал предполагаемые научные результаты и пояснил суть метода телекоррекции.

В особенных в красках, включая и запуская измерительный магнитофон, анализатор спектра и другую аппаратуру, я рассказал о сути и результатах эксперимента.

С гордостью продемонстрировал горбик «эха» на пьедестале шумов ракеты! Аппаратура издавала чарующие звуки подводного мира. На экранах плясали зеленые и синие линии. Все были в восторге.

В конце доклада я сделал выводы по полунатурному эксперименту и по «диссертационной работе» работе в целом. И выдохнул!

- Ну как Юрий Леонидович? – Я понятно Вам и нашим коллегам объяснил?

- Понятно. И в целом хорошо. Согласны коллеги? - а потом ко мне, - молодец. Без подготовки. И язык не казенный. Интеллигентность тоже присутствует. Только долго очень. У нас так докладывать не принято. Доктор Пожарцев Вас научит, как и что правильно говорить.

Если коротко, то это так, чтобы словам было тесно, а мыслям просторно, заключил Коршунов.

Ребята из «Океанприбора, оба кандидаты наук, тоже поделились своим мнением. Особенно они напирали на гидроакустические аспекты поднятых мною проблем.

Я поблагодарил их и учел замечания в своем докладе.

Кстати, после ознакомления специалистов гидроакустиков с моим докладом по «диссертации», из «Океанприбора» в «Регион» ушла бумага, свидетельствующая о возможности выделения эхосигнала от ПЛ-цели на фоне скоростной подводной ракеты. Жаль только, что поздно.

На следующий день, я докладывал умозрительную «диссертацию» уже доктору Пожарцеву. Уверенный в своих силах и даже в надуманных натяжках по научным и практическим результатам «диссертации», я ожидал от него такой же похвалы. Но не дождался.

Михаил Николаевич внимательно выслушал меня, подробно расспросил о сути эксперимента и заключил.

-  Неплохо. По крайней мере, я все понял. Но это не доклад по диссертации. Ты не то выпячиваешь. Надо концентрироваться на сути научных результатов, а не на экспериментальном их подтверждении. И потом, ты очень долго держишь речь. Целых двадцать семь минут! Члены же Совета должны услышать все самое главное за пятнадцать минут. Кстати, существует устоявшаяся форма доклада. Ты с нею знаком?

- Не очень. В Положении нет речи о форме доклада.

- Для таких как ты эта форма как раз и существует. Возьми форму у Проскурякова. Его отец великий методист. Написал целую тетрадь. Как надо защищать диссертацию. Пересмотри свой доклад в свете его рекомендаций. Исправь доклад и плакаты по рекомендуемой форме. И через неделю, опять ко мне!

Я добросовестно изучил пространную методику Проскурякова старшего. Так вот где таится свет науки! Вот в чем кроется великая мудрость! В единообразии и схожести! Хочешь быть ученым? Не выёживайся. Будь как все.

Мне сразу стало многое понятно. В методике была подробно разжевана буквально каждая фраза из Положения и даны практические советы буквально на все ситуации, могущие быть при её защите. В общем бесценный материал.

Добросовестно переделав доклад и доведя число плакатов до десяти, я выучив наизусть переделанный текст, я опять предстал перед Пожарцевым.

- Ну – с! Молодой человек! – Улыбнулся Михаил Николаевич! Попытка №2? Поехали.

На этот раз Пожарцев меня не перебивал, а только утвердительно кивал головой. Со своей стороны, я произносил доклад с выражением, четко акцентируя внимание «Совета» на ключевых фразах.

Некоторые обороты речи для лучшего понимания в докладе я повторил. При этом моя рука с указкой, синхронно с речью двигалась по картинкам и формулам плакатов, которые я проговаривал.

- Вот что мне от тебя было надо! – Воскликнул просветлевший Михаил Николаевич. На этот раз все безупречно!

- Так у меня диссертационная работа еще не написана!? – Удивился я.

- Теперь пиши диссертацию под этот доклад. Короче так, как сейчас говорил. Auf Wiedersehen. Напишешь - дай знать.