Глава 25

ОБВОДНЫЙ ФЛОТ И ИНСТИТУТ ПРОБЛЕМ УПРАВЛЕНИЯ, ДОКТОР МАСЛОВ, БЕРЕЗОВСКИЙ, ЗАЩИТА ДИССЕРТАЦИИ

В годы смутного безвременья, когда Союз разваливался на части, мне в очередной командировке в Москву, наконец пришла мысль.

- Скоро, -думал я, трясясь в вагоне, - со дня на день, у советских людей будет пятнадцать президентов, пятнадцать президентских самолетов, сотни тысяч беженцев, замерзающие моногорода и много чего такого, что раньше я представить себе не мог.

- Но науку то никто не отменял, - возражал мне внутренний голос, - так что недостаток в насущном хлебе, заменим маслом науки.

- А не пронесет ли меня от слишком жирной пищи? - думал я, куря в тамбуре? – Может плюнуть на все и уйти в бизнес?

- Нечего тебе там делать, - опять возражал мне внутренний голос, - хочешь цветные металлы в Эстонию гнать? - лучше дописывай диссертацию, тем более, что все подготовительные движения сделаны, и надо только привинтить задницу к стулу, чтобы сляпать «кирпич» диссертации.

Начальство нашего минно-торпедного управления между тем тоже определялось, кто из них круче, и делило между собой деньги и власть. До меня доходили слухи о противостоянии доктора Пожарцева с адмиралом Колтуном. Который тоже вознамерился защитить докторскую. Но меня это естественно не касалось.

Моё возвращение из командировки на Черное море, совпало с расстрелом из танков Белого дома с защищавшими его членами Верховного Совета. Через неделю, я все дни, включая и выходные, работал над «кирпичом» и авторефератом диссертации. Я непрерывно совершенствовал их, так что бы материалы отражали суть научных и практических результатов работы и обладали внутренним единством.
 
Через полтора месяца диссертация и автореферат были написаны и отпечатаны. Кандидатские экзамены, включая марксистко-ленинскую философию я сдал еще раньше. Так что ничего не мешало мне к концу года представить свою работу к защите в диссертационный Совет. Моя защита была назначена на июнь 94 года.
 
Вовремя работы над диссертацией судьба свела меня с доктором Евгением Петровичем Масловым. Он в то время работал завлабом в институте проблем управления (ИПУ) РАН. Замечательный человек. Евгений Петрович умел ставить проблемы и объяснить сложные материи простым человеческим языком.

Самое интересное, что в жизни так оно и было. Только рассмотрение задач управления предусматривало массу различных вариантов и исходов, а для практического применения годился один крайний или наиболее вероятный случай или как я уже выразился, исход.

Меня, например, долгое время удивляло то обстоятельство, что в многостраничные преобразования формул поданных скажем в теории преследования с уклонением в многофазовом пространстве, абсолютно неожиданно заканчивались выводом знакомых и понятных мне аналитических формул из теории маневрирования кораблей на плоскости.

Потом подмеченная особенность перестала меня удивлять. Я понял, что большинство сложных вещей при ближайшем рассмотрении оказываются простыми. Но некоторые сложные понятия так и остались недоступными моему пониманию. И мне пришлось смириться с этим.

Не могу не упомянуть еще об одной встрече. Как-то вовремя одной командировки в ИПУ, когда мы с доктором Масловым обсуждали техническую возможность выдачи данных целеуказания от гипотетического тракта ИД ГАК, работающего практически непрерывно с помощью «окрашенных» посылок, в нашу комнату, заглянул невысокий, чернявый, с небольшой залысиной, человек.
 
- О-о! Привет Боря, - первым подал голос Евгений Петрович, - давай присаживайся к нам. Мы через пять минут уже заканчиваем. А потом будем разливать!

- Не-а. Мне еще в мэрию. Кое какие документы по «Логовазу» надо подписать. «Поэтому пить сейчас с вами не могу, - отозвался вошедший», - скажи Женя, а твоего аспиранта Климентьева в лаборатории часом нет? А то он мне очень нужен.

Я тогда не знал, что это был будущий олигарх всех олигархов Борис Абрамович Березовский. Он был однофамильцем нашего Березовского - скромного трудяги из 41 отдела (аэродинамики) 28-ого института, автора формул для нахождения вектора промаха.

- Нет. Климентьев еще с обеда убыл в местную командировку, - отозвался Маслов, - кстати познакомься Сергей Александрович. Борис Абрамович, наше светило, так сказать, новатор в области многокритериальной оптимизации, - представил Березовского Евгений Петрович.

Я приподнялся, пожал протянутую мне руку и представился сам, - Волошин Сергей – старший научный сотрудник минно-торпедного института.

- А ты Женя всё помнишь и по-прежнему в военных сферах витаешь? – Укорил Маслова Березовский, - кажется пора уже и о простых людях подумать! Я вот, например, стараюсь обеспечить людей доступными дешевыми автомобилями. А Вы чем?

- Скоростными подводными ракетами, - улыбнулся одними глазами Евгений Петрович, - нашим так сказать ответом «чемберлену». Это я про изделия "Региона". Послушай, Боря. Принцип движения этих ракет прост. Он сродни девушке на коньках рассекающей по льду. Там вода между сталью лезвия и поверхностью льда образуется.

- Чего только военные не придумают, чтобы отнять у народа последний кусок хлеба и самим нажраться от пуза – заключил Березовский.

- Это не только военные, это прежде всего наши гражданские из ЦАГИ, а создавали изделие по сути всей страной.

- Не важно кто. Когда и где было по-другому? Но сейчас все в стране изменится. Вот увидишь! Ладно, я спешу, - оправдался Березовский, - появится Климентьев, передай ему, что я его искал. А Вам товарищи, желаю дальнейших творческих успехов, - и убежал.

- Это что за перец? - поинтересовался я, когда Березовский ушел.

- Да так, - неопределенно махнул рукой Евгений Петрович, - он был когда-то у нас в ИПУ завлабом. Доктор наук. Обыкновенный середнячок. Но с самомнением. Он случайно к нам зашел. Сейчас бизнесом занимается. Про Акционерное Общество AVVA слышал?

- Нет. Такие слова даже не знаю. Но у нас в Питере, тоже такие завлабы легко пробиваются к большим деньгам и во власть. К слову сказать, был у нас в НИИ такой мнс Апикин. Я его толком и не знал. По-моему, как специалист, он так себе. Ни рыба, ни мясо. Так вот, сейчас это большая шишка в Петросовете.

- Достали уже эти доктора и мнс-ы из поросли, принадлежащей к новой формации, - в сердцах выдохнул Евгений Петрович, - но что делать? За такими людьми будущее.

- Есть и положительные примеры, - проявил я свою осведомленность, - у нас вот тоже есть такой бизнесмен. Слава Атаев. Он по сути часть работ в минно-торпедном управлении негласно перехватил. Так он же для дела старается!

- Знаю я твоего Славу! Встречался. Очень умный, эрудированный и целеустремленный человек. А что за дело болеет, так это очень хорошо. Только вот с большой ношей знаний и компетенций ему высоко не подняться. Груз знаний, так сказать, к земле тянет. А вот наш Боря, по-видимому, далеко пойдет. Если его не остановят.

- Кто его остановит? Вот может быть и Ваш аспирант Климентьев тоже отличится? Он же с Березовским на короткой ноге. Кстати двадцать пять лет тому назад, начальник РТС с гвардейской лодки по фамилии Климентьев в аварии погиб. Часом не его родственник?

- Не думаю. Да и у него скорее всего все мысли другими материями заняты. Но положительный отзыв на автореферат его кандидатской диссертации не забудь Климентьеву написать. Все же он мой аспирант. А теперь давай по пять капель на дорожку!

Между делом, «за чаем» Евгений Петрович порекомендовал мне прочитать книгу Айзекса «Дифференциальные игры» и несколько своих статей, опубликованных в журнале «Автоматика и телемеханика».

- В этих статьях науки для тебя более чем достаточно. «А предпосылки и терминальные условия необходимые для создания способа телекоррекции, применительно к решаемой задаче встречи с целью, я помогу тебе сформулировать», - сказал Евгений Петрович, - а ты уж попробуй все же сам решить эту задачу. Как мне представляется, решением задачи в твоем случае, при стрельбе на дальность 10-12 километров будет единственная коррекция...
 
…Теоретическую задачу преследования и уклонения для СПР и лодки противника я сумел решить. Евгений Петрович моей работой был доволен. В итоге появился способ телекоррекции траектории СПР. Так необходимый для диссертации вклад в науку.

Перед самой защитой у меня сменили научного руководителя. Доктор Пожарцев, счел не приличным оказывать давление своим именем Председателя на остальных членов Совета. И это было весьма правильное решение. Мой выбор остановился на начальнике нашего отдела Викторе Павловиче Крекотене.

Так что пришлось несколько раз докладывать диссертацию и ему. Виктор Павлович несомненно улучшил мой доклад. Он дал много ценных рекомендаций. Которые я тоже постарался учесть.

- Как поговаривал сам Виктор Павлович, - защита — это спектакль, так что поменьше говори, побольше благодари!

Всю весну я переделывал свои плакаты к диссертации, приведя их к стройной и единообразной системе. Большую помощь мне оказал мичман Синяков Володя из нашего отдела.

Об этом мичмане ходили легенды, что он может изобразить четырех-восьми мерное пространство и привести его к квадратному трехчлену! А если надо было попасть торпедой из-за угла, то на рисунках Синякова это так и происходило! И не могло быть никак иначе…

…Наконец наступил долгожданный день защиты диссертации. Мы с Павлом Евгеньевичем выдвинулись на его автомобиле с Обводного канала на Охту. В багажник были погружены плакаты, магнитофон и анализатор спектра.

Павел Евгеньевич все время отвлекал меня разговорами, что бы я не слишком волновался. Камчатов, лихо вертя рулем, с увлечением рассказывал об изобретенном им способе «К», а потом вдруг задумался и изрек.

- Сережа, надо бы, чтобы у тебя в диссертации СПР отделяла пассажира не перед целью, а за ней. Тогда торпеда появиться со стороны, откуда противник её не ждет!
-Она и так может появиться с тылу, если противник отворачивает!

- А может и не появиться, если цель повернет на нашу лодку!

Тут раздался визг тормозов. Это мы чуть не врезались в подрезавший нас автомобиль. Павел Евгеньевич покрутил пальцем у виска на глазах у виновника опасной ситуации и пригрозил ему кулаком.

Я взмолился. – Павел Евгеньевич, где пассажира отцеплять, обсуждать уже поздно, но есть возможность так и не стать кандидатом технических наук, если попадем в ДТП.

- Да ну тебя. Типун тебе на язык. Впрочем, мы уже приехали. Сейчас скажу, чтобы милиция ворота открыла.

- Вошли в большой зал заседаний. Там уже были мои друзья и коллеги из минно-торпедного управления института и от промышленности. Развесили плакаты, установили и проверили работоспособность аппаратуры.

На всякий случай мы справились у Пожарцева, нужно ли демонстрировать данные эксперимента. На мой вопрос он только покрутил двумя пальцами у виска, прямо как Камчатое, десятью минутами ранее.

- У тебя же на плакатах все есть! Не выпендривайся. Будь как все. Если члены Совета попросят. Тогда и предъявишь.

Я немножко приуныл, потому что на плакатах у меня не было, ну ничего, цифрового. В докладе - тоже. Я думал, что хоть датский анализатор спектра даст членам Совета общее представление о цифровом мире в гидроакустике.

Не зря же я обсчитывал данные эксперимента по точечно на программируемом микрокалькуляторе. Но в диссертации написал, что якобы расчеты вел на ПЭВМ IBM – 286.

И вот облом. Не надо хвастаться. Демонстрационную аппаратуру я все-таки оставил на столе подключенной, и даже при окончании доклада поинтересовался нужна ли демонстрация сигналов. Но Совет от их лицезрения отказался.

Вошли члены диссертационного «Совета». И начался ритуал защиты.

Воспроизводить его нет необходимости. Защита и вправду походила на отрежиссированный танец. В нем были расписаны все «па» и по каждой «ноте».

В моей диссертации, кроме научных результатов, подтверждённых данными полунатурного эксперимента и синтезированного мною нового способа телекоррекции, тоже ничего лишнего не было.
 
Но тем не менее я снова увлекся и не сумел довести до всех членов «Совета» суть моей работы. Один из них, кажется химик, долго не мог понять, «зачем я превратил торпеду в некий подводный реактивный снаряд», который и управляться то толком не может.

К моему стыду я тоже не сразу понял суть вопроса химика, и трижды пытался на него не внятно ответить. Вместо того что бы ответить, что подводная ракета М5 уже принята на вооружения. Быстрая и неповоротливая. Это заданная разработчиком данность.

Моя же задача - определить в какой момент следует развернуть эту ракету и на какой угол, да сколько следует пройти ракете до отцепки пассажира. Пока наконец доктор Пожарцев не рассмеялся и не заключил.

- Один не знает про что спрашивает, другой не понимает зачем? Я потом тебе Сева всё разъясню. Есть еще вопросы к диссертанту?

Вопросов больше не было.

Счет белых и черных шаров обычный. Семнадцать - Ноль. Ведь за окном стояло неустойчивое питерское лето. И всем членам Совета хотелось насладиться редким солнечным днем.

Обмывали мою диссертацию через три дня после защиты. В просторном помещении бассейна лаборатории девятого корпуса. Рядом с коморкой доктора Розова.

Тогда мы впервые на бутылках молдавского коньяка, увидели непонятные нам «акцизные марки». Звучали тосты, здравницы и назидания. Летели в светлое июньское небо осветительные же ракеты.

А один из лауреатов, кажется Ильин, произнес такой спич:
- Нашел, что в «конусе паскалей», возможно телеуправлять, он уважать себя заставил, чин КТН ему под стать!

На следующий день праздник закончился, но будни еще не наступили.