Русские народные ужасы

В моём розовощёком детстве была такая книжка в бежевом переплёте: «Русские народные сказки». Глобальная книженция. Начиналось в ней всё безобидными колобками и зайчиками с лисичками, продолжалось уже неоднозначными молодильными яблоками и похищениями красных девиц, а последняя треть книги была посвящена всяческим потусторонним силам, вроде восставших мертвяков, и прочей нечисти.

Так вот, умели предки ужаса нагнать. В процессе чтения третьей части не раз и не два по телу пробегали ледяные мурашки. А заснуть после чтения было практически нереально. Самое страшное, наверное, будничность повествования. В западных аналогах как: «Жил в глухой лесной деревне странный человек. Когда-то, давным-давно, сел он жопой на ежа. Тяжко страдающий от душевной травмы ёж проклял человека, и стал человек обладать волшебной силой и злобой чёрной»… То есть, расписывается ужасающая и редчайшая мрачная история, объясняющая, кто есть кто, и откуда взялось такое неприглядное.

У нас всё проще. «Помер в деревне колдун»… То есть, колдун – это нечто обыденное, живущее в деревне и неясно чем занимающееся. Точнее, нам неясно, а предкам-то всё было понятно. Вот жил колдун, вот помер… Что тут такого? И даже то, что он после смерти поднимается из могилы, потому как «закапывали его люди незнающие», не вызывает удивления. Чему удивляться? Закапывать-то должны были знающие, а тут безобразие какое-то. И начинает колдун-мертвяк безобразничать: то на свадьбу заявится, всех напугает, жениха с невестой убьёт, то всю деревню сожрёт с голодухи…

Или ещё проще. Уехал, дескать, жених девушки по делам и там где-то помер. А потом ночью за ней пришёл. И уж тут не теряйся, девушка. Продержаться до первых петухов надо, не сойти в могилу за женишком с того света.

Или вообще буднично. Помирает муж. Жена плачет, горюет. А ночью, как водится, муженёк выкапывается и приходит под окна: выходи, давай. Будем с тобой теперь всегда вместе. Вот и крутись, вдова безутешная. Перегоревала, значит, перестрадала. Вот мертвяк и пожалел.

А жители сидят и ждут. Они-то знают, что самостоятельно не потянут: обязательно должен прийти кто-то чужой – солдат, странник, богомолец, дедушка старый. И уж он-то с мертвяком разберётся. Иначе никак.

Вообще, это спокойное отношение к происходящему завораживает. Когда ужас будничен, он становится частью обычной жизни. А когда этакое посмертие – часть обычной жизни – делается ещё ужасней. Такие вот они, русские народные сказки…