Глава 29

СУТЬ ТИРАЖИРОВАНИЯ И ПОТОГОННОЙ СИСТЕМЫ ЭКСПЛУАТАЦИИ В РОССИИ

Мы с Павлом Евгеньевичем мчались на автомобиле в Ломоносов. Надо было срочно получить деньги за работу, которую мы выполнили в интересах НИИ «Мортеплотехники». Суть работы состояла в формировании упрощенной системы ввода в торпеду данных стрельбы. Внедрение такой системы ввода позволила бы нашим лодкам сократить время реакции на выстрел противника.

Кольцевой автодороги вокруг Питера и тоннеля в Кронштадт тогда не было. Поэтому мы катили через Стрельну и Петергоф. За окном промелькнули башни нашего училища и часового завода. Свернули на Мастеровой переулок. Я предался приятным воспоминаниям, которыми захотелось поделиться с другом.

- Знаешь Паша, - заметил я, - если бы тогда, еще в советское время, я практически не познакомился с организацией труда на конвейере, то ушел бы из училища. И мы с тобой сейчас бы вместе не ехали. Сильно не нравилась мне училищная муштра. А точнее солдатчина которая в нем процветала.

- Так ты же учился в военно-морском училище. Наверное, во Фрунзе или Ленкоме?

- Да нет же. Учился я во ВВМУРЭ им АС Попова. Мы именно сейчас проезжаем прямо под окнами кубрика, где я провел целых пять лет.

- Ну и причем здесь конвейер? – Осведомился Павел Евгеньевич?

- Да на третьем курсе была у меня знакомая десятиклассница. Глазищи бездонные, юбочка в красную клетку.

- И что? – Односложно задавал вопросы Паша, непрерывно следя за дорогой.
 
- Она работала на этом заводе. На конвейере кстати. Так вот, когда надо было вечером увести девчонку в кино, я сигал через два забора. Сначала через училищный, затем и через заводской. Потом садился рядом с ней на её рабочее место за движущийся конвейер. Что бы вместе с ней успеть сделать задел деталей на два часа. Ну а потом мы действительно уходили в «Аврору». Это кинотеатр в Петродворце.

- И что же, вы делали? Точнее, какую операцию выполняли?

- Первый ангренаж. В ручных часах плоская «Россия». Если сказать точнее, то собирали механизм установки и перевода стрелок этих часов, - отозвался я, - знаешь Паша сначала детали от моей отвертки летали по цеху как живые! Девчонке в цеху прямо заходились от смеха. А потом я приноровился. И удавалось-таки оставить задел сборок, достаточный, чтобы её подруга, каждые две минуты могла выставлять на конвейер очередную сборку для часов.

- Значит скорость у конвейера была не достаточной! – авторитетно возразил Павел Евгеньевич, - надо было довести до совершенства потогонную систему! Что бы Вы и вдвоем еле справлялись.

- Так КЗОТ не позволяет сверх меры эксплуатировать работниц! И потом, есть более сложные операции, которые тормозят движение конвейера. Скажем установка баланса. Они-то и определяют скорость движения конвейера. Это принцип движения кораблей в ордере. Скорость ордера определяется скоростью самого тихоходного корабля.

- Да не тяни ты кота за хвост! – возмутился Паша, - лучше прямо объясни. Если можешь. Что такого увидел ты в изобретении проклятого капиталиста Форда? Выжимающего все соки из рабочих. Между прочим, нашего недавнего идеологического противника?

 - А то, что конвейер, как и Марковская цепь. Рассчитан на массовое производство. В тысячи единиц. И конвейер сегодня тоже не оптимален.

- То же мне, сделал открытие! – Про иронизировал мой вывод Павел Евгеньевич, - при массовом производстве может быть изобретение Форда и годилось. А скажем если рассмотреть случай, когда число изделий в партии не такие большое. А поменьше? Вот как теперь у нас теперь. В десятки высоко технологичных единиц. Что именно, какие технические решения, тогда должны прийти на замену конвейера?
 
- Не знаю, - признался я и предположил, - что в этом случае следует развивать более гибкое - роботизированное производство. Это необходимо при разработке малых партий изделий. Такое же правило существует, при необходимости исполнения изделий в разнообразных вариантах.

Все законно, - подтвердил мои слова Павел Евгеньевич, - для производства это означает уменьшение объемов партий продукции. Как у нас в стране сейчас и есть. Только при таком роботизированном производстве, станет возможно производить малые партии изделий с той же эффективностью и экономичностью, что и крупные серии!

- Да вот на каком принципе это производство следует построить? Не знаю. Мне кажется, что эпоха конвейеров безвозвратно канула в лету. Скоро все цеха в России, кроме колбасных, будут не нужны. От них останутся лишь развалины, да нефтяные вышки с разрытыми карьерами.

- Так и не говори про принцип и перспективы изменения сути производства, если не знаешь! – Подытожил Павел Евгеньевич, - кстати по этому поводу есть анекдот. Рассказываю для непонятливых.

У опустившегося человека, а попросту у «бомжа», спрашивают: «Что тебе надо для полного счастья»?

- Бомж подумал и отвечает: «Море водки»!

- Тогда у него спрашивают повторно: «А чего еще тебе действительно не хватает»? Бомж еще раз подумал и ответил: «Еще два озера водки»!

- И это все, - опять спрашивают у него? Нет отвечает бомж, не все «Не достает еще трех бутылок! Мораль проста. В основе прогресса лежат лень и жадность. Даже отпетому бомжу всего было мало. А уж нашим олигархам и подавно.

- Да. Так что вот! Мы с тобой сейчас приедем в «Мортеплотехнику». Нам с тобой вынесут заработанные деньги. А мы и спросим у них: «Почему так мало»? Больше то и спросить нечего, - прокомментировал я, - кстати приехали уже.
- Павел Евгеньевич, Вы местный телефон главного инженера помните? ...

 …Тем временем в стране наступила эра распродаж. Распродавалось все. От электрических утюгов и дрелей до океанских и космических кораблей. Буквально за гроши.

Мне как патриоту вначале было больно и обидно. Затем я привык. Поэтому впоследствии за горы проданного оружия я особенно не переживал. Все равно сгниют на складах. Или уничтожат взрывами, как наши ракеты средней дальности. Только жаль, что дешево.
 
Продавали изделия, оборудование и технологии все предприятия, курируемые нашим институтом, которые были способны продавать финальные изделия. Продавали в основном Китаю. Который возомнил себя снова, спустя шестьсот лет, могучей морской державой.

Одновременно продавали различные модификации образцов морского подводного оружия более мелким странам в т.ч. в Ливию, Алжир, Индию, Финляндию, Иран и другие страны.

Первыми торпедами, разработанными на экспорт, уже в новой России, были ТЭСТ-71МНК завода «Двигатель», УЭТТ - института ЦНИИ «Гидроприбор» и АПР-3Э - производства ГНПП «Регион».

В основу первой из них, были положена телеуправляемая противолодочная торпеда ТЭСТ-71МЭ с аккумуляторной батареей заправленной возимым электролитом, которая лишились телеуправления, но зато стала универсальной по целям. То есть эта торпеда приобрела возможность наводиться помимо подводных лодок, еще и на надводные корабли противника.

Во второй торпеде все было с точностью до наоборот. Фактически не телеуправляемая торпеда УСЭТ-80КМ с шпиндельным вводом, оснащенная медно-магниевой водоактивируемой батареей, наконец приобрела телеуправление. Однако при этом глубина хода торпеды была уменьшена, а в головной части была слегка модернизирована ССН и добавлен акустический взрыватель.

Третья торпеда – АПР-3Э, представляла собой упрощенный вариант авиационной парашютируемой противолодочной самонаводящейся торпеды, применяемой в режиме гравитационного поиска ССН торпеды подводного противника и наведения на него в режиме ракетного движения.
 
Павел Евгеньевич и я принимали непосредственное участие в создании первых экспортных российских торпед. Паша в основном занимался первой торпедой, а я - второй. Диапазон участия - от разработки ТЗ, до испытаний торпеды стрельбой с кораблей и подводных лодок. Как в России, так и за рубежом.
 
Хорошо помню, как я волновался, когда меня назначили ответственным от нашего института за испытания торпеды УЭТТ за рубежом. До испытаний у заказчика мы, а это мой новый начальник отдела Сергей Ушков и я, сопровождали ОКР по разработке этой торпеды и её испытаниям в России.

Я осуществлял сопровождение создание системы телеуправления этой торпедой, проверял протоколы согласования торпеды с БИУС и аппаратурой телеуправления, разрабатывал приемлемые методики и схемы стрельбы.

Сергей Ушков организовывал сопровождение разработки собственно торпеды УЭТТ, решал ключевые технические, организационные и разумеется денежные вопросы разработки. Короче Ушков брал ответственность на себя. И делал он это блестяще.