Глава 31

ЭПИЗОДЫ ИСПЫТАНИЙ ЭКСПОРТНОЙ ТОРПЕДЫ УЭТТ

Мы вышли в море для продолжения испытаний торпеды в начале июля. Стрельбу торпедой УЭТТ с телеуправлением по надводному кораблю проводили в Финском заливе у острова Мощный на следующий день.

Стреляли из перископного положения. Волнение моря было около двух баллов. Глубина под килем минимально допустимая. Метров шестьдесят, не больше. Корабль-цель находился в 30 кбт, от нас, и шел на скорости примерно 16 узлов. Начальный курсовой угол на НК-цель был около 45 град.

Когда НК-цель начала пересекать наш курс, мы с дистанции 20 каб, произвели стрельбу торпедой в режиме «НК-ТУ» и осуществили небольшой до ворот торпеды по линии ТУ. Затем перевели торпеду опять же по телеуправлению на боевую глубину и разрешили ей самонаведение. В результате торпеда захватила след и навелась на НК-цель. После чего осуществила еще два повторных поиска и наведения на неё.

Мы радовались. Нам казалось, что первая стрельба по НК-цели прошла отлично. Ушков прилип к перископу, чтобы наблюдать всплытие и подъем торпеды на борт торпедолова.

- Наблюдаю оранжевые мешки всплывшей торпеды по пеленгу 254 градуса! Торпедолов идет к ней!

Внезапно лицо его омрачилось, - что-то на торпедолове много суеты, озабоченно произнес председатель ГК.

- Ну что? Сергей Анатольевич! Подняли? – Спрашиваю я его.

- Посмотри-ка дружище сам.

В окуляре перископа были видны люди, что суетились на корме торпедолова, указывая друг другу на что-то. Наверное, на торпеду – догадался я. Что же там случилось? Не разглядеть!

Зато все буквально через мгновение стало предельно понятно председателю госкомиссии Ушкову Сергею Анатольевичу.
 
- Эх мореманы, - в сердцах произнес Сергей Анатольевич, - пропороли баграми сразу оба мешка и две тонны металла ушли на дно. Так что дорогой, - обратился он ко мне, - как гласит морской закон: - «Без спасения, нет и вознаграждения».

Через десять минут с торпедолова по радио для Сергея Анатольевича была передана информация, о том, что торпеда сначала наблюдалась на поверхности, а затем почему-то утонула. Что он уже и так знал.

Сергей Анатольевич сам вызвал на связь по УКВ ЗАС командира и старшего на борту. Надо было слышать этот стон, что у нас песней зовется! Казалось, что не председатель ГК, а свирепый боцман распекает провинившихся матросов.

Я даже полагал, что аппаратура ЗАС не знает и не пропустит таких слов в эфир! Во всяком случае, от всегда интеллигентного и сдержанного Председателя Госкомиссии я не ожидал ничего подобного. Вот как человек переживал за порученное ему дело!

В Балтийск мы шли в надводном положении. На западе, «над черным носом нашей субмарины, взошла Венера, странная звезда». Смеркалось. Ветер усиливался. Он дул прямо в лицо вахтенному офицеру. Настроение было подавленное.

Я во время перехода, безвылазно находился в центральном посту. Сначала попытался сверить репитеры гирокомпаса. Но на новой лодке, которая только что с завода, в этом не было нужды. Поэтому плотно занялся подготовкой оператора БИУС. Мы с ним на протяжении вечера несколько раз отработали схему предстоящей противолодочной стрельбы.
 
Сергей Анатольевич, в свою очередь, был на мостике. Он, облокотившись об нактоуз, продумывал какие-то варианты решения поставленной ему задачи на завершение испытаний.

Шансов решить её было не много. Но если бы был хоть один шанс из ста, он непременно сумел бы его использовать! А без этого шанса, испытания УЭТТ по-видимому придется перенести. Года на два. Не меньше.

Сергей Анатольевич устало прищурил глаза и ему представилось недалекое будущее.

…. Будто вот так, как сейчас, но спустя два года, он по-прежнему находится мостике подводной лодки. Будто бы их лодка снова, упрямо движется на Запад. На встречу огненному зареву заката. Что делать? Надо продолжать испытания злополучной торпеды.

Солнце между тем село. Быстро стемнело. Вспышки кормового проблескового огня, выхватывают из темноты, то лицо рулевого сигнальщика, сосредоточенное на осмотре горизонта, то капюшоны комбрига и вахтенного офицера, молчаливо курящие и прячущие за стеклом ветроотбойника. Он даже как будто слышит их разговоры на мостике.

- Товарищ вахтенный офицер! С лева 20 - надводная цель! Дистанция 19 - 20 каб. Вижу топовый и красный бортовой огонь. Цель движется в право. Идет на пересечение нашего курса!

- Есть сигнальщик, - отвечает вахтенный офицер, -  принял.

- Товарищ комбриг! Метристы об этой цели уже докладывали. Это цель №7. Вижу её на ВИКО МРК-50. Цель пересечет наш курс примерно через десять минут.

- Добро, - отвечает вахтенному комбриг, - думая, о чем-то своем.

Через несколько минут сигнальщик опять докладывает.

- Товарищ вахтенный! Обнаружена цель №8. С лева 16 дистанция 12 каб. Судя по огням, цель №8 тоже идет в право, на пересечение нашего курса!

- Есть сигнальщик, - так же спокойно отвечает вахтенный, - Доклад принял.

- Товарищ комбриг. Предлагаю застопорить ход. И подождать пока пройдут суда.

- Что значит «есть»! Что значит «пропустить»! - Взрывается комбриг! - Мы с Вами пока ещё на фарватере. Зачем же нам останавливаться и уступить им дорогу! А у целей там что? Гнездо или улей? Может ещё третья цель появится? Так и будем, ждать, пока все пчелы из улья не вылетят? Так мы Вами в Балтийск к сроку не попадём!

- Оба мотора вперед полный! – Азартно прокричал комбриг в «Каштан», - проскочим! Вахтенный, смотри, как это делается, и учись!

- Мостик! Центральный! Работают оба мотора на полную мощность. Ход 12 узлов! – Донесся голос вахтенного механика из центрального поста.

- БИП! Доложить условия расхождения с целями №7 и №8. – скомандовал комбриг.
Спустя минуту из центрального поста прозвучало.

- Мостик! БИП! Определены условия расхождения с целями №7 и 8: На ходу 12 узлов разойдемся с целями через 7 минут. С целью № 7 в дистанции 4каб, по пеленгу 357 по носу, а с целью №8 в дистанции 5каб по пеленгу 185 по корме.

- Вот видишь! Проскакиваем! А так стояли бы на фарватере и ждали у моря погоды! Видел, как я, и так, на глаз, все точно определил? БИП и БИУС данные моего глазомера подтверждают. Учись студент!

Сергей Анатольевич, решил проверить и свой глазомер. Припав к пеленгатору, он решил рассмотреть проявившийся в темноте силуэт судна, только что пересекшего курс лодки. Сначала он попытался рассмотреть его имя из освещенных фонарем двух слов: «Леонид Бочков».

- Буксир, - догадался Сергей Анатольевич, - кого только не встретишь вблизи большого порта. Потом он стал рассматривать и сам буксир.

- Интересно, что он делает, пересекая наш путь? Наверное, идет по-своему фарватеру? Тогда где разграничительные вехи их пересечения? И вообще идет буксир как-то странно. Словно напрягается изо всех сил. Вон дым из трубы, валит вернее появляется, при редких отблесках. Наверное, кого-то тянет, - размышлял Сергей Анатольевич.
 
Лодка на ходу 12 узлов, чуть подрагивала. Мостик изредка стал заливался косыми волнами. Комбриг, словно предчувствуя не ладное, крикнул.

- Вахтенный! Курильщикам в низ! Очистить ограждение рубки!
 
- Денис Петрович, - прокричал высокопоставленный пассажир комбригу, - что означают эти три топовых огня, причем верхний из них, желтый?

- Желтый – это буксировочный огонь? – емко, и со знанием хорошей морской практики, пояснил комбриг?

- Тогда, где судно, которое буксир тянет. Это ведь не тральщик? Как тральщики ходят, и какие огни они носят со стороны трала, я знаю!

Головы комбрига и вахтенного офицера, а вернее их капюшоны, одновременно завращались, пытаясь обнаружить буксируемое судно. Но ничего, кроме второго судна, то есть цели №8 - слева 80 относительно лодки не увидели.

- Да, наверное, её то, то есть цель №8 и буксирует, - задумчиво произнес вахтенные офицер и вдруг истошно заорал.

- Стоп оба мотора!!! Оба мотора реверс!!! Все в низ! И сигнальщик тоже! – Вахтенный спрыгнул со своего места и потянул Сергея Анатольевича за рукав в темноту ограждения.

Комбриг успел спрыгнуть даже раньше нас. Сергей Анатольевич попытался было освободиться от вахтенного офицера, но он держал его куртку мертвой хваткой.

 …И вдруг раздался глухой удар о корпус. Лодка задрожала как в конвульсиях и клюнула носом. Получив градусов 10-15 дифферента. Одновременно рубку захлестнула очередная волна. Все трое скатились в носовой закуток ограждения рубки.

…В верху прозвучали непонятные, режущие душу звуки, откуда то сверху, посыпались осколки стекла…и одновременно раздался какой-то свист со щелчком. Как будто трос какой-то лопнул. Потом дифферент выровнялся. Затем он опять увеличился. Но уже меньше.

- Артемов! Ты где! – прокричал вахтенный офицер в темноту, прерываемую тусклым светом проблескового огня! Он внутренне порадовался, что маячок все же работает.

- Я здесь, на своем месте, на площадке сижу, - отозвался сигнальщик, - удалось только сгруппироваться в ограждении рубки, - раздался его дрожащий голос.

- Слава богу. Все живы, - прервал аварийную перекличку, набирающий уверенность голос комбрига, пока ещё прижатого нашими телами к боцманским принадлежностям, складированным в выгородке, - вахтенный офицер, бегом в низ, оцените обстановку на лодке!

- А Вы товарищ председатель пока посидите здесь. Я сейчас вылезу и посмотрю, что там творится на мостике!

- Комбриг протиснулся на трап. В проёме мелькнули его сапоги и он уцепившись за поручни, вылез на мостик. Сергей Анатольевич немного выждал и поднялся вслед за ним на мостик.

- Объявите из центральной аварийной тревоги, - кричал в «Каштан» комбриг, - командира ПЛ немедленно ко мне на мостик. Докладывайте вахтенному офицеру и нам на мостик, состояние в отсеках подводной лодки!

На мостике Сергей Анатольевич отдышался сам, и оценил окружающую обстановку. Лодка, уже без хода, качалась на волнах. От козырька мостика остались лишь согнутые направляющие. Битые стекла от козырька, наверное, и сыпались на наши головы.

От антенны связи остался лишь обломок её нижней части, блестящее выдвижное устройство перископа было лишено оптической головки и как ему показалось, было чуть, чуть согнуто.

Бросив взгляд на лодку в районе обтекателя и носовой надстройки Сергей Анатольевич увидел черные полосы и следы от повреждений, а также вырванные какой-то силой куски резинового покрытия. Что произошло с акустической антенной Сергей Анатольевич не мог знать.

- А из отсеков уже доносились доклады: «Первый отсек к бою готов! Отсек осмотрен. Замечаний нет», «Второй отсек к бою готов! …Отсек осмотрен: Не работает ГАК у гидроакустиков»! «Третий отсек к бою готов! … Отсек осмотрен. Замечаний нет»! ….

- На трос налетели! – Упавшим голосом оповестил Сергея Анатольевича комбриг, - вон на буксировщике, что с правого борта, команда остаток троса вытягивает. Сейчас буксир, то есть «Бочков», выйдет на связь! Будем разбираться!

- А, кого он буксировал?

- Кого, кого? Да баржу с песком! Видите, вон ту баржу, которая болтается у нашего левого борта. Вон она. Смотрите, на палубе баржи испуганные люди, вернее матросы, шарахаются….

…- Сергей Анатольевич очнулся наконец от своих недобрых предчувствий.

- Главное, что все живы! - Неожиданно сказал он в слух, и подумал, - покажется же такое на самом деле. Не дай бог, что бы это сбылось. Но что будет, со мной и всякими старшими на борту, если вдруг предвиденье сбудется? Большой вопрос!

- Товарищ председатель Государственной Комиссии!!! Вы это о чем переживаете? Вы во время невеселых дум даже в лице изменились. У нас, как видите, все под контролем, - так что попусту не беспокойтесь, Сергей Анатольевич, - на всякий случай отрапортовал комбриг, - стрельбы у Балтийска пройдут на отлично.

Не тут-то было! Штаб Балтфлота, в очередной раз, озаботившись безопасностью кораблей, выделенных для проведения испытаний, разразился управляющей шифровкой в адрес председателя ГК.

Согласно содержанию шифровки, в схему стрельбы предлагалось ввести запретную зону шириной в 20 каб. В которую никто не должен был заходить. А точки начала движения стреляющей лодки и лодки-цели развести аж на 60 кабельтов.

Горизонты точек стрельбы нахождения ПЛ-цели были указаны в соответствии с требованиями Китайской стороны. В шифровке запрашивалось наше мнение о возможности испытаний торпеды УЭТТ в данных условиях.

Мы с Сергеем Анатольевичем, а также комбриг и командир лодки, в рубке штурмана обсуждали возможность продолжения испытаний торпеды.

Сближение дистанции начала испытаний никто на себя взять не мог. А как же – безопасность лодок, особенно объявленная начальством, превыше всего! Переносить горизонты ПЛ-цели и стреляющей лодки – тоже никто не захотел. А как же – соблюдение заданных горизонтов (глубин) стреляющей ПЛ и ПЛ-цели, обещано инозаказчику! А это деньги!

Мы были озабочены тем, что мы можем пройти мимо друг друга и ничего сквозь толщу воды не увидеть. К тому же слой скачка! Куда тогда стрелять? В точку, определенную по счислению? А нам нужен был железобетонный результат. На все 100 процентов.

Решили. Пусть ПЛ-цель обозначает себя посылками гидролокатора. А мы уж, как ни будь, на неё выйдем. Китайской стороне знать об этом факте упрощения не обязательно. Сергей Анатольевич подготовил и отправил соответствующее радио в штаб «Балтфлота» Там согласились.

В 10 00 лодки погрузились. Фактические точки погружения не отметили. Далеко. Лодки по радиолокации перископы друг друга на 60 кабельтовых не видят. Ползем по счислению в кромешной «акустической темноте» навстречу цели.

Периодически мы слышим импульсы гидролокатора, излучаемые целью. Точки нахождения лодки-цели определяем на стреляющей лодке на выпуклый военно-морской глаз. С точностью до квадранта Декарта.

В 10 22 занимаем горизонт стрельбы. За одну минуту до залпа по расчетному пеленгу, обнаружились какие-то шумы. Мгновенно вырабатываем данные стрельбы. И пуляем по указанному пеленгу.

Мы даже изготовились наводить торпеду по телеуправлению. Правда, куда - неизвестно. Сначала думали схитрить. Поводить торпеду то в лево, то право, а затем вернуть её на начальный курс. Все равно ведь шума цели нет.

Но и шумов торпеды, мы на фоне шумов выстрела, тоже не обнаружили. А по линии телеуправления неожиданно пришел «Отказ ТУ». Спустя еще несколько секунд, из рубки гидроакустиков на всю лодку, издевательски застрекотал «стукач» УЭТТ ...Сработал система спасения нашей торпеды. «Аллес». Приплыли! ...

…Потом в «Гидроприборе» рассказывали, что за полчаса до описанных событий, главный конструктор УЭТТ Юрий Лебедев, облегчаясь после завтрака в туалете, сопоставил в уме обе схемы стрельбы и пришел в крайнее расстройство и возбуждение.

Так как, торпеда уже две недели была подготовлена неправильно. Чтобы сразу же после залпа, нарваться на «Аварийный стоп». Поскольку глубина старта оказалась больше максимальной глубины ограничения низа. И никто, среди десятка согласующих начальников, в том числе и мы, этого не заметили.

Лебедев, не заправив толком штаны под пиджак, ворвался в кабинет генерального директора, и срочно связался по телефону со Штабом Балтфлота. Трубку взял уже известный читателю Вороненков.
 
Уловив суть проблемы, Вороненков устало сказал.

- Юрий Алексеевич! Хорошо, что Вы позвонили. Но увы поздно. Дорога ложка к обеду. Уже десять минут, как обе лодки находятся на боевом курсе! - И  положил трубку…

…Создание торпеды УЭТТ, руководство «Росвооружения», перенесло еще на два года. Главного конструктора торпеды УЭТТ из «Гидроприбора», отправили на пенсию. Вместо него назначили обязательного и пунктуального человека - Соболева Игоря.

Мы же с Сергеем Анатольевичем еще два года курировали и участвовали в доработках и стрельбах этой торпедой. В основном на Черноморском флоте. Ну и на других флотах России тоже.

В конце концов, по просьбе инозаказчика, я был включен в нашу делегацию, отправлявшуюся за границу. То есть в Китай. С целью оказания практической помощи китайским товарищам в проведении практических стрельб при освоении этой торпеды.

Мне не хотелось отправляться за рубеж. Но в институт позвонили из соответствующего управления флота и настоятельно рекомендовали Волошину не выпендриваться, а ехать, и выполнять свой долг перед Родиной.

Я конечно же поеду, куда они прикажут. Куда же я денусь с подводной лодки? А вот чиновники, живущие за мой счет. Они-то мне, что ни будь и когда ни будь, будут должны? Как оказалось - ничего.

За неделю до вылета меня попросили провести инструктивно-методическое занятие по ТТХ и особенностям использования торпеды УЭТТ с моряками бригады, едущими в Китай. Что я и сделал. С большим удовольствием.