Глава 32

КУРИЦА НЕ ПТИЦА - КИТАЙ НЕ ЗАГРАНИЦА

Нас, военных и гражданских российских специалистов, в марте 2001 года направили в Китай, в составе двух команд. Обе команды вылетели для оказания помощи китайской стороне в испытаниях торпеды УЭТТ в Южных морях. Вылет состоялся в конце марта. На Боинге «Аэрофлота». Из Москвы с пересадкой в Пекине и до Тончина, команды следовали вместе.

Гражданская команда осталась в Тончине. Она состояла примерно из двадцати пяти человек. В основном из специалистов «Гидроприбора». Эта команда контролировала подготовку торпед УЭТТ на китайской базе оружия.

В этом городе находилась сдаточная база наших ПЛ, проходящих адаптацию к морским условиям Северного флота КНР. Для корабельных специалистов «Рубина», «Северной и Адмиралтейских» верфей и других было выстроено несколько зданий. Там мы все и поселились.

Через три дня, из Тончина, наша военная команда вылетела уже отдельно на юг КНР. С пересадкой в Гуанджоу, прямо на остров Хайнань. Военная команда, состояла всего из пяти человек. Эта команда должна была заниматься подготовкой китайского экипажа, на проданной Китаю подводной лодке 877ЭКМ проекта. Сама лодка же базировалась близ города Сания, что на южной оконечности острова.

Военную команду из пяти человек возглавлял командир Б-806, входящей в 13-ю бригаду, Балакирев Михаил Николаевич, тогда капитан 2 ранга. В состав его команды входили: командир минно-торпедной боевой части Александр – старший лейтенант, старшина команды торпедистов Василий - мичман, гражданский специалист по БИУС «Узел» Кремнев с завода «Молот» и я – капитан 1 ранга.

Подготовленные партии торпед на остров Хайнань доставлялись авиатранспортом. Общее руководство и координацию действий гражданской и военной команд осуществлял главный конструктор торпеды УЭТТ Игорь Соболев.

Город на экзотическом берегу Южно-китайского моря Сания, являлся китайским аналогом нашего черноморского курорта Сочи. Во время густых темных китайских ночей Санию заливал яркий электрический свет и огни отелей. За теплыми водами Тонкинского залива находился Вьетнам. Наша недавняя боль и радость победы над америкосами.

Групп специалистов поселили в отдельно стоящем отеле, напоминавшем американский Белый дом. Жили мы во внутреннем дворе в небольших домиках, окружавших бассейн. От китайского Белого дома до Сании и до базы подводных лодок Южного флота Китая, было примерно километров пять-семь. Только в противоположных направлениях.

На второй день, после нашего приезда, над островом Хайнань "амеры" устроили провокацию. Вторгшийся в его воздушное пространство американский самолет радиоразведки ЕР-3, был поврежден китайским истребителем и посажен на аэродром вблизи г. Сания, . Пилот китайского истребителя погиб.

Весь экипаж воздушного разведчика - 24 американца, пилоты и операторы радиоразведки, включая трех женщин, были на время интернированы и поселены в одном из отелей. Нам, китайские товарищи даже показывали в каком из них конкретно.

К слову наши китайские кураторы: переводчики, технические специалисты, охранники и другая обслуга, целых две недели пребывали в чрезвычайном возбуждении. Ходили в белых военных рубашках и готовились к эскалации конфликта. Мечтали, наверное, так же как товарищ Ляо, старший из них, повоевать с амерами и захватить Тайвань!

Командор (старший полковник) Ляо был руководителем проекта закупки УЭТТ у России. Я его немного знал по предыдущим испытаниям в наших морях. Его жена, была яркой красавицей. Она тоже приезжала в Россию и посещала С.Петербург и «Гидроприбор».

Она, была известной в Китае актрисой и имела звание заслуженной артистки театра армии КНР. А заодно - полковника НОАК. Как женщина, она мне очень нравилась. Я также чувствовал взаимную симпатию с её стороны.

Когда, скажем меня, как разработчика схем стрельбы, представлял начальник НПК-5 «Гидроприбора» Казаков Борис Михайлович, он нечаянно упомянул о моем большом опыте и обширных знаниях.

Тогда китайцы учтиво выразили готовность учится у меня, но выразили сожаления о невозможности налаживания полноценного диалога по причине секретности.

В ответ я, надув щеки и выпятив верхнюю губу очень громко произнес.

- От такой божественной, неземной красоты, - и при этом выразительно указал взглядом на жену товарища Ляо, - у нас нет секретов! Чем снискал бурные аплодисменты российской и китайской публики.

Коммодор Ляо не раз сам говорил и мне и Ушкову, что его сердце разрывается между Москвой и Вашингтоном. Победила в конечном счете более низкая цена российской торпеды. Товарищ Ляо в редкие часы отдыха объяснял нам как заблудшим овцам, политику КПК и сетовал, на то что в России идеология рухнула.

В общении же, командор Ляо был, как мне показалось, был очень прост. Заталкивал вместе со всеми торпеду, на грузовой тележке в цех. Пытался вести с нами россиянами задушевные беседы о десяти сталинских ударах.

Однако меня не могла убаюкать его демократичность. В ответ на выпад командора, о том, что мы в начале 21 века поставляем китайцам в лучшем случае антиквариат, а в худшем просто «дрова», я возразил.

- Попробуйте сами сделать лучше! Посмотрим, что у вас получится?

На самом деле в аналог УЭТТ, то есть в торпеду УСЭТ-80КМ, было вложено очень много труда. В основном в виде технологических достижений советской эпохи и разумеется денег бывшего СССР.

Одно то, что торпеда была рассчитана до глубин порядка тысячи метров вызывало восхищение и уважение. Она даже была испытана реальными практическими стрельбами с ПЛ «Комсомолец» на глубине восемьсот метров!

Правда в случае боевых стрельб, поразить скажем ПЛ-цель на предельной глубине, нам бы не удалось. Так как антенна противолодочной аппаратуры ССН данной торпеды могла применяться лишь до 450 метров.

Специально для этих торпед была разработаны медно-магниевые батареи одноразового действия (БОД), заливаемые морской водой. И развернуто их серийное производство. То есть построен целый завод выпускающий торпедные батареи!

Правда эти батареи так и не были испытаны в холодной соленой воде. Так как  именно в холодной воде обостряются процессы шлакования. В результате двигатели торпед с течением времени теряли тягу, а сами торпеды - транспортные характеристики.

«Гидропрбором» был проведен большой объем работ по устранению электрических помех, возникающих при переключениях контактора к силовым цепям и при работе двигателя торпеды на разных режимах движения. Торпеда теперь действительно стала   универсальной по целям! Была также доведена до ума, не работавшая ранее, система телеуправления.

Правда с помощью телеуправления по-прежнему можно было наводить на цель лишь одну торпеду УЭТТ и только в одной (горизонтальной) плоскости. Так как в СТУ УЭТТ остались, реализованные прежде и уже устаревшие алгоритмы телеуправления.

А сколько технологических ухищрений было вложено «Гидропрбором» в обесшумливание советского аналога торпеды!

Это и антивибрационная рама для двигателя ДП-31А, размещённая на специальных опорах, и стерженьковая амортизация отсеков, и демпфирующие перфорированные покрытия, выложенные внутри отсеков, и 9х11 биротативные малошумные винты, со специально искривленными лопастями, и шумопоглащающие развязки против структурных помех, между силовым и головным отсеками!

Правда, что касается шумности, то если сложить в децибелах вклад каждого технического решения в уменьшение общей шумности торпеды, то её приведённая величина оказывалась ниже уровня шумов моря в 1 балл, определенных ещё Кнудсеном!

По сути мы продавали не доведенный до конца нашей промышленностью полуфабрикат. Так сказать, не ограненный алмаз. Мне было страшно жаль этот образец. Успокаивало только то обстоятельство, что китайцы вряд ли сумеют, да и вряд ли захотят, идти дальше по нашему пути, чтобы воспроизводить устаревшие технологии.

Я был предупрежден нашими чекистами якобы о «коварстве» командора Ляо, как человека. Поэтому в разговоры с ним не по делу, как, впрочем, и с другими китайскими специалистами, не вступал.

Я старался держаться на виду у китайских начальников преувеличенно громко и уверенно, а оставаясь с Ляо один на один, действовал демонстративно, но уже более осторожно. При этом я всячески рекламировал достоинства торпеды и скрывал, как мог, её недостатки.

Несколько раз проходя по технической территории базы я чувствовал и убедился в том, что китайцы очень любят обслуживать и ремонтировать свою технику. Я не раз наблюдал как лихо они вытаскивают и ремонтируют выдвижные устройства и другие агрегаты лодки прямо на пирсе.

А вот стреляли китайцы редко. И по сути дела, стрелять то они, совсем не умели. Наши командиры, даже нынешние российские, были на голову выше китайских.

Например, меня приятно удивил дублер командира - Михаил Николаевич. Как оказалось, он кроме тактики и умения мастерски управлять лодкой, прекрасно владел графическими программам на компьютере.

И когда, например, китайские умники из Пекина принесли ему какие-то изменения в схему противолодочной стрельбы, то он сразу не только указал на тактическую неприемлемость их предложений, но тут же сел за компьютер с иероглифами и все исправил. Знай наших!

Поэтому проводя тренировки я уже не сомневался, что надо делать. Я продолжил практику обучения китайского КБР по самой примитивной методике. Аналогично тому, так как делал я это еще ранее. То есть во время испытаний УЭТТ на российских полигонах. Главное ведь попасть в цель здесь и сейчас. А что будет потом или в другой ситуации, не важн. Не обучать же мне китайцев на все случаи жизни!

Я просто заставлял китайцев вводить пеленги на цель, поступающие от ГАК МГК-400Э в ручном режиме в БИУС МВУ-110Э «Узел». Только и всего.

Какие при этом получат китайцы координаты и параметры движения цели и какие данные стрельбы в итоге выработают и введут в торпеду, меня абсолютно не волновало.

Поскольку, во-первых, данные стрельбы, в нашем случае всегда можно было скорректировать в режиме ТУ. И в конечном счете попасть в цель. (А испытательные стрельбы проводились только в режиме телеуправления). И во-вторых, я же им не БИУС сдаю, а торпеду! К торпеде претензии есть? Нет! А если с БИУС-ом что-то не так, так это не ко мне вопросы.

Следующим, преднамеренно формируемым мною заблуждением, для китайской стороны было преувеличение необходимости точного вывода торпеды по ТУ непосредственно на пеленг ПЛ-цели или на середину регистрируемого следа НК-цели в момент её захвата ССН торпеды.

- Иначе, - утверждал я, - будут большие потери в эффективности торпеды.

Что на самом деле было правдой лишь отчасти. Например, вероятностный процесс самонаведения на подводную лодку мог не начаться только в одном случае. При малом радиусе захвата цели ССН торпеды и сопоставимости этого радиуса с движением торпеды на частных гласах в пределах длинного цикла.

Только в этом случае алгоритм осмотра зоны торпеды УЭТТ не покрывал полностью область возможного положения цели. Вследствие чего в зоне осмотра возникали разрывы на краях этой области и возрастала вероятность пропуска цели.

И наконец излюбленным моим приемом, было обучение действиям оператора телеуправления в экстремальных ситуациях. А на самом деле, окончательное запутывание их.

Кроме того, во время тренировок КБР я нарочно долго не показывал китайцам специальный тумблер, для вывода торпеды на боевую глубину при стрельбе по НК.

Иногда я неожиданно и незаметно перезапускал ЦВС, тем самым имитируя выход БИУС из строя, и в самый ответственный момент орал на немецком языке.

- «Feuer! …Schiessen! Schiessen...», - чем приводил китайских операторов БИУС в полный ступор.

Не обходилось и без случайных незапланированных ситуаций. Так при стрельбе по НК-цели, уже после вывода китайцами, торпеды на боевую глубину, курс у торпеды оказался на 13,5 градусов меньше чем они задавали по ТУ.

Им как и нам при этой стрельбе повезло. Торпеда прошла под «обрез». То есть непосредственно за кормой цели. Именно поэтому УЭТТ трижды выполнила круги запрограммированного повторного наведения на НК-цель по её кильватерной струе.

Весь процесс наведения торпеды отображался на устройстве наглядного отображения (УНО) БИУС-а, что привело китайцев в неописуемый восторг! Три круга, три наведения! Три попадания!

А ведь еще немного и торпеда бы промахнулась! Прошла бы по носу. И поминай потом как её звали. Вот бы был конфуз, когда пришлось бы разбираться, почему у торпеды такая ошибочная траектория!

Допустить подобный сбой при противолодочной стрельбе, мы не могли. Я битых два часа убеждал Кремнева, что надо разобраться с этим случаем. Он сначала отказывался. Мол БИУС сдан военной приемкой и его приборы опечатаны!

Но я его всё же убедил. Потому что стрелять торпедой УЭТТ с неисправным БИУС-ом в режиме ТУ было технической авантюрой. В субботу мы тайно пошли на лодку. Китайцам объяснили, что дескать надо окончательно проверить готовность СТУ и АТУ-81Э.

Возились с аппаратурой телеуправления и БИУС-ом битых два часа. Пока не установили, что вышел из строя один из усилителей дешифратора кода АТУ-81Э.

После замены усилителя угол управления, снимаемый с передатчика, прибора 2Т, стал наконец соответствовать задаваемым величинам. Отлегло от сердца. Не исправили бы вовремя. И у нас были бы большие неприятности при стрельбе по ПЛ-цели!

Я кстати вспомнил, как в прошлом году, еще при стрельбах с такой же лодки в России, мы всю ночь не могли понять, почему не проходит проверка целостности линии ТУ, в ходе подготовки торпеды в ТА.

И только к утру мы доперли, что в соединительной коробке, что находилась на подволоке первого отсека, монтажники перепутали сигнальные концы номеров торпедных аппаратов!

А вообще-то каждый из нашей команды чувствовал свое превосходство над китайцами. Мы были уверены в себе. Знали материальную часть. Умели пользоваться каждым прибором. Китайцы буквально смотрели нам в рот! И безропотно подчинялись!

…При редких встречах с китайским экипажем мы демонстрировали свое превосходство буквально во всех соревнованиях. От выпивания полуторалитровой бутылки пива, без помощи рук, до укладывания этих рук вместе с плечами китайцев на стол общей трапезы.

Рук всех китайцев, без разбору. Даже рук самых могучих. Благо, что оба наших подводника - дублеры командира БЧ-3 и старшины команды торпедистов, а именно Саша и Вася, были настоящими, огромными, русскими богатырями.

Ещё помню, что я при очередном тосте рассказал китайскому экипажу, о том, как мы встретили смерть великого кормчего Мао-дзе-дуна, будучи на подлодке в Японском море.

А именно, дружным и вдохновенным криком УРА. Тогда ведь мы с китайцами временно были врагами.

А вот сейчас, когда пришло осознание и расплата за временную потерю знамени коммунизма, меня охватил стыд за содеянное. Вот как изменились времена!

Я посыпал голову пеплом и высказал сожаление о том, что мы, как неразумные дети, тогда далеком прошлом кричали «Ура»! И радовались! В конце концов я выразил твёрдую уверенность в том, что теперь мы вместе, и наверное скоро уж гордо подымем знамя коммунизма.

Мой рассказ увенчался тостом за вечную дружбу русского и китайского народов! Все аплодировали и пили стоя. Потом пили еще за что-то. Теперь уже точно я не помню.

Напоследок затянули русские песни. «Катюшу», «По долинам и по взгорьям» и дошли до «Трех танкистов»!

Михаил Николаевич дернул меня за рукав. – Серега, нельзя эту песню! Она про китайцев!

- Не - а, не про них! А про японцев! – уверенно отвечал я ему!

А он говорит, - что все равно нельзя, но если очень хочется, то можно!!!
Запевай!!!

Наконец Михаил Николаевич решил, что надо притормозить и остановиться. Мы допели очередную песню и чинно вышли из-за стола. Распрощались с офицерами экипажа. Моральная победа над китайцами была достигнута.

Теперь, если китайский экипаж пытался отвлечься от обучения и заняться какими-то своими делами, Михаил Николаевич бомбил их своим очередным меморандумом….

- Дескать, - «опять по вине китайской стороны не проведены (перенесены) тренировки…», или опять же «не проведены учения по проверке телеуправляемой торпеды перед стрельбой…». Больше бумаги, чище сами знаете, что. Китайцы занервничали. И больше тренировок не пропускали.

Наконец мы вышли в Южно-Китайское море для продолжения испытаний торпеды УЭТТ стрельбой по подводной лодке. Стрельба несколько задержалась. Я даже думал, что они (китайцы) решили подсунуть под нашу торпеду свой атомный ракетоносец. Они оба тогда стояли в базе.

Но верилось в это с трудом. Ведь командир лодки-цели был нам якобы знаком. Однако по рангу он был значительно ниже командора Ляо и равнозначен капитану второго ранга. То есть командиру дизелюхи.

Одним словом, лодка –цель, якобы тоже была: 877ЭКМ или 636-ого проекта. Настоящего звания "командира" мы не знали. И точно не установили.

Мы обсуждал с командиром этой ПЛ-цели схему стрельбы дважды. Когда же мы выходили из базы на стреляющей ПЛ, нас российских специалистов, загнали в кают-компанию.

Так что увидеть выход ПЛ-цели и кораблей, обеспечивающих стрельбу, нам не удалось. В сам процесс стрельбы мы не вмешивались. Всё шло по плану. Китайцы старательно, каждую минуту вводили акустический пеленг в БИУС. Как я их научил, в ручном режиме.

Китайцы явно что-то темнили. Стрельба два раза переносилась на час. Наконец мы погрузились для окончательной стрельбы. По замыслу, в точке залпа ПЛ-цель обнаружив выстрел торпедой, должна была начать поворот на право и увеличить скорость хода. Без изменения глубины.

Я сидел в углу за спинами китайцев и в работу операторов БИУС и ГАК, так же как другие российские специалисты, не вмешивался. Однако, когда я явственно увидел на ВИКО две цели вместо одной, то не выдержал. Хотя обе цели находились почти в створе, мне пришлось высказаться и сделать уточнение.

Для этого я только спросил, - В какую цель стреляете? В цель №1 или №2?

- В цель №1 – коротко ответили мне китайцы.

Я, каким-то чудом, только по изображению на ВИКО ГАК совсем без звука, уловил, что отметка цели №2 изменилась. То есть прошли какие-то изменения в её конфигурации.

Поэтому я сказал, - стрелять вам надо по цели №2! Гарантирую, что не промахнетесь!

- Оператор БИУС вопросительно взглянул на китайского командира. Тот утвердительно кивнул головой. Оператор пере набрал в залп - 1 цель №2, и спустя минуту на китайским доложил о готовности к стрельбе торпедных аппаратов и боезапаса!

- Прозвучала известная во всем мире международная команда - «Fire»!

- Торпеда вышла, боевой на месте, остаточное в норме, - перевел мне далее, доклад из первого отсека китайский переводчик. - Сейчас по секундно, как Вы и учили, начинаем выполнять программу телеуправления! – Добавил он.

- Выполняйте, - пожал плечами я, - а сам уставился на УНО БИУС, который был настроен на прием нужного кадра. Для мня было главным, чтобы линия связи осталась целой до момента всплытия торпеды на поверхность и что бы вовремя была отдана команда на разрешение самонаведения в торпеде. Остальное было делом техники.

- Ну а торпеда УЭТТ при любом раскладе обязательно найдет цель и попадет в неё! Так как было задумано ранее! – мысленно предвосхитил я результат стрельбы.

Так оно и вышло! В общем вернулись мы в Россию с победой!

Таким образом первый контракт по поставкам торпед УЭТТ между «Росвооружением» и «Гидроприбором» с одной стороны, и НОАК КНР - с другой, был наконец подписан.

Именно с этих торпед начался экспорт Концерном наших торпед серии ТЭ в Китай, Индию, Алжир и в другие страны. Вместе с торпедами поставлялись запасные части и оборудование к ним. Всего Концерном было поставлено более двухсот пятидесяти торпед этого типа.

До сих пор я горжусь тем, что принял непосредственное участие в этом большом деле. Никаких денег, кроме командировочных, ни я ни мои друзья не просили и не получали.