Глава 33

ИСТИННЫЕ ИССЛЕДОВАТЕЛИ МИРОВОГО ОКЕАНА, НАЧАЛО РАБОТ ПО ГИДРОФИЗИКЕ

По возвращении из Китая мне очень хотелось выплеснуть накопившиеся впечатления об этой стране. Об открывшейся для меня другой цивилизации. Так не похожей на нашу, христианскую. Но это обстоятельство практически никого не заинтересовало. Кроме моих непосредственных начальников и близких друзей.

Правда через несколько дней, меня для проформы, вызвал начальник Первого института Кораблестроения и Вооружения, теперь наш новый командир – Захаров Игорь Григорьевич. Дело в том, что за время моей заграничной командировки, наш 28-ой институт оружия, окончательно влился в 1-ый институт. Двумя управлениями. Ракетным и минно-торпедным.

В ходе пятнадцатиминутной беседы командир поинтересовался системой торпедно-технического обеспечения и организацией ремонта существующих и вновь строящихся, кораблей НОАК. Я, что знал по этому вопросу, рассказал ему.

Кроме того, я огорчил командира тем, что у китайцев лучше, чем у нас налажен ремонт кораблей и оружия, и обрадовал его неумением наших потенциальных оппонентов применять оружие. После чего вручил командиру специально привезенные из Китая презенты и откланялся.

Мне пора было ехать в Москву. Надо было согласовать календарный план на новую работу. Поскольку нам, решением начальника УПВ, было поручено принять участие в НИЭР.

Данная НИЭР была посвящена выявлению и регистрации гидрофизических аномалий (ГФА), возникающих при движении подводной лодки в стратифицированной морской среде.

Головной организацией по указанной НИЭР было Московское КБ «Электрон», возглавляемое неким Виленчиком. Это КБ после разрыва научных связей с Россией переехало в Москву из украинского Львова.

Оно подхватило тематику нетрадиционного обнаружения подводных лодок не акустическими средствами. Идеологом этой тематики выступал бывший начальник отдела нетрадиционных средств обнаружения из 14-ого института, проживающий ныне где-то в Феодосии.

Данное КБ даже пыталось претендовать на разработку методов уничтожения погруженных подводных лодок, так же нетрадиционным образом. Путем синфазного сложения взрывов от нескольких источников.

КБ «Электрон» в качестве затравки представило отчет по 1-му этапу НИЭР и отчет группы специалистов ЧФ по возможности обнаружения подводных лодок нетрадиционными методами в т.ч. и гипотезу о причинах гибели АПРК «Курск».

Я имел довольно смутное представление о горбе «Бернулли» и о новых методах нетрадиционного обнаружения «Окно» и «Эхо», применяемых противолодочными самолетами в отношении подводных лодок, с помощью РЛС и магнитометров на большой высоте. Хотя кое-что слышал о них во время обучения в академии.

Данные методы обнаружения основывались на регистрации «стоячей волны» от лодки и магнитных полей РЛС и магнетометрами. Но не от корпуса лодки и магнитных полей, порождаемых её корпусом, а от более сильных полей, инициированных ГФА.

Эти поля ГФА имели не только магнитную природу, но благодаря водяным «вихрям», охватывающим подводную лодку, изменяли структуру первичных и вторичных радиолокационных и акустических полей на не котором расстоянии от неё.

Причем размеры вихрей, то есть ГФА, зависели от водоизмещения подводной лодки. Чем больше водоизмещение лодки, тем больший вихрь она вызывала.

Данные поля в свою очередь, были якобы сформированы периодическими колебаниями лодки, возникающими при пересечении водяных слоёв различной плотности - т.н. «страт». По-видимому, в формировании ГФА, какую-то роль играло и не совершенство системы стабилизации рулей подводной лодки, по глубине.

Поскольку поля от ГФА, по сравнению с полями от корпуса ПЛ, обладали более высокой отражающей способностью и более сильным магнитным моментом, то их гипотетически можно было обнаружить на большей, чем обычно, высоте.

Отсюда и более высокая поисковая производительность радиолокационных и авиационных магнитометрических средств.

Считалось, что поля от ГФА, постоянно сопровождают лодку. Они якобы имеют более высокие отражательную способность и магнитный момент, более ярко проявляются при всплытии подводной лодки, но и регистрируются в более низкочастотных диапазонах

Благодаря изменениям структуры радиолокационных и гидроакустических полей, многие полагали, что ГФА могут быть обнаружены авиационными радиолокационными средствами и даже гидроакустическими средствами надводных кораблей, подводных лодок и радиогидроакустических буев, при их соответствующей настройке.

Собственно, основную роль в подключении этой тематики к ответственности УПВ, решила фотография вихря ГФА, сделанная космическим аппаратом в сине-зеленой части спектра. На ней время и место обнаружения вихря ГФА совпало с временем и местом нахождения подводной лодки, которой тогда командовал лично, будущий начальник УПВ Гриша Милентьев.

Я догадывался, почему УПВ решило привлечь к данной НИЭР и мою персону. Дело в том, что я неоднократно в своих докладах в управление, выражал мысль о том, что многие подводные объекты могут быть обнаружены не только благодаря непосредственно своим физическим полям, но и благодаря «следам», оставляемым этими объектами в водной среде.

Собственно, так же, как обнаруживаются атмосферные «метеоры» в метеорологическим радиолокационными станциями в воздушной среде. Например, трос удерживающий мину или цепь из всплывающих на поверхность пузырьков, обладали более высокой отражающей способностью и обнаруживались гидроакустическими средствами лучше, чем сама мина.

Такое же явление было использовано при наведении торпед на надводную цель по её кильватерной струе, и наблюдалось скажем при проводке лодки за ледоколом, и при слежении за выпущенной торпедой и в других случаях. Когда сами объекты были малозаметны, находились в головной части следа, но оставляли за собой в морской среде существенные и долгоживущие «метеоры».

И наконец вся моя диссертация на 50 процентов была сконцентрирована на уменьшении помехи от скоростной ракеты, за счет всплывающего на поверхность следа от неё.

Правда я придерживался классических взглядов на природу вещей. Так как полагал, что возникновение причин и появление следствий конечно могут быть определяющими. Но только в рамках отдельно поставленной задачи. Однако тонкости моего восприятия действительности никого не интересовали. И выбор пал на меня.

Выслушивая в МКБ «Электрон» сбивчивою, непоследовательную и непонятную мне, пока еще речь руководителя НИЭР Кобылинского Валерия, оперирующего научными терминами типа «ячеек Бенара». Валерий был по образованию радиохимиком, поэтому он и использовал подобные термины.

В разговоре с ним я высказал простую мысль, о том, что ГФА могут быть обнаружены не только с внешней стороны, но и изнутри расширяющегося кольца. Если оно, это кольцо, действительно существует.

То есть речь шла о том, чтобы обнаружить ГФА на самой подводной лодки, вызывающей эти расходящиеся кольца вихрей. Для этого следовало проследить за объёмной реверберационной помехой какой-нибудь непрерывно работающей активной станции лодки, например, станции гидроакустического миноискания «Арфа-М».

- На самом деле, - подводил я теоретическое обоснование под необходимостью моего присутствия на лодке, ГФА от которой нам следовало обнаружить, - поверхностные отражения зависят от степени волнения моря, донные – от типа грунта и характера дна, а объёмные – от чего зависят? От плавников рыб? Чушь!!!

- Согласен с Вами, - подтвердил ход моей мысли Кобылинский.

- Между тем, - продолжал я, - разброс коэффициентов объёмной реверберации на порядок превосходит соответствующий разброс коэффициентов поверхностной и донной реверберации – утверждал я и высказал предположение, - что может быть, как раз ГФА и являются основными источниками донной реверберации?

- Тогда Вам и карты в руки, - обрадовался Кобылинский, - попробуете набросать программу проведения эксперимента по НИЭР. Когда и где лодка должна погружаться, как она должна маневрировать, на каких скоростях и глубинах? Когда и как всплывать?

- Понятно, - отозвался я, - это так сказать подводная часть эксперимента, а надводная часть? - Где будут базироваться и как пролетать авиационные средства? Какие радиолокационные средства 31-ого испытательного центра (ИЦ) будут задействованы в эксперименте? И наконец, где будет находиться выставляемый Вами буй?

- Не все сразу, - мягко улыбнулся Кобылинский, - делайте свою часть. Что касается обнаружения радиолокационными средствами и обнаружения буем, то мы прилагаем все усилия, чтобы разумно задействовать их. Проработаем и пририсуем к Вашей схеме!

- Понял Вас, - согласился я, – но хотелось бы в общих чертах всё же представлять. Что и как?

- Вот пожалуйста, - как всегда мягко произнес Кобылинский, - например, Саша Кулиев, который сейчас в отпуске, работает над схемой цифровой приставки к береговым РЛС, позволяющей записать в цифровом виде массивы данных от РЛС и осуществить трассировку слабых отражений от ГФА над водной поверхностью. А буй уже дорабатывает бывший сотрудник 31 ИЦ, а теперь уже наш сотрудник, Губин Юрий Петрович. Думаю, через две-три недели, и то и другое будет готово!

- Тогда и схему эксперимента доработаете? – Предположил я.

- Да. Правильно. Потом схему эксперимента мы доработаем и утвердим её в штабе ЧФ России.

Уже через неделю я разработал схему маневрирования подводной лодки на различных глубинах и скоростях движения, и переслал её в МКБ «Электрон». Пришло время снова отправляться на Черноморский флот в Севастополь и Феодосию.

В купе поезда, который следовал в Севастополь, я познакомился с Александром Кулиевым, моим напарником по работе. Александр был ранее начальником отдела Феодосийского филиала московского НИИ. Работал в корпусе на набережной, принадлежащем ВНИИ «Альтаир». Он там занимался лазерной космической связью спутников с подводными лодками. А теперь вот в МКБ «Электрон» ему пришлось проверять возможность создания системы обнаружения ПЛ по ГФА.

Александр Гениевич полностью соответствовал своему отчеству. Его энциклопедические знания, необъятный кругозор и воистину обширные навыки, особенно в вычислительной технике, поистине не имели границ. Ни дать ни взять - гений.

Они потрясали меня и моё воображение. Будучи простым кандидатом наук, его взгляды, мысли и обобщения тянули как минимум на звание академика.

- Если сын такой, то что можно сказать о его отце? – Подумал я, но промолчал, боясь спугнуть его гениальные мысли.

Уроженец Нижнего Новгорода, выпускник физтеха, что в Долгопрудном, Александр Гениевич был моим одногодком. Мы с ним сразу нашли общий язык. В общении Саша был очень приятным, можно сказать компанейским человеком.

Саша долгое время проживал в Феодосии и даже основал в трудные времена свою компанию РиКо. Что означало попросту - «Рога и копыта». Я оценил остроумие и не зашоренность взглядов её основателя.

От него я много узнал об истории Крыма и народов, населявших полуостров. Об их традициях и сложившихся к настоящему времени взаимоотношениях между ними. До него я ничего этого не знал, хоть был в Крыму множество раз.

У Саши в Феодосии оставалась квартира. В ней мы и поселились. Саша как истинный гурман, мечтал о пиве с раками, или на худой конец с омарами. На практике же мы обычно довольствовались яичницей с помидорами.

Обсуждая с Александром Гениевичем научно-технические вопросы предварительного эксперимента и опробования аппаратуры, созданной для выполнения НИЭР, мы пришли к выводу, что ключевой проблемой является адекватное определение уровня помех, на фоне которых надо было осуществлять обнаружение ГФА. Кроме того, требовалось уточнить основные классификационные признаки аномалий.

Поскольку обнаружение аномалий в эксперименте предполагалось осуществлять с помощью самых разнообразных средств Саша предложил в качестве критерия обнаружения использовать связность траекторий, вернее трасс, цели, по времени и пространству. Мне его предложение понравилось. А как же? Сугубо практический подход.

В качестве количественных показателей предложенного критерия он посоветовал применить половину диаметра вихря на момент его максимального развития и время прохождения этого расстояния подводной лодкой на данной скорости. Я, не зная других альтернатив, просто согласился с ним.

Однако более всего нас занимал вопрос о причинах наблюдаемости всплывших областей ГФА лучом лазера и сигналом РЛС. Саша высказал предположение что одной из основных причин является дипольная природа обратного рассеянья жидких кристаллов воды.

Такое явление я не мог ни принять, ни объяснить. Но Саша пришел мне на помощь.

- Понимаешь. Современная модель воды включает свободные молекулы-диполи воды, а также жидкие кристаллы-кластеры воды. Процентного соотношения тех и других в морской воде уже не помню. Кажется, что поровну.

- И что, - спросил я нетерпеливо?

- А то, - продолжал Саша, - что в области среды соприкасающейся с корпусом лодки, векторы электростатической напряженности диполей будут изменять свое направление в соответствии с гидродинамической ориентацией слоев и вихрей вызываемых движением лодки.

- Но вихри когда-то возникают и как-то затихают? – Высказал я свое банальное суждение о непонятной для меня сущности в физической природе вещей.

- Конечно. Но первоначальная ориентация магнитного момента диполей восстанавливается под воздействием магнитного поля Земли лишь через 30-40 минут. Короче, пока живет вихрь, его можно наблюдать и лучом лазера, и сигналом РЛС, а я думаю, что и характеристикой направленности ГАС.

- Да. Но при условии, что ГФА всплывут на поверхность. Здесь без бутылки не разберешься. Бесовщина какая-то. Давай ка лучше спать.

Через два дня мы выехали из Феодосии в Севастополь. В штабе ЧФ нас приняли радушно. Только что назначенный начальник управления боевой подготовки ЧФ сказал.

- Наслышан о Ваших проблемах. Командир дивизиона подводных лодок в курсе. Он документы уже смотрел. У него замечаний особых нет. У меня же всего пятнадцать минут. Потом будет пьянка по поводу моего назначения.

- Да нам еще на подводную лодку надо, - замялись мы, - аппаратуру подключить.

- Никаких возражений! Вы оба приглашены. Так что оставляйте документы. Мы их согласуем. Дадим в адрес «Электрона» соответствующую телеграмму! Если что ни будь изменится. Подправим. Согласны?

- Конечно согласны. Только документов при нас нет. Они уже направлены в Штаб ЧФ и в дивизион ПЛ!

- Тем более! А командир лодки, после мероприятия, отвезет Вас на «Алросу»! А вот кстати и он.

- Капитан второго ранга Варочкин Анатолий, командир «Алросы», - представился нам невысокий худощавый ковторанг.

- Анатолий! Вы можете отвезти гражданских на Мальцевскую сторону к себе на «Алросу»? – Спросил пока еще не обмытый начальник УБП ЧФ.

- Конечно отвезу! – Отозвался командир лодки, - мне тоже на лодку надо, только после мероприятия. Лады?

- Лады! – Ответили мы в один голос, удивляясь быстроте принятия решений на ЧФ…

…На лодку мы прибыли в пятнадцать часов. На пирсе нас уже ждал старшина команды гидроакустиков. Мы с ним спустились в центральный пост.

- Куда подключаться? - Деловито спросил старшина команды.

- Да вот к Арфе-М. Только не в слуховой канал, который стоит после гетеродинирования, а к выходам предварительных усилителей. Нам нужны чистые сигналы – сказал я.

- Так. Так. Дайте подумать, - перебил меня Саша, - мы задействуем по одному каналу в каждом секторе, а четвертый канал магнитофона у нас с тобой, как я полагаю, не занят.

- Да, свободен, - удивился я быстроте его мысли.

Дело в том, что подводную лодку, станцию миноискания Арфа-М и четырех канальный измерительный магнитофон 7003, Саша видел в первые в своей жизни.

- Давай ка, Сережа, подключим на четвертый вход магнитофона, канал слухового прослушивания. Тем более у него уже есть гнезда телефонов. Лишняя информация не помешает.

- Подключу, куда скажете товарищи гражданские, - отозвался старшина команды, - Вы только пальцем ткните! А за магнитофон не переживайте. У нас с лодки еще ничего и никогда не пропадало.

Через час выполнение монтажных работ было завершено, и мы выбрались на пирс. На пирсе курил командир лодки Варочкин Анатолий.

- Кто из вас с нами в субботу в море?

- Я пойду с вами в море, - и тут же поправился, - капитан 1 ранга Волошин Сергей Александрович!

- Запишу Вас в список. Не опаздывайте. Выход в 10 часов. А сейчас я могу Вас обоих отвезти на автовокзал!

Уже в Феодосии, находясь у себя на квартире, Саша связался с начальством из МКБ, доложил о проделанной работе, попросил выслать ему черновой вариант программы трассировки целей, которая нужна была ему что бы заново откорректировать программное обеспечение системы регистрации, для береговых РЛС.

Следующие два дня я был свободен. А Саша уехал на близлежащий пост, где была установлена радиолокационная станция П-14. Корректировать программное обеспечение цифрового регистратора.

Через день он вернулся в хорошем расположении духа и сообщил.

- РЛС только что прошла модернизацию, - радовался Александр Гениевич, - она и в правду, получила возможность автоматического слежения за целью, а также принимать информацию еще от двух радарных систем! По каналу унифицированной связи и в утвержденном формате.

- Не уж то, - деланно засомневался я, - может быть в этих радарах что-то не работает?

- Я проверил. Все в порядке. Это же «Клондайк» для моего регистратора, - захлебывался от удачи Саша, - теперь я смогу записывать, а в последствии и связывать трассы от ГФА или как ты говоришь «метеоров», в течении трех часов.

- Сейчас выпьем чаю, и я доложу в МКБ, что все прошло успешно! После эксперимента можно будет ехать назад!

- Торопиться не надо! – Остановил друга я, - ты же еще обещал познакомить меня с основоположником принципов нетрадиционного обнаружения. Кравченко, что ли его фамилия? Он здесь в Феодосии. На улице Ленина живет!

- Не Кравченко, а Демченко! Ну как же! Обязательно сходим! Завтра же вечером.

Сидя за столом в тесной двухкомнатной квартирке Демченко, мы прихлебывали чай с коньяком и заедали его привезенным тортом. Саша рассказывал основоположнику о всех наших телодвижениях по организации эксперимента, проводимого на ЧФ в рамках НИЭР. Я больше молчал, и налегал на торт.

Основоположник периодически одобрительно кивал Саше гривой седых волос, а иногда и брал на себя решение наиболее принципиальных, по его мнению, вопросов. Будучи однофамильцем начальника главного штаба ВМФ, он легко обратил данного военачальника в свою «нетрадиционную» веру. И поэтому всячески лоббировал продолжение исследований по нетрадиционному обнаружению.

Ранее Демченко был начальником феодосийского отдела обнаружения подводных лодок неакустическими средствами 14-ого института. Он проводил независимую научно-техническую политику, чем сильно раздражал руководство института. Но с его характером многим приходилось мириться. Всех привлекала масштабность его идей. И главное эффективность, и дешевизна получаемых результатов.

От своих подчиненных, он требовал беспрекословного подчинения и прямо-таки мистической веры в формируемую им идеологию и выдвигаемые им же рабочие гипотезы. Многие, из которых, основывались на заблуждениях, вносимых как лично им, так и многочисленными операторами радиолокационных и гидроакустических средств.

Отдел участвовал в испытаниях ракетной, радиолокационной, минно-торпедной и другой техники. Поэтому все непонятное или не понятое знание, оседало в этом отделе. Потом оно трансформировалось в новые идеи и гипотезы.

Немудрено, что операторы радиолокационной, гидроакустической, магнитометрической, оптоэлектронной, телевизионной тепловизиононой и другой аппаратуры, которые с утра и до утра, на жаре, пялились в экраны своих индикаторов, доносили и замечали много чего, что не укладывалось в привычные понятия и представления.

Когда заместитель начальника отдела Зимин, позволил себе посомневаться в гипотезах Демченко, то он сразу впал в немилость и ему на несколько лет перекрыли научный и карьерный рост. Потом в связи с сокращением института отдел Демченко упразднили, а он сам остался жить в украинской Феодосии.

Старый основоположник был еще полон сил. Ему виделось, как он, сидя в своей квартире, вскрывает подводную обстановку на Черном, нет держи карман шире, в Средиземном море и Атлантическом океане.

И как корабли возрожденных 5-ой и 7-ой оперативных эскадр уже спешат, по определенным в Феодосии координатам, к местам, где притаились черные хищные спины подводных лодок США и НАТО. И топили, топили, топили их. Всех без разбору.

- А Вы молодой человек? Что Вы думаете по этому поводу? – спросил у меня основоположник.

- Я думаю, нельзя ли заменить обнаружение ГФА в целом, обнаружением отдельных их элементов. Другими словами, нельзя ли решить задачу по частям. Например, так, как мы сейчас едим этот торт.

- А что. Разве есть какие-то сомнения? Разве тех данных которые я собирал в течение последних лет своей жизни недостаточно?

- Может быть. Я просто многого не знаю. Поэтому мне кажется, что представленные группой офицеров ЧФ, материалы, касающиеся в том числе и гибели «Курска», мягко говоря не очень убедительны.

- И чем же, они Вас не устраивают? Позвольте полюбопытствовать? – Насторожился Демченко, - я тоже принимал участие в их написании.

- Да вот, смотрите. Например, описание явления с образованием области резкого уменьшения плотности, окружающей лодку, воды, названное «Посейдоном». По сути это область, в которую и провалился несчастный «Курск». Прямо на дно.

- И что? Такого явления не могло быть?

- Нет конечно. И потом это явление удивительно напоминает мне фокус с пивом, вылетающим из горлышек двух бутылок, после их легкого удара друг о друга, - отшутился я, - струи пива – «Посейдон», аттрактор – касание бутылок.

- Говорил я им, не надо этого вставлять в материалы! – Сокрушенно всплеснул руками основоположник, - сиюминутные гипотезы о трагедии «Курска», только подрывают и дискредитируют здравую идею.

- Ну ладно, - отвлек нас от вялого спора Саша, - давайте выпьем за успех нашего безнадёжного мероприятия…

… Находясь в море я целых трое суток провел в центральном посту «Алроссы». Я практически не отрывался от индикатора станции миноискания «Арфы-М». Лишь на время обеда и ужина меня подменял штатный оператор. Запись объёмной реверберации вели по 15 минут, в середине каждого гласа. И при каждом изменении глубина и режима движения подводной лодки.

Но объёмная реверберационная помеха на разных ходах и глубинах менялась незначительно. Если мы конечно не захватывали донную или поверхностную реверберацию.

На специалистов гидроакустиков, а именно на старшину команды, была возложена обязанность следить за положением антенного устройства станции, Структура и длительность объёмной реверберации в целом оставалась постоянной.

И, конечно, никаких выпуклых колец ГФА, с внутренней стороны, где находилась лодка, я так и не обнаружил. Видимо вейвлетный анализ подвел.

С Александром Гениевичем мне в этом году встретится так и не удалось. Сразу после эксперимента он уехал в Москву. Обрабатывать материалы от РЛС и формировать отчет по второму этапу НИЭР.

Я передал свои материалы и магнитные пленки Валерию Кобылинскому. Он тоже уезжал прямо в Москву. Пусть специалисты из МКБ «Электрон» поищут ГФА, которые им надо найти. А я тоже засобирался на питерский поезд.

Спустя месяц МКБ «Электрон» прислал мне отчет по 2-ому этапу НИЭР. От 1-ого института требовалось заключение. Отчет был богато иллюстрирован. Наблюдениям за объемной реверберацией с подводной лодки инициирующей ГФА, было посвящено едва ли три страницы.

Особый упор делался на созданные инструменты для регистрации и анализа радиолокационных отражений на предмет присутствия в них ГФА, а в выводах предлагалось на 3-ем этапе провести полномасштабный эксперимент по их обнаружению разнообразными средствами.

Я очень осторожно, со множеством оговорок, написал в целом положительное заключение 1-ого института по 2-ому этапу НИЭР и рекомендовал перейти к 3-му этапу. Однако моя вера в возможность практического использования нетрадиционного обнаружения лодок, сильно пошатнулась.