Глава 37

РАБОЧИЕ МОМЕНТЫ СДАЧИ СЕРИИ РОССИЙСКИХ ЭКСПОРТНЫХ ПОДВОДНЫХ ЛОДОК


У меня в памяти остались лишь некоторые, по моему мнению наиболее драматические эпизоды двухлетней эпопеи по сдаче подводных лодок проекта 636, построенных на «Адмиралтейских верфях» для КНР.

Эпизод первый.

У меня с Родионом разгорелся спор.

Родион хотел ещё в районе Калининграда  избавиться от запасного ТЭСТ-а. Стрельбой по ПЛ-цели. Ну не хотел он везти изделие обратно в Питер. Наверное, ожидались сложности при выгрузке, и перегрузке ТЭСТ-а, на верфях.

Я возражал. В основном из-за того, что торпеда могла быть в результате стрельбы потеряна. Да и в программе испытаний лодки этот выстрел не был предусмотрен. Зачем лишний риск?

Когда спор зашел в тупик, я вспылил и демонстративно покинув место за пультом АИУС ушел в свою каюту.

Но на лодке все же прозвучал сигнал «Боевой тревоги». Лодка выходили в торпедную атаку без меня. Я вернулся в центральный и из глубины отсека стал наблюдать за действиями Родиона и Толстых.

Они довели подготовку торпеды до «Залпа» и выстрелили. В динамиках зазвучал шум выстрела торпедой, но шума запуска двигателя через прочный корпус, не было слышно. Потом застучал аварийный шумо излучатель (АШИ).

- Что и требовалось доказать, - негромко, но твердо, что бы слышали все в отсеке, произнес я.

- Сережа. Это что? – Спросил, беспомощно оглянувшись на меня Родион.

- Это АШИ. Торпеда продулась и всплыла. Всплыла, а не легла на дно. Теперь пусть торпедолов поднимает её и везет на базу. Давайте порадуемся, что всё прошло хорошо.

- Почему торпеда продулась сразу после «Залпа»?

- Не знаю. Наверное, запасной ТЭСТ готовили в спешке. Да теперь это и не важно. Главное, вы добились, чего хотели. Торпеда остается в Балтийске, а мы с вами на всех парах бежим в Питер - дипломатично ответил я.

Мир между нами был восстановлен. Но я одержал моральную победу. «Альпийские стрелки» сильно за сомневались в своей компетентности. И больше стрельбы торпедами без меня не проводили.

Эпизод второй.

Мы закончили ходовые испытания лодки. Лодка ещё находилась в районе стрельб в надводном положении. Все ждали погоды, чтобы начать движение обратно в Питер. Сильно штормило. Лодка шла наискось к волне. Дифферент достигал 300 градусов.

- Вот тебе и «седая Балтика», - думал я, - штормяга, почище чем на Тихом океане! Интересно, каково тем, кто сейчас на мостике?

Неожиданно в мою каюту не зашел, а буквально ввалился, с перекошенным и бледным лицом, Толстых.

- Сережа. Пойдем скорее в первый отсек. Там такое, такое…что не приведи господь!

Мы протиснулись через переборочные двери в первый отсек и поднялись на торпедную палубу.

На ней суетились моряки и несколько гражданских специалистов. Я сначала не понял в чем дело. А когда подошел по ближе, то ахнул. Матросы перемещали ракету и пытались зафиксировать её на стеллаже.

Руководил процессом перемещения ракеты Костя Кривогубец. Обтекатель ракеты в одном месте был погнут и проломлен. Через треугольную дыру размером в десять-пятнадцать сантиметров, виднелись поврежденные платы и электронные детали головки самонаведения!

Когда ракета наконец была надежно закреплена в исходном положении, Костя с облегчением выдохнул и рукавом утер пот с бледного, как и у Толстых, лица и начал оправдываться.

- Понимаешь Сергей. На крутой волне при максимальном дифференте на нос, сорвало имитатор ракеты, находящийся на стеллаже. Наверное, отцепился. Он поехал вперед и ударился обтекателем об АРВД. Бух - бабах! Матросы испугались и закричали!

- АЭРВД хотя бы не повредили, - перебил Костю я?

- А что ему сделается. Сейчас проверяют. Скорее всего повреждения цепей нет.

- Так вот. Я выскочил на крик, - продолжал взволнованный Костя, - увидел, в чем дело, и понял, что теперь нарастает дифферент уже на корму. Вот, вот и имитатор поедет по стеллажу обратно. Тогда изделие весом более двух тон совсем на хрен разобьётся! Возможно и людей при этом покалечит.

Я еле успел подогнать каретку под кормовую часть ракеты и отрубить питание, - продолжал рассказ взволнованный Костя, - а дальше дело техники. Сейчас имитатор надежно закреплен. Хорошо, что брякнулся об АЭРВД именно имитатор, а не сама ракета. Слава богу топлива в имитаторе ракеты и тринитолуола в его боевой части, нет. Что дальше надо предпринять? Я не знаю!

- Понятно, что делать. Будто сам не знаешь? – Нервно вспылил я, - докладывать Родиону, будить и вызывать спецов из «Новатора», и составлять акты, акта, акты…. Один о причинах плохого закрепления имитатора ракеты, второй об освидетельствовании его состояния. Наверное, если подумать, то нужно и расследование. Так сказать, уже по личностям.

- Эти акты сугубо первичные, - добавил я, - придем в Питер, там будет детальное разбирательство. Наверное, придется привлечь и проектанта лодки – «Рубин». А сейчас главное, поменять курс лодки или погрузиться, что бы не так сильно качало. Короче. Пошли к Родиону сдаваться?

Нам специально сдаваться не пришлось. Родиону уже доложили о происшествии с оружием. Он сам пришел на торпедную палубу. Выслушал меня и Костю.

Потом поцокал языком, стоя возле дыры в обтекателе имитатора. Остановил нытьё, охи и ахи специалистов «Новатора», пытавшихся разглядеть через дыру, не повреждены ли его запальные цепи. Поинтересовался состоянием вилки ввода - АЭРВД-100.

И наконец скомандовал в «Каштан». Коротко и емко!

- Боцман! Держать курс 200 градусов. Оба мотора вперед малый. Мостик приготовить к погружению…

…Через сутки свирепого шторма как не бывало. К борту нашей лодки пришвартовался катер. На нем я должен был убыть на торпедо-техническую базу «Балтфлота», чтобы снять и задокументировать установки, введенные в торпеды. Уже с борта катера я помахал рукой Родиону и Косте, оставшимся на лодке, для того, чтобы везти «сломанную стрелу» в Питер.

Уже в Питере я дважды посетил КБ «Рубина» и «Малахита». Всё искал изъяны в каретке, которая безаварийно использовалась на протяжении тридцати лет. Их не было. Вместе со специалистами корабелами пришли к выводу, что вины экипажа нет.

Предположили. Скорее всего под воздействием переменных нагрузок износился фиксатор зацепа каретки. Хотя лично я, еще на лодке, проверил его действие несколько раз. Фиксатор срабатывал безупречно.

На верфях фиксатор каретки заменили и смазали какой-то новой хренью. Ну а «Адмиралтейские верфи», оплатили «Новатору» дополнительно ремонт имитатора ракеты. Вот и вся история.

Эпизод третий.

На следующей подводной лодке этой серии мы вышли в море в феврале. Удивительно, но на этот раз Балтика была ровная как стекло. От воды шел пар. Вода теплая. Воздух холодный. Ни зги не видно. Подаем туманные сигналы.

Мы уже успешно отстрелялись залпом противокорабельных торпед по МПК. Теперь ждали ПЛ-цель. На очереди ракетная стрельба. Ждем сутки, ждем другие. ПЛ- цели нет. Родион нервничает. Костя пропал в недрах лодки. Его не найти. А Толстых наверняка где-то бухает среди своих контрагентов.

Пришёл слегка озадаченный Родион.

- Слушай. Серега. Я думаю ПЛ-цели так и не будет. Слышал, что они пошли отрабатывать покладку на грунт. Летом к ним на комингс, подводный аппарат будет присасываться. Вот и тренируются на глубине.

- Что, до сих пор, не всплыли, - говорю я, округляя глаза?

- Типун тебе на язык. Всплыли конечно. Но что-то у них сломалось. Я думаю, что аварийный буй. Если не починят, то ясное дело ПЛ-цели не будет. А у нас, вернее у верфей, график сдачи лодки. Покраска, дооснащение оборудованием, замена секций аккумуляторных батарей, передача и все такое.

- На нет и суда нет! Придется в следующий раз в Балтийск шлепать. Когда ПЛ-цель будет готова с нами работать.

- Нет. Так не пойдет. С верфей поступило предложение, подкупающее своей новизной, - сообщил мне Родион, - как думаешь, нельзя ли по «Владимирскому» твоё телеуправление ТЭСТ-ом отработать.

- Можно конечно и по нему. Стреляем как обычно, на параллельных курсах. Лучше с перископной глубины. Торпеде зададим глубину метров сорок. И с дистанции кабельтов в 20-25, как шарахнем! Дальности хода торпеды хватит. Маневр отведения в торпеде предусмотрен, - так что торпеду не потеряем. Я думаю, что вполне возможно.

- Только, я боюсь, что ГИСУ не может идти с заданной скоростью 6 узлов. У него минимум 10-12 узлов? – засомневался вновь Родион.

- А если на выбеге попробовать? Дадим по УКВ команду «Владимирскому» лечь в дрейф, и через три-четыре минуты «Залп». Боюсь только, что торпедная ССН не сумеет захватить надводную цель. Не предназначена она для этого! Не смотря, что в море приповерхностный канал.

- И что из этого? Ну не навелась торпеда. Зато исправно вышла из торпедного аппарата лодки и всплыла в районе цели. Китайцам, а они как раз будут на ГИСУ, этого будет вполне достаточно, - заключил Родион.

- Да. И еще. Невозможно будет проверить обратную связь торпеды с АИУС. То есть на лодке останется не проверенным программное обеспечение и цепи управления торпеды командам её ССН, - на всякий случай предупредил я.

- Это такая малость! У меня вот ИДА-шек на борту некомплект. Целых девятнадцать штук не хватает. И крыс на борту не меряно. Ну и что. Ходим без них и с ними, - пошутил председатель и рассмеялся.

Утром провели стрельбу ТЭСТ-ом. Как решили, так и договорились. Видимость в море была отличная. Стреляли с перископной глубины. Торпеда сделала отведение от линии пеленга, а потом повернула на введенный в АИУС наблюденный пеленг.

Линия связи была не нарушена. Увы наведения торпеды на цель тоже не было. Но торпеда всплыла рядом с ГИСУ «Владимирский». Китайцы рукоплескали!

После того как мы сэкономили на испытаниях этого заказа и выдержали график поставки лодок, верфи стали приплачивать по тысяче долларов за каждую лодку. Каждому члену Госкомиссии.

Опять блин деньги. Ну куда от них деться!

Эпизод четвертый.

Начиная с третьего заказа всё пошло как по маслу. Схемы стрельбы не менялись. Я прилетал в Храброво, доезжал до Балтийска, спускался на лодку и писал свою программу телеуправления.

Программу представляла собой две колонки обозначений в виде команд, соответствующих текущим секундам атаки. Карандашом, прямо на пульте «Ламы». На этом мои функции заканчивались. Оставалось только выйти в море и оператору АИУС выполнить написанную программу.

Кроме того, после фиаско с имитатором ракеты 3М-54Э, на наши следующие заказы обещали прислать операторов с Северодвинского полигона в/ч 09703. Они должны были выполнять функции операторов АИУС при ракетной стрельбе, а не штатный ответсдатчик.

Теперь ему не надо было вводить последовательность неподвижных целей, по которым лодка выходила в назначенное время в заданную точку стрельбы.

Всё вроде бы было хорошо, но появилась другая напасть. Начал пить, как будто сорвавшись с цепи, оператор АИУС – Толстых. На первых порах в командировке, мы жили с ним вместе.

Так он с вечера и до утра колобродил по съёмной квартире. То предлагал мне выпить. То донимал меня всяческими расспросами и воспоминаниями. То изучал атмосферное явление, когда не потухшая сигарета светила на стенку будто фонарик. То вдруг пускался в пространные рассуждения о природе сахарного «диабэта». (Он и его мать страдали от этого недуга).

Мои неоднократные увещевания сбавить темп, и держать себя в руках, не помогали. На заказ Толстых приходил не выспавшимся и хмурым. Правда часам к десяти слегка выпив, оператор АИУС становился вполне адекватным. И с ним снова, как раньше, можно было работать.

Но дома он по-прежнему был не выносим. Мне такая жизнь быстро надоела. Буквально через неделю, я съехал от него на другую съемную квартиру. Пару дней я жил спокойно.

Не знаю кто. Но кто-то, из ответсдатчиков "Авроры" всё же на Толстых накапал. Буквально за день до выхода, поздно ночью около 23 часов, мне позвонил Леня Фоминских – ныне большой начальник в «Авроре» и прямой руководитель Толстых.

- Привет Сережа! Как там у Вас обстановка.

- Да ничего. Обстановка вроде нормальная. Завтра выходим на испытания четвертого заказа.

- А мне вот докладывают, что дела у Вас на заказе совсем плохи! Небось «керосинишь» вместе с Толстых? – С нескрываемым раздражением произнес Леня.

- Да нет. Что ты. Умные книжки читаем, - в тон ему, зло пошутил я, не желая обсуждать в приватном разговоре с начальником высокого ранга, проблемы бедного оператора АИУС, - действительно, нянька я ему, что ли?

- Считаю, что необходимо заменить оператора Толстых на заказе. Из Питера срочно вылетает бригада специалистов «Авроры». Трое человек, во главе с заместителем начальника управления Кивиновым. Он на месте разберется. Что к чему.

- Разбирайтесь, но без Толстых я стрелять не буду. Привык к нему. Работает он нормально. Стреляем тоже вроде не плохо.

- Стреляешь не ты, а экипаж лодки! – Строго напомнил мне Фоминских.

Я осекся, и поправился, - конечно стреляет экипаж, но все же я думаю, что в приезде контролеров из «Авроры» нет необходимости. Справимся сами! А оператора АИУС лучше не менять.

- Я знаю, что делаю, - твердо сказал Фоминских, и положил трубку.

Я долго не мог уснуть прикидывая, какие изменения в нашей работе повлечет нашествие контролеров из «Авроры». В конце концов решил.

- С утра пойду к Родиону и буду настаивать, что бы оператором АИУС на стрельбах оставался всё-таки Толстых.

Сказал и сделал! С утра Родион безапелляционно поддержал меня в решении оставить за пультом Толстых. Но к десяти часам, когда приехали контролеры, он так же легко поменял решение.

- Пусть за пультом «Ламы-ЭКМ» будут специалисты, которых назначила «Аврора». В конце концов эта контора несет ответственность за данную систему!

- Ты же Сережа будешь стоять за спиной у оператора АИУС и подсказывать ему, что и как надо делать, чтобы соблюсти намеченную схему стрельбы. Я буду рядом с тобой.

У меня внутри всё прямо кипело. - С моим мнением не считаются! Но я не подал виду и подчинился. В конце концов это дело председателя. Я догадывался, что накат идет со стороны «Новатора» и со стороны моего военного коллеги из госкомиссии по приемке АИУС.

И если первые не могли смириться поломкой обтекателя имитатора ракеты 3М-54МЭ, то второй был раздосадован тем, что АИУС проверяется на ходовых испытаниях только как стрельбовая, но увы не как информационная система. Это надо же. Сам он представляет здесь РТУ. А родить программу применения АИУС по своему назначению не может.

Свой очередной заказ Родион вывел в море около одиннадцати часов утра. На этот раз в гордом кильватерном строю. Перед нами в десяти кабельтовых гладь моря разрезала ПЛ-цель - Б-407. К полудню лодки разошлись по точкам погружения. А к четырнадцати часам, все мы были готовы к противолодочной стрельбе.

Место Толстых за АИУС занял незнакомый мне специалист из «Авроры». Я попытался было объяснять ему суть программы телеуправления. Но он сказал, что уже прочитал её на пульте и все понимает.

Предстартовая подготовка ТЭСТ-а - определение координат и параметров движения цели, подготовка ТА, решение задачи стрельбы, замер сопротивления изоляции линии связи и ввод данных в торпеду - прошли безукоризненно. Команду «Товсь», как Толстых, новый оператор долго не держал. (Предмет моего вечного спора с Толстых).

Как только на пульте мигнул сигнал «Товсь выполнено» специалист сам догадался представить Родиону нажатие кнопки «Залп». Судя по шумам из динамиков гидроакустика и повысившемуся давлению из первого отсека, торпеда вышла нормально.

Затем оператор АИУС строго по минутам выполнил программу телеуправления, разрешил самонаведение и даже получил от ССН торпеды сигнал о захвате цели. В завершение он грамотно, как и полагается, отметил точку всплытия.

Противолодочная стрельба, вопреки моему ожиданию, прошла просто на ура. Я был поражен. Про себя же, особо не афишируя, я отметил четкую работу оператора АИУС и подумал.

- Умеют все-таки специалисты «Авроры» отделять мух от котлет!
Фоминских оказался прав, а я впервые засомневался в собственной непогрешимости!

А оператор Толстых через месяц скончался. Вечная ему память.

Эпизод пятый.

От испытания подводных лодок стрельбой противокорабельных торпед я ничего плохого не ожидал. До этого стрельбы залпом 53-65КЭ проходили нормально. По-моему, на флоте не было офицера, который не знал бы что такое лямбда 1 и лямбда 2, откуда отсчитывается Ет и как устанавливается глубина года торпед! Вся торпедная наука основана на этом виде стрельбы.

Прекрасно знал эти вопросы и командующий «Балтфлотом» Валиев. На инструктаже командующий показал свои прекрасные знания по торпедной подготовке и приказал, что бы не было ни малейшего отклонения от плана их проведения!

План естественно оформлялся в МТУ «Балтфлота». На инструктаже все участники слушали начальника МТУ в пол уха, так как были заранее согласны с ним. По этому плану, глубина хода торпед была назначена максимально возможной для торпед 53-65КЭ – 14 метров. Да и ещё разноску в метр между торпедами залпа тоже надо было учесть.

Ну а как же? Иначе нельзя! Ведь максимальная осадка НК-цели составляла чуть больше 5-ти метров! Существовала виртуальная опасность поразить «бульб» цели.

Но когда перед стрельбой я взглянул на шкалу прибора дистанционного ввода глубины (ПДУГ) с помощью которого надо было вводить глубину, то сразу озадачился. Шкала прибора была черным по «желтому», отгравирована в цифрах от 2 до 12 метров.

То есть ПДУГ, для этого заказа был рассчитан на советские торпеды 53-65К или же изготовлен по старым советским чертежам! Нам один черт. А вот как ввести в экспортные торпеды предусмотренные планом 13 и 14 метров?

Памятуя свои давние мучения с электромеханическим приводами на МГ-23, я вызвал из чрева лодки специалистов по автоматике. На мой зов откликнулись двое.

- Что надо? Ввести глубину больше 12 метров? Говно вопрос. Выеденного яйца не стоит! Сейчас сделаем! – И разом потянулись к дверцам стойки.

- Погодите! Сейчас посоветуюсь с главным военспецом по торпедной автоматике Костей Кривогубцем, - остановил их я. И начал связываться по «Каштану» с первым отсеком.

Костя отозвался не сразу. Лодка уже начала маневр по выходу в торпедную атаку, а первый отсек все еще не был готов.

- Что надо, Серёжа? – наконец отозвался Костя.

-Костя! Как ввести в торпеды глубину в 13 и 14 метров? С ПДУГ-а можно ввести глубину лишь от 4-ех до 12-ти метров. Автоматчики в этом нам могут помочь!

- Да ну их! – Зло отозвался Костя, - они уже предлагали свои услуги. Боюсь если точно не установят колеса в промежуточное положение, то при несовпадении направляющих, привод на хрен заломят. Будет тогда у нас с тобой на заказе помимо разбитой ракеты, еще и не исправный ПДУГ.

- Тогда может быть оставить старые глубины в 11 и 12 метров! Как раньше? Риск попадания торпед в бульб МПК минимален. Ты же знаешь! – Убеждал его я.

- Ты что! С дуба рухнул? Слов командующего не слышал? Не суйся в канал глубины! Я сам, вручную, накручу на обоих торпедах, то что нужно! А каналы ввода глубины отключу!

- Тогда ПДУГ останется не проверенным, - возразил я.

- Да и хрен с ним! – уже еле сдерживал себя Костя.

- Послушай Костя, - не унимался я, - опасаюсь, что если на глубине 14 метров чувствительность НК-каналов окажется заниженной, то торпеды не наведутся на след. Пройдут полную дальность по прямой. Где их потом искать? Может все же оставим старые глубины хода. А Костя! Надо же хоть иногда, риск брать на себя!

- Пошел на х…й большой ученый. Я сам знаю, что мне делать! Не мешай. Занимайся лучше АИУС-ом! С него глубина слава богу не вводится! Конец связи, - отрезал Костя, и отключился.

Специалисты автоматики бросили взгляды на меня и пришли в замешательство.

- Так вводить глубину с ПДУГ-а или нет? – вопрошали их глаза.

- Ничего не надо делать, - доверился я Косте, и выключил ПДУГ.

Тем временем лодка вышла в позицию залпа и развернулась носом на НК-цель. Еще минута томительного ожидания и на АИУС наконец пришел сигнал «ТА готовы»!

Оператор АИУС из «Авроры», который работал не хуже первого, последовательно нажал кнопки «Приготовить БЗ» и «Товсь» и дождавшись ответных сигналов «БЗ готов» и «Товсь выполнено», доложил.

- Залп разрешен, - и откинул на АИУС крышку кнопки «Залп»!

Лодка дважды вздрогнула. По выносному индикатору ГАК и пеленгам на «Ламе» я наблюдал, как торпеды рванулись в сторону НК-цели. Как их трассы подошли почти перпендикулярно к «следу».

Я привычно ожидал что отметки шумов торпед покатятся в лево вслед за шумовой отметкой цели. Однако на этот раз такого не случилось. Торпеды уверенно пересекли «след» цели за кормой и двинулись дальше по прямой.

- Почему ни одна торпеда не навелась? – растерянно спросил Родион.

- Не знаю. Тут может быть тысячу и одна причина. Пока не поднимем и не разоружим их, ничего не узнаем!

- Черта два ты торпеды потом найдешь, задумчиво проговорил Родион, наблюдая за значками торпед, подползающими к обрамлению экрана.

Всплыли в надводное положение. Начали поиск торпед. В центральный отсек пришел старший контролер из «Авроры» Кивинов. Он наблюдал за работой торпедистов находясь в первом отсеке и пребывал под впечатлением от увиденного и услышанного.

- Знаешь Серега. Обстановка на торпедной палубе была очень нервная! Напряг прямо висел в воздухе.

- Зато твои ребята из «Авроры» в центральном посту сработали очень быстро и четко. Может даже слишком быстро. Спасибо тебе.

- Торпедолов, наверное, сейчас поднимает торпеды? – спросил Кивинов.

- Их надо будет еще найти, - ответил я, - через полчаса, когда продуют весь балласт все мы окажемся на мостике и будем шарить глазами по горизонту.

- А что акустики стукачей не слышат?

- Нет. Не слышат. Пойду посмотрю, как там Костя. Выясню с ним пару вопросов. Обычно он сразу после торпедной стрельбы первый на мостике и больше всех информирован, - дипломатично, не раскрывая самого факта не наведения торпед на цель, известил я Кивинова.

На этот раз Костю Кривогубца я нашел не на мостике, а в своей каюте. Он был один. Его тело лежало на верхней полке, отвернувшись от прохода, лицом к переборке.

- Наверное, отдыхает после свалившейся на него запарки, - подумалось мне, - сначала, надо бы извиниться перед ним, а уж потом….

Я осторожно тронул Кривогубца за плечо и слегка потряс его маленькое тело. Он не отреагировал. Тогда я потряс его уже сильнее. После чего раздосадовано произнес.

- Костя, нам надо обсудить с тобой…

Костя повернул ко мне своё опухшее лицо и посмотрел на меня невидящими глазами. Глаза его были полны слез. Лучший минер «Балтфлота» беззвучно плакал. Совсем как маленький ребенок. Я не стал его больше тревожить и тихонько выскользнул из каюты.

Эти две торпеды, потерянные в море, мы как ни старались всё же не нашли. «Адмиралтейские верфи» возместили «Балтфлоту» стоимость утерянных торпед. А Костя еще два месяца носился между верфями и Адмиралтейством с актами списания.

Перечень подобных драматических эпизодов можно было бы продолжить и далее. Но и перечисленных эпизодов было вполне достаточно, чтобы понять, что все мы здесь, на подводных лодках, просто добываем в поте лица, свой хлеб.

С риском для здоровья и самой жизни. А наши инновации состоят лишь в том, как выкрутиться из создавшегося положения. И при этом еще залить «Коле» (т.е. инозаказчику) баки.

Скорая перспектива работы, на заводе основанной на вранье, меня не устраивала. Поэтому после демобилизации с флота я, даже не обращался к главному строителю Вересову, с просьбой принять меня на «Адмиралтейские верфи». Работать я пошел всё же в «Аврору».