Глава 38

МОЯ РАБОТА В АВРОРЕ И ГИДРОПРИБОРЕ. АДЪЮНКТ ШИЛИН ИЛИ КАК Я ИСКАЛ СВОЕ МЕСТО В ИННОВАЦИОННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Полтора года работы проведенных в «Авроре», не удовлетворили мою жажду к инновационной и научно технической деятельности. За это время я сумел опубликовать в научно техническом сборнике предприятия только две начальные статьи, посвященных организации залпа телеуправляемыми торпедами.

Мой теперешний прямой начальник Кивинов, не вникая в суть вопроса, тоже посоветовал мне, заняться разработкой аванпроекта системы управления залповой стрельбой телеуправляемыми торпедами. Теперь все свободное время я был занят разработкой этой проблемы.

Меня же как ведущего инженера, для начала назначили заместителем главного конструктора по созданию системы управления резервной стрельбой для одного из инозаказов. Эта должность, не давала простора для новаторства и инновационной мысли. Но я понимал необходимость адаптации в гражданской должности.

Резервная система управления стрельбой представляла собой несколько приборов, два из которых были покупными. А три уже производились на предприятии. Вся суть резервной системы заключалась в разработке программного обеспечения решения задач стрельбы торпедами и обеспечению упрощенных связей с источниками информации. Программное обеспечение для нашей системы и упрощенные связи с системой наблюдения были уже разработаны.

Эта задача, по сути дела, была еще ранее решена программистами «Авроры». Надо было просто от большего отсечь все лишнее.

При этом главной проблемой, которую следовало решить мне, было строгое следование стандартам предприятия, при складывании резервной системы стрельбы из «пяти кубиков».

А главным результатом моей деятельности, было обоснование цены на ОКР по её созданию в интересах нашего научно-исследовательского отделения. Причем именно такое, чтобы львиная часть денег, оставалась в нашем подразделении. Такой местнический подход мне тоже не нравился.

Может быть я не сумел перестроить научный склад своего ума. Может, надо было встать на борьбу со шкурными интересами? Мне этой головной боли не хотелось.

Кто знает? Наверное, начальники просто хотели удостовериться, в моих способностях к конструированию. Так сказать, воочию убедиться, что я смогу добиться осязаемого результата. Мне же хотелось большего.

Однако продолжению карьеры конструктора лодочных систем управления оружием, не суждено было сбыться. За неделю до испытаний резервной системы управления, то есть где-то за месяц до Нового 2011 года, меня разбил двойной инсульт.

От временного умопомрачения, я пришёл в себя только через полгода. Таким образом я сумел выйти на работу лишь к середине мая. Поэтому меня, как не перспективного работника, Кивинов подал в список сокращаемых.

- Подал. И правильно сделал. Зачем с полутрупом возиться?

Я написал заявление об уходе «по соглашению сторон» и с легким сердцем покинул «Аврору». Этот род деятельности был явно не мой…

… Я понемногу восстанавливался от последствий инсульта. Осознание реальности бытия хоть и медленно, но возвращалось ко мне. В декабре, благодаря усилиям друзей, а именно Соколова и Кобылинского, я оказался в «Гидроприборе». В должности главного специалиста.

По иронии судьбы, как уже мною было уже упомянуто в прологе к повести, я был принят в отдел стратегического и инновационного развития Концерна.

Историю о том, как в начале открывшегося для меня, старого и одновременно нового жизненного пути, я бродил по коридорам Концерна с трудом узнавая кабинеты и бывших друзей, и коллег, я пропущу. Я же не специалист по психотерапии!

Как записывал на множество листочков и рассовывал по карманам их имена и отчества, вместе с телефонами – тоже. К науке и инновациям это не имеет никакого отношения.

Однако наука о том, как заранее продумать суть вопросов, которые надо было выяснить, а из добытых сведений сложить в многовариантную мозаику свои мысли, по поводу стратегического движения концерна в заоблачные высоты, давалась мне с трудом.

Я упрямо писал многостраничные отчеты, заполнял великое множество таблиц в «Ворде» и «Экселе», складывал и вычислял проценты выполнения плана, ежеминутно памятуя о собственной ущербности и не нужности.

Подспудно, я выполнял указания Евгения Ивановича по разработке разнообразных приложений к инновационным программам и отчетам по ним, помогал ему в приобретении навыков работы на компьютере, мирил нашего упрямого, как бык, начальника отдела Полыхаева, с координатором технологической платформы Кобылинским, и выполнял много чего другого. Иными словами – много чего не очень нужного.

Мы строчили задуманные кем-то НИР-ы. Только сейчас эти научные работы не приносили нам дохода. С их помощью мы надеялись хотя бы оправдать свою мизерную зарплату в «Гидроприборе».

Мои друзья из «Гидроприбора» и ученые из «Корабелки» постепенно покидали этот мир, унося с собою целые пласты знаний и компетенций. Мы всё чаще стали встречаться на кладбище поминая каждого из них и в тайне надеясь на возрождение судостроительной промышленности.

В один из таких скорбных дней, помнится на годовщину гибели "Курска" его величество случай, свел меня с молодым человеком – преподавателем «Корабелки» и одновременно нашим сотрудником.

- Познакомься Михаил Михайлович, - представил меня мой старый знакомый Борис Александрович, - это мой друг Волошин Сергей Александрович.

Я протянул руку высокому парню приятной наружности. Его рукопожатие было крепким, взгляд – открытым.

- Адъюнкт Шилин, - скромно представился он.

- Сергей Александрович. Наш должник, - продолжил Борис Александрович, - знает, если не все, то многое об телеуправлении. Миша попроси его на всякий случай посмотреть материалы твоей диссертации. А то мне видать уже не много осталось.

Борис Александрович как в воду смотрел. Через месяц, нам вновь представился грустный повод опять встретиться. Уже в крематории. Хоронили на этот раз его самого.

Когда после тягостных похорон, мы в легком печальном подпитии, разъезжались по домам, я чуть замешкался. Свой автобус упустил. Поэтому поехал в последнем микроавтобусе с преподавателями ВУЗа до «Корабелки».

Один из преподавателей, который громче всех сетовал по поводу безвременно ушедшего профессора, - добавил.

- Жаль Бориса Александровича, жаль еще и Мишу. Он завис. Остался без научного руководителя. А его работа более чем на половину готова. Жаль.

Я тут же понял, чем мне придется заниматься в ближайшее время.

Ждать пришлось не долго. Уже через неделю в наш кабинет постучался Михаил Михайлович.

- Видите. Вот как вышло. Борис Александрович вел меня от бакалавра. И статьи мы вместе с ним писали. А теперь его нет. Не могли бы Вы стать моим научным руководителем? - Без особых реверансов, сразу взял меня, как быка за рога, молодой адъюнкт.

- Да. Действительно жаль. Но у меня нет опыта научного руководства. Вам бы поискать другого руководителя. Более опытного методиста. Например, Исаака Борисовича, с которым Вы работаете здесь в «Гидроприборе», или Канищева Владимира Ивановича с соседней кафедры. Его тоже можно попросить.

- Просил уже. И того и другого. Увы у Исаака Борисовича очень плохо со зрением, а Владимир Иванович сейчас болен. Он только по великой надобности на такси в «Корабелку» приезжает. Так, что остаетесь только Вы, - с надеждой улыбнулся молодой преподаватель.

Поговорили с ним о предмете его научных исследований, проблемах телеуправления. О содержании созданного им научного задела. Развили с ним тему залпового применения телеуправляемых торпед.

- Ладно. Оставьте Ваши материалы, и свой телефон. Я посмотрю их и о результатах дам Вам знать.

- Когда примерно?

- Дня через три, - ответил я, - и на следующий же день внимательно просмотрел представленные файлы.

Материалы, как материалы. Таких работ я видел раньше много. Кое с чем я был не согласен. Кое-что - не понимал. Но главное, материалы диссертации были в разобранном виде. Работа оказалась явно незаконченной. И главное в материалах диссертации, хотя и содержались так сказать «ростки винограда», но не было «изюминки». Не выросла еще и не засохла!

Меня одолевали сомнения. Достаточно ли подготовлен адъюнкт для самостоятельной работы. Сумею ли я в своём после инсультном состоянии дать ему правильные советы? Буду ли я способен разумно и ненавязчиво направить его диссертационную работу?

Михаил Михайлович пришел ко мне в пятницу. Я был один, и мы сумели познакомиться друг с другом по ближе. Мне импонировала острота ума и любознательность диссертанта, серьезный подход к жизни, и какая-то, еле уловимая, основательность.

Но я все еще колебался. Взвешивал все «за» и «против», пока не почувствовал.

- Этот не подведет, и научную работу не забросит! – думал я, - да и сам я тоже не лыком шит. Имелся кое какой опыт обучения подчиненных. Кроме того, и сам я из учительской семьи.

Дело окончательно решило то обстоятельство, что Михаил Михайлович оказался уроженцем Североморска. Сам адъюнкт был из офицерской семьи. Двадцати шести лет отроду. И как можно было отказать такому человеку? Поэтому я, уже не колеблясь, согласился.

- Готовьте и оформляйте по «Корабелке» приказ на замену научного руководителя. Только предупреждаю. Работать будете быстро, но планомерно. По графику. Иначе нам удачи не видать!

- Когда начнем? – поинтересовался, обрадованный диссертант?

- А прямо сейчас, понимаешь Миша, - обратился я к нему по-свойски, - в твоих материалах плохо просматривается главная идея, которая делала бы работу цельной. Идея же, как правило, кроется в названии темы диссертации.

- А чем Вам не нравится моя тема, - и Михаил, заглядывая в свои материалы, зачитал буквально следующее, - «Преодоление средств ГПД двумя телеуправляемыми торпедами в залпе, при обмене информацией между ними через БИУС носителя»?

- Во-первых, ты свою тему без бумажки даже произнести не можешь, - начал я, - во-вторых твоё название диссертации очень длинное, и оно предполагает конкретику, а ты к сожалению, не специалист по ГПД, и в - третьих, пока диссертация не дописана, применяются рабочие названия. Короткие, емкие и звучные!

- Не знаю, - признался я, - но мне кажется, что к твоей работе могло бы пока подойти рабочее наименование «Телеуправление стаей торпед».

- Не очень понятно? О чем это Вы. Поясните пожалуйста.

- Здесь ключевое слово «стая»! Множество торпед в залпе, как раз и составляет «стаю». Это как стая волков, которая окружает лося. Поэтому «стая» торпед предполагает не только телеуправление, но и взаимодействие между торпедами. Так, что слово «стая», на самом деле звучное и емкое.

- Как я понял, - подхватил мою мысль диссертант, - задача диссертации так организовать телеуправление в «стае», чтобы на конечном участке одновременно ударить всеми торпедами по цели. Причем с наименее защищенных направлений. Потому, что лодка цель, в свою очередь, будет уклонятся и одновременно отводить или сбивать наши торпеды. Правильно?

- Молодец Миша! Понял меня с полуслова, - обрадовался я, - а то пишешь в наименовании работы всякие аббревиатуры, типа «ГПД» и «БИУС». Если их расшифровать, то название диссертации займет целый абзац!

- Боюсь только, - озаботился Миша, - многое из того, что я уже сделал, придется переделывать и рихтовать.

- Не переживай, - успокоил я адъюнкта, - все что было наработано ранее, все равно не пропадет. Войдет в диссертацию. Неопределенное и короткое рабочее наименование работы, дает возможность по максимуму использовать уже имеющийся материал. А вот добавить кое-что придется.

- Я готов написать статью о формировании концепции «стаи» в наш научный сборник, - выразил своё желание адъюнкт.

- Правильно, - обрадовался я, и уточнил, - предлагаю написать даже две статьи. Первую - совместно, где мы объявим о содержании новой концепции телеуправления, а также о том, что нужно разработать для её реализации, и вторую - ты лично, где уже сам ответишь на вопросы, поставленные нами в первой статье и предложишь путь для её реализации.

- Договорились?

- Да. Конечно. Я пошел работать, - обрадовался диссертант….

…Наша первая, совместная статья, вышла в сборнике «Гидроприбора» в 2016 году. Она называлась, как мне помнится, - «На пути к принципам боевой стаи». В том же сборнике Михаил Михайлович отозвался статьёй «Боевая стая против залпа», где молодой ученый сформулировал основные отличия от залпа и определил принципы формирования «стаи».

Так начались наше сотрудничество и дружба. Я подготовил Михаилу помесячный план завершения диссертационной работы. И адъюнкт следовал ему насколько это было возможно.

При возникновении проблем мы совместно обсуждали изменения в плане исследований. При этом я старался, что бы инициатива исходила прежде всего от самого диссертанта.

Таким образом я помог ему отточить умение выделить и сформулировать вопрос, самостоятельно поставить перед собой частную научную задачу и решить ее, находясь в жестких рамках плана.

Благодаря живому уму и природной любознательности Миша представлял собой особый тип вдумчивого исследователя. Он обладал умением анализировать и сопоставлять явления, происходящие и в живой природе и в сфере вооруженного противоборства. А, с другой стороны, он был способен улавливать мировые тренды науки.

Всякий раз, когда заходил к нему, мой адъюнкт никогда не сидел без дела. Миша был постоянно чем-то занят. То своей диссертацией, то написанием разделов НИР для "Гидроприбора", то разработкой методических пособий для студентов Корабелки.

Вначале я удивлялся его работоспособности и целеустремленности. Потом привык. Я всегда был уверен, что те разделы и расчеты на моделях, которые мы сообща согласовали в план-графике завершения диссертации, будут им выполнены в намеченный срок.

На первых порах я подкидывал адъюнкту идеи и материалы, касающиеся принципов мультиагентного управления. Я наделся, что Миша наработает материал по взаимодействию торпед в «Боевой стае».

К чести диссертанта, он не клюнул на приманку. И оказался, в конечном итоге, правым.

- Это всё я еще успею разработать в своей докторской, - говорил он, - а пока надо привести в порядок выведенные мною формулы относительного движения торпед с учетом перемещения носителя.

- Тогда следует упростить формулы предложенных тобою методов телеуправления в «Стае», - наставлял я диссертанта, - а то уж очень они громоздкие.

- Да. Согласен с Вами. Попробую.

Не скрою. Общение с молодым энергичным человеком было приятно и мне. Он был полон юношеским задором, сочетающимся с исходящей от него уверенностью. Я напитывался свежим ароматом юности и память благодарно откликалась на него.

Первое, что я вспомнил, был простой принцип динамического программирования. Второе – более сложный метод Беллмана-Калмана. Третье – узкоспециализированный метод Фроста, посвященный выделению сигналов из помех.

А дальше. Пошло и поехало. Научные знания воспроизводились и множились в моей голове по экспоненте. Правда, если честно, больше вспоминались фамилии авторов, основные принципы и преимущественные области применения. Формулам же в моей памяти места не находилось. А может их, этих формул, там отродясь не было?

В июне 2018 года, в точно в определенный нашим планом срок, Миша представил свою диссертацию на предзащиту в приборфак «Корабелки». Она состоялась в помещении кафедры 50. К тому времени её начальник, Борис Петрович Белов увы тоже покинул нас и этот мир.

Его сменил на должности начальника кафедры Александр Иванович Сетин. Тот самый молодой доктор наук, который провожал вместе с нами в последний путь Бориса Александровича.

Совмещенное заседание профильных кафедр приборфака вел мой хороший знакомый Сиек Юрий Леонардович. При встрече он тепло обнял меня и хитро спросил.

- В Вашем полку прибыло, а Сергей Александрович?

- Скорее в Вашем, - парировал я, - и мы оба рассмеялись.

После обстоятельного доклада молодого преподавателя по диссертации Юрий Леонардович задал дежурный вопрос?

- Какие будут мнения по поводу доклада Шилина?

Мнений было много. Уже два года на приборфаке "Корабелки" не было защит. Люди изголодались по творческому росту молодой поросли. Поэтому выступил целый ряд преподавателей в докторских званиях: Скобов, Сетин, кандидат наук Семенов и многие другие.

В целом выступавшие одобрили, и одновременно слегка покритиковали работу. Они так же высказали свои пожелания к содержанию исследований и виду плакатов. Миша подробно записал все пожелания.

Выступил и я. Более всего я напирал на то, что автор не только сформировал оригинальную концепцию телеуправления торпедами в «Боевой стае», но разработал и запатентовал новые методы.

Эти методы могли лечь в основу создания, как одноканальных, так и многоканальных комплексов телеуправления. В общем, как и положено научному руководителю, больше хвалил диссертанта. А про себя я отметил.

- Надо бы самому более тщательно готовиться к выступлениям.

Во всяком случае, мне моё выступление на предзащите показалось слишком пространным и не особо убедительным.

Тогда я не догадывался, что буквально через месяц, в связи перерегистрацией диссертационных советов в России, фактическая защита моего диссертанта в совете «Корабелки», состоится только через полтора года.

Таким образом Миша получил возможность отшлифовки работы, в кругу оппонентов, а мне была предоставлено дополнительное время для приятного общения и научных дискуссий с моим диссертантом.

На окончательную защиту диссертации Михаила Михайловича я пришел подготовленным. Речь руководителя диссертационной работы, как когда-то «Корабельный устав», я выучил наизусть. Защита состоялась без сбоев!

Жаль, что это счастливое время всё же закончилось. И снова наступили скучные будни.