Афиша

Афиши принесли в понедельник утром.

Реставратор расписался в журнале, взял папку и пошёл в мастерскую. Включил лампу, разложил афиши на столе — три штуки, — прижал углы грузиками и начал осмотр.

Первая — конец двадцатых. Бумага желтоватая, ломкая по краям, название пьесы: «Новый мир». Внизу цитата из рецензии, мелким курсивом: «Редкая искренность. Каждое слово — как своё». Молодой артист, почти мальчик, голова чуть влево, взгляд мимо объектива. Руки сложены одна на другую, пальцы сжаты мягко — не кулак, но жест. Просто имя и фамилия, без титулов.

Вторая — послевоенная. Бумага поплотнее, серая, шрифт тяжёлый, жирный. «Народный артист», лауреат премии, название пьесы: «Верный путь». Внизу цитата: «Голос эпохи. Яркое гражданское звучание». Лицо старше, скулы резче, голова чуть влево, руки сложены так же. Фамилия обросла регалиями — три строки петитом.

Третья — шестидесятые. Бумага почти белая, шрифт лёгкий, без нажима, название: «После зимы». Внизу цитата из «Литературной газеты»: «Редкая честность. В каждом жесте — человеческая правда». Артист седой, но глаза горят. Голова повёрнута, руки сложены иначе. Фамилия без регалий — просто фамилия, как в молодости, только теперь звучит.

Он перевернул каждую. На первой — штамп типографии, адрес, год; на второй — тот же адрес; на третьей — другой, но в выходных данных, мелким шрифтом, стояла фамилия фотографа. Та же. Он задержал карандаш над строкой, потом перевернул афиши, достал инструменты и приготовил раствор.

С первой афишей пришлось повозиться. Он поддел край тампоном — бумага пошла волной, — провёл по изгибу и остановился. На афише — наклон головы влево. Он чуть сместил кисть в ту же сторону, снял излишек клея. Вторая ладонь легла сверху. Он потёр большим пальцем край стола, посидел и вернулся к краю.

Вторая афиша шла легче. Он вёл раствор по границе пятна — ровно, без давления, — и линия очищалась слоями. На снимке — те же скулы, тот же поворот головы. Он повторил движение: короткий проход, остановка, ещё один.

Поднялся к третьей афише. Потёр палец, задержал взгляд — голова чуть влево, руки сложены. Он провёл тампоном по краю и остановился на том же угле, где заканчивался взгляд артиста. Сдвинул инструмент, повторил движение — чуть медленнее — и потёр пальцем край стола.

Думал о кране. Кран тёк вторую неделю, надо было звонить, но откладывал.

Через час остановился. Разогнул спину, подошёл к окну — двор, дерево, провода, тишина. Вернулся к столу и продолжил работу: тампон за тампоном, скальпель под нужным углом.
 
К вечеру все три афиши были очищены.
Он убрал инструменты, выключил лампу и закрыл мастерскую.

В полумраке на столе лежали три афиши
«Новый мир».
«Верный путь».
«После зимы».
Один и тот же человек смотрел чуть левее.

Где-то капала вода.

Завтра надо позвонить насчёт крана. Или послезавтра.