Шнырь

Жизнь — штука циничная. Иногда она пакует рафинированного интеллигента в карету «скорой» и выгружает в обычный стационар. Трехместная палата, где из всех щелей прет концентрированная реальность. Густой замес из запахов дешевых лекарств, хлорки, застарелого пота и гнилых яблок на тумбочке.Сокамерники попались характерные. Первый — крупный боксер. Из бывших. Из тех, кто вовремя завязал со спортом и занял в сытых нулевых серьезную, глухую нишу. Второй — профессор медицины. Занудный, но безобидный. Третий — жиртрест, бывший вольник. Статус на лбу написан: шнырь. Такой раздувшийся, оплывший Промокашка из культового советского кино.Интеллигент пользовался «Шанелью». Настоящей, резкой, благородной. Этот запах шнырь не переваривал органически — у него от чужого класса и хорошего парфюма мгновенно сводило челюсть. Он кривился, картинно кашлял, выкобенивался и топорно умничал: «Слышь, туши свои духи. От запаха Шанели люди умирают, понял? У меня на нее это... аллергия».Промокашка вел себя настолько классически подло, что я не выдержал. Сказал боксеру в лоб: «На реальной зоне я бы не выжил». Боксер отрезал глухо, свысока: «Выжили бы. Там жесткий порядок. Системе и куму это выгодно».Интеллигент не поверил. И правильно сделал.Вскоре боксера и профессора выписали. Вместо врача на койку кинули обычного спортсмена — без претензий на интеллект. Оставшись без авторитетного присмотра, жиртрест мгновенно переобулся. Решил примерить на себя шкуру смотрящего за палатой.Новый «хозяин» шумно, с хлюпаньем сморкался в казенное полотенце. Сушил его тут же, на спинке стула — привет родному колхозу. Чтобы закрепить статус вожака, он лез своим лицом прямо в лицо собеседникам. Вколачивал авторитет вместе со слюнями, окончательно выбивая из палаты остатки французской парфюмерии. Финал предсказуем: спортсмен и интеллигент через день слегли с простудой. К вони тухлых носков добавился запах дешевых капель от насморка.Выписываясь из этого гадюшника, интеллигент посмотрел на барак со стороны. Посмотрел и понял: нет. Не выживет здесь приличный человек. Его просто доконает вот такой суетливый, обнаглевший урод. Доведет до края. И интеллигент не стерпит — проломит этой  круглой скотине башку чем-нибудь тяжелым. Аффект никто не отменял.