Однажды вечером

Поздним осенним вечером Ира возвращалась домой с работы. В районном доме культуры только что закончился праздник Дня благодарения. Она участвовала в постановке и весь вечер проходила в костюме пилигрима — длинном платье, чепце и грубоватом переднике. После спектакля времени переодеваться уже не осталось.

Проспект освещался редкими фонарями, а ее тихая улица и вовсе тонула во мраке. Ира свернула к дому, привычно обходя лужи, как вдруг услышала странное негромкое жужжание. Она даже не успела понять, откуда оно доносится.

В следующее мгновение что-то сильно ударило ее.

Мир перевернулся.

Ира упала прямо в холодную лужу, больно ударившись головой.

Когда она открыла глаза, было уже светло.

Она по-прежнему лежала в луже.

Но вокруг не было ни проспекта, ни многоэтажек, ни припаркованных машин.

Вместо них стояли деревянные дома с высокими заборами, из труб поднимался дым, по дороге ехали телеги, а мимо проходили люди в длинных кафтанах, сарафанах и платках.

Ира медленно приподнялась.

— Где... где город?..

Люди начали собираться вокруг нее.

— Видать, всю ночь тут пролежала...

— И как никто не заметил?

— Живая, слава Богу...

Ира растерянно оглядывалась.

— Дом культуры... спектакль... я домой шла...

Женщина перекрестилась.

— Головой, видно, сильно ушиблась.

— Умом тронулась, — тихо добавил кто-то.

Толпа расступилась.

К ним подошел молодой человек лет двадцати пяти в дорогом темно-синем кафтане, расшитом серебром.

Он внимательно посмотрел на девушку.

— Как тебя зовут?

— Ира...

Он нахмурился.

— Странное имя. Не здешняя?

Она принялась сбивчиво рассказывать про город, автомобили, работу и пилигримов.

Юноша выслушал спокойно.

— Пилигримы? Не местная, стало быть. Может, из дальних земель. Или сбежала откуда.

Дворовые люди переглянулись.

Он коротко приказал:

— Несите ее в дом.

Иру поселили вовсе не в богатых княжеских покоях.

Ей отвели небольшую комнатку для прислуги.

В ней стояли простая деревянная кровать, стол, табурет и старый сундук.

Принесли воды.

Положили на лоб мокрое полотенце.

Через некоторое время в комнату вошел тот самый молодой человек.

— Меня зовут Игорь. Я сын князя Романа и княгини Евдокии.

Он говорил спокойно и доброжелательно.

Ира впервые смогла рассмотреть его как следует.

Высокий, темноволосый, с открытым взглядом и спокойной улыбкой. Совсем не похожий на сурового хозяина, каким она ожидала увидеть средневекового княжича.

Он тоже отметил про себя необычную девушку с непривычными чертами лица и странной речью.

Но виду не подал.

— Пока будешь жить здесь. Тебе принесут чистую одежду, еду и воду. Поправишься — найдем работу по силам.

Работой "по силам" оказалась помощь кухарке.

Ира чистила овощи.

Мыла полы.

Носила воду.

А вот с чугунными казанами начались настоящие мучения.

За годы современной жизни она привыкла, что жир растворяется несколькими каплями сильного средства.

Здесь же ей вручили грубый металлический скребок.

Она полдня отдирала въевшийся нагар.

Руки болели.

Плечи ломило.

Из рукоделия дела шли не лучше.

Пуговицу пришить — могла.

Штопать — кое-как.

Веретено долго не слушалось вовсе.

Слуги качали головами.

— Удар головой память отбить может...

— Но чтобы трудолюбие...

— Такое впервые видим.

Даже Игорь однажды сказал мягко:

— Ира... старайся. Ты ведь молодая.

Она виновато опустила глаза.

— Я правда стараюсь.

Он только вздохнул.

Никогда не позволял ее бить или жестоко наказывать, хотя остальные порой требовали именно этого.

Проходили месяцы.

Руки привыкли к тяжелой работе.

Кастрюли очищались все быстрее.

Веретено перестало казаться врагом.

Ира подружилась с людьми.

Добродушная кухарка Пелагея учила ее местным блюдам.

Конюх Григорий рассказывал смешные истории.

Прачка Федосья постоянно ворчала, но всегда оставляла ей кусок свежего пирога.

Даже строгий приказчик Кузьмич больше не кричал.

Лишь понукал словом да иногда грозил кулаком.

Когда спрашивали, откуда она родом, Ира рассказывала уже заученную историю.

Будто родилась на литовских землях.

Будто родные погибли, отказавшись принять католичество.

Будто ей одной удалось бежать.

Эта версия устраивала всех.

Тем временем князь Роман и княгиня Евдокия решили, что сыну пора жениться.

Невесту нашли давно.

Прасковью.

Дочь князя Бориса и княгини Марьи.

Ради необычного случая семьи даже устроили совместный обед и позволили молодым поговорить наедине.

Многие осуждали такую вольность.

Но князь Борис лишь ответил:

— Не хочу отдавать дочь за кота в мешке.

Игорь и Прасковья понравились друг другу.

Не вспыхнула любовь.

Но родилось уважение.

Этого было немало.

Брак действительно был выгодным.

Роман хоть и не считался богатым по меркам знати, пользовался уважением за честность.

Борис владел большими землями, но славился справедливостью.

Правда, существовала причина, по которой Прасковье долго не удавалось найти жениха.

Еще до свадьбы княгиню Марью обесчестил близкий родственник.

Прасковья родилась после того преступления.

Князь Борис никогда не винил ни жену, ни девочку.

Воспитал Прасковью как родную дочь.

Но людские пересуды жили своей жизнью.

Одни боялись породниться с семьей, над которой висела тень старого несчастья.

Другие искали более выгодные союзы.

Поэтому Игорь и Прасковья оказались почти в одинаковом положении.

Оба были хорошими людьми.

Обоим было нелегко найти подходящую пару.

Венчание прошло торжественно.

Пир длился несколько дней.

И вскоре стало ясно, что супруги действительно сумели стать настоящей семьей.

Годы шли спокойно.

Не хватало только одного.

Детей.

Лекари разводили руками.

Знахарки давали травы.

Священники молились.

Но ничего не менялось.

Однажды Иру позвали в княжеские покои.

Там сидели Игорь и Прасковья.

Игорь долго молчал.

Потом сказал:

— Я знаю, что ты любишь меня.

Ира вздрогнула.

— Не оправдывайся. Я давно это понял.

Он опустил взгляд.

— И ты мне дорога. Но мы не можем быть вместе. Не могли бы даже тогда, если бы я был холост.

Прасковья спокойно продолжила:

— Мы долго советовались. И с родителями тоже. Нам нужен наследник. Мы просим тебя стать матерью нашего ребенка.

Ира молчала.

Перед глазами промелькнули годы.

Комнатка для прислуги.

Кастрюли.

Пелагея.

Игорь, который никогда не позволял ее обижать.

Она вспомнила и другое.

Когда ее нашли, она обещала отплатить за спасение верной службой.

Наверное, именно так и выглядел ее долг.

— Я согласна.

Прасковья мягко улыбнулась.

— После рождения я позволю тебе кормить малыша. И помогать его растить.

Все прошло благополучно.

Только вместо одного ребенка родились двое.

Мальчик.

И девочка.

По двору сразу поползли тревожные разговоры.

— Двойня...

— Недобрый знак...

Но князья Роман и Борис быстро положили конец этим пересудам.

— Дети — дар Божий.

И спорить с ними никто не решился.

Малыши росли крепкими и веселыми.

Они называли матерью Прасковью.

А Иру — просто доброй кормилицей.

Она не обижалась.

Так было правильно.

Почти каждый вечер Ира выходила за ворота.

Смотрела на звезды.

Думала о родителях.

О своей квартире.

О доме культуры.

О спектакле, после которого прошло уже много лет.

Триста с лишним лет отделяли ее теперь от прежней жизни.

Наверное, родители давно прожили свою жизнь, так и не узнав, куда исчезла дочь.

От этой мысли сердце сжималось.

Но потом из дома доносился детский смех.

Мальчик бежал к сестре.

Прасковья звала их ужинать.

Игорь смеялся, наблюдая за детьми.

Тогда Ира улыбалась.

Она понимала, что судьба забросила ее в суровое время, где крепостной человек часто не принадлежал самому себе и где милосердие встречалось гораздо реже, чем жестокость.

Но ей выпало редкое счастье.

Она оказалась именно в этом доме.

Среди людей, которые сумели сохранить человечность.

И этого оказалось достаточно, чтобы чужой век постепенно стал для нее родным.